Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 46)

Фейри выхватил у меня из руки склянку, сделал глоток и мотнул головой, ухмыляясь криво:

– Предпочитаешь извиняться только на словах? – и добавил уже не столь едко: – Не бойся, золотце, пациент тебе попался терпеливый и на редкость сговорчивый. Ничего сверхсложного от тебя не требуется: просто возьми вон то орудие пыток и вытащи из меня эту дрянь. Жжется, хоть караул кричи, – с подкупающей искренностью пожаловался он под конец и снова приложился к склянке с болеутоляющим.

«Ну раз он так ставит вопрос»…

Я с содроганием осмотрел тонкие медицинские щипцы, на которые указывал фейри, нашел бутыль спирта, до скрипа протер им руки и смочил как следует в несколько раз сложенные бинты – я не знал, грозит ли волшебным созданиям заражение крови, и надеялся никогда не узнать ответ на этот вопрос.

– Мог бы и поставить меня в известность, – произнес Донни, когда я склонился над ним, намереваясь очистить рану. Будто бы вскользь произнес, старательно глядя в сторону.

Рука замерла так и не коснувшись искалеченного плеча.

– Ты тоже, – ответил я на это. – Или скажешь, что знать не знал о моих способностях?

– Не скажу, – ухмыльнулся он. – Как и то, что рад тому, что ты освоился так быстро.

– Ты сам отдал мне свирель, – напомнил я.

– Не отдал – вернул, – поправил он и прежде, чем я успел что-то понять или спросить, расплылся в глумливой улыбке: – Но прелюдия затянулась, золотце, не перейти ли нам к основной программе? Я полностью в твоем распоряжение, будь же тверд, но не… кх-х-х.

Я не стал дожидаться конца этой сомнительной тирады и не без злорадства, от души, прижал истекающий спиртом бинт к поврежденной коже. Патрон на мгновение вытаращил глаза и прерывисто выдохнул.

Я же полностью сосредоточился на своей задаче: пытался осушить кровь свернутым сухим бинтом, но как ни старался, пулю в ране разглядеть не смог. Приходилось действовать на ощупь.

– Сейчас будет больно, – предупредил я, пощелкав кончиками пинцета.

– Такова жизнь, – философски изрек Донни со странной поволокой во взгляде, и я заподозрил, что коварная настойка ударила ему в голову. – Иногда она заставляет нас причинять друг другу боль, иногда – заходить в одну реку дважды. И второе порой– синоним первого.

Следующие минуты растянулись в часы.

Я старался как мог, но инструмент во внезапно вспотевших пальцах казался бестолковым и неповоротливым. Малейшее движение доставляло фейри сильную боль. Он терпел ее молча, стиснув зубы и закрыв глаза, вряд ли человек смог бы так. Только иногда вздрагивал да дышал поверхностно и часто.

Наконец я ухватил пинцетом что-то твердое и, изо всех сил надеясь, что это пуля, а не обломок кости, потянул это «что-то» наружу. Мышцы под моей рукой окаменели, а я узнал, что хотя сидхе и являются волшебными созданиями, но сквернословят в определенные моменты жизни вполне по-человечески.

– Готово! – из потревоженной раны хлынула кровь, но вспухшие багровые пятна светлели на глазах.

– Луна и звезды! – Донни с облегчением откинул голову и сделал глубокий вздох. – Спасибо, золотце, дальше я сам.

Он приложил правую ладонь к плечу – рана перестала кровить и затянулась до темно-розового рубца. – Теперь и поколдовать немного можно.

Он набросил на плечи рубашку, поднялся на ноги, слегка пошатываясь, и трижды хлопнул в ладоши – за разбитыми окнами заклубился туман – вернулась на место защита «Норы» от непрошеных взглядов, исчезло большинство отверстий в дверном полотне, кое-где срослись деревянные рейки рамы, но, в целом, последствия погрома никуда не делись.

– Хм… об остальном, пожалуй, придется позаботиться вам, – заявил он, медленно осмотрев зал.

– Дьявольское железо действует на меня, как виски на печень пьяницы.

Я подумал о железных дорогах, автомобилях, револьверах, пистолетах и трамваях.

– Почему тогда ты живешь в городе, а не на отшибе или в лесу, как тот же Мирддин?

– Что мне делать в лесу? Там нет людей, – огорошил меня фейри. – Я, конечно, не лучшего мнения о представителях данной породы, и это взаимно, но без них все же скучно. Считай это вредной привычкой, а соседство с железом – неотвратимой расплатой за нее.

Пока я пытался переварить полученную информацию, Донни преодолел пару ступеней и вдруг, оступившись, неловко пошатнулся. Я рефлекторно бросился вперед, подхватил его чуть выше локтя – зря, как оказалось: он вполне бы справился и без моей помощи – и с непонятным тревожным чувством смотрел, как расплываются по серой шелковистой ткани рубашки бурые пятна не до конца подсохшей крови от моих пальцев. Эта картина вызвала труднообъяснимое, но острое беспокойство. Будто это что-то должно значить. Будто я уже видел это или нечто подобное… только когда, где?

Патрон что-то сказал мне, но я даже не понял, что именно – в голове зазвенело, и я пробормотал какую-то ерунду, стряхивая накативший приступ, сделал шаг назад и как можно тщательнее оттер платком руки.

Донни наблюдал за мной какое-то время, потом отдал распоряжение не беспокоить его, даже если одновременно начнутся мор, пожар и потоп, и неверной походкой изможденного подвыпившего фейри отправился к себе.

Тень от волос причудливо падала ему на спину, и на долю секунды мне померещился за его плечами призрак темных опущенных крыльев.

Я зажмурился, сдавил пальцами переносицу – и видение отступило.

Пока я собирал инструменты, по лестнице с охами и причитаниями пронесся небольшой вихрь.

Бри рассмотрела ущерб, нанесенный ее владениям, и испустила такой вопль, что все баньши лопнули бы от зависти, а потом уперла в бока крепкие кулачки и с видом пиратского боцмана произнесла: «Значит, так…»

Могу сказать, что хитрый фейри очень вовремя свалил восвояси: заведенная брауни могла дать фору любому прорабу и надсмотрщику вместе взятым. Она так рьяно взялась за восстановление зала, что больше напоминала разгневанную шаровую молнию, так споро приставляла к делу каждого, на кого падал ее в разы потяжелевший взгляд, и cтакими отчаянными восклицаниями награждала халтурщиков, что скоро «Нора» начала напоминать растревоженный муравейник.

Пока мы с Берди сгребали с пола осколки, а не желавшая стоять в стороне Мейси вела учет разбитым бутылкам и испорченной мебели, Бри бросила клич по родственникам и знакомым, и очень скоро зал наполнился деловито снующими клуриконами, богганами и прочими гроганами. Тут-то я и понял, что патрон вовсе не просто так упомянул пожары с наводнениями.

Молчаливостью и легким нравом эта братия не отличалась даже в качестве гостей, а уж когда они вместе взялись за дело… Споры, шум, дрязги, насмешки и непрерывный, почти не прекращающийся торг… Как при всем при этом они ухитрялись хоть что-то делать, оставалось загадкой. Однако работа кипела: эти склочные строители сняли мерки, притащили доски и рейки из заговоренного дуба и терновника, стекла, инструменты – и пару часов спустя новое окно было готово, а мастера взялись за работенку помельче.

Наша роль в этом действе свелась к тому, чтобы за ними присматривать, выслушивать бурчание и на корню пресекать все попытки что-нибудь стибрить или кого-нибудь обсчитать.

К тому времени, как общими усилиями относительный порядок был наведен, работники накормлены до отвала и до икоты напоены плотным темным элем, в бар вернулись Магнус и Одзава с О'ши.

Свеженькие, отдохнувшие, хотя и несколько растрепанные. От них пахло лесом, землей и яблоками. Последнее объяснялось просто – в руках наш управляющий держал свернутый кульком кусок коры, полный уже знакомых ярко-рубиновых плодов.

Берди до этого момента мирно отдыхающая на стойке, тут же приняла томную позу.

– Не очень-то вы торопились, сладкие, – заметила она. – Хотя, на вашем месте, я поступила бы точно так же.

В бесконечных хлопотах был один жирный плюс: ни мне, ни Мейси в этой круговерти, когда и присесть-то некогда, не было времени предаваться тревожным и печальным мыслям.

Но все когда-нибудь заканчивается.

– А ты, Грейстон, теперь факир с волшебной дудкой? – Одзава подвигал пальцами, изображая игру на флейте. Говорил он иронично, но колючий взгляд прозрачно намекал, что пришло время открыть карты.

– Не совсем, – вздохнул я устало и достал свирель из внутреннего кармана. – «Дудка», может, и не самая обыкновенная, но на «оружие» никак не тянет: ничего волшебного в ней нет. И «человек О'Кифф», которому я ее показывал – простой музыкант. Я сам его нашел и понятия не имел, что оркестр, в котором он играет, принадлежит этой семье. Так что осведомители Россо или все выдумали или сами были обмануты.

Я рассказал им почти все: о том, как обнаружил в себе необычный дар, о подаренной свирели, о том, как решил взять несколько уроков игры на ней, о встречах с Уэйном, о кошке и канарейке. Только о снах я умолчал. Но я решил, что мой диалог с самим собой вряд ли касается дела.

– И знаете, – добавил я в конце неожиданно для себя, – мне не так уж нравится этот дар. От него куда больше вреда, чем пользы. Нет, я не зарекаюсь, конечно, но… Это неправильно. Нельзя делать из музыки оружие.

Я не думал, что они поймут меня, и говорил просто чтобы выговориться и тем самым запечатлеть и утвердить собственные выводы. Но на ладонь мою тихо опустилась женская ручка и мягко пожала пальцы.

– Сыграй, пожалуйста, – попросила Мейси, шестым чувством угадав то, что хотелось сейчас больше всего, – просто так.