Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 43)

– Ой, Арчи, – заливисто рассмеялась Бри, когда я скинул «отвод», – ты похож на серого лисенка, только уши и хвост добавить…

Уши я изобразил ладонями, а вот от хвоста отказался наотрез, заявив, что в этом сезоне тайные агенты предпочитают обходиться без них, помахал рукой девушкам – и покинул «Нору».

Первым делом я добрался до телефонной будки и сделал три звонка: мисс Паркер – предупредить, что какое-то время меня не будет; в агентство, Линдси – спросить, не было ли для меня почты (не было, за исключением очередного письма от бывшего опекуна) и Уэйну Доэрти – напомнить о сегодняшнем занятии (музыкант, конечно, успел о нем забыть, но тут же рассыпался в уверениях, что будет рад меня видеть).

После этого я сразу отправился в «Палмер-Хаус», попетляв немного по городу и воспользовавшись парой тайных троп.

Сегодня на Уэйне был бордовый костюм-тройка в черную тонкую полоску, и выглядел он так, будто собирался куда-то уходить. Так оно и оказалось:

– У меня сегодня насыщенный день, – поведал он мне с порога. – Сначала нудная репетиция в оркестре, а потом – еще одна, поинтереснее: нас пригласили выступить на закрытой вечеринке, и, судя по репертуару, публика там обладает более взыскательным вкусом. Но не переживай, Арти…

– Арчи, – привычно поправил я.

– Да-да, я так и сказал, – удивленно захлопал он ресницами. – В общем, позаниматься мы успеем. Я тут подготовил кое-какие упражнения…

Сегодня игра далась мне неприлично легко. Доэрти хвалил меня, не переставая, просто соловьем разливался:

– Да ты будто родился со свирелью в руках! И-и-и… раз, два, три, четыре…

Пару раз мелькала подленькая мыслишка испробовать свой дар на моем преподавателе. Но тот, словно чувствовал мое намерение: хмурил каштановые брови, и с беспокойством спрашивал: «Все в порядке?» – и мне тут же становилось стыдно, словно я задумал обмануть ребенка.

С уроком мы управились быстро, и Уэйн сделал очередную неловкую попытку выкупить у меня инструмент, разумеется, неудачную: я снова отказался.

– Правильно делаешь, – вздохнул он бесхитростно. – Ты еще поймешь, насколько это потрясающий инструмент. С ними ведь столько хлопот…

По позвоночнику пробежал противный холодок, горло схватило, и на миг показалось, что я с открытыми глазами провалился в свой излюбленный кошмар.

– Тебе нехорошо? – тут же засуетился Доэрти. – Снова не спал ночью?

– Не без того, – я сумел взять себя в руки и выдавил из себя виноватую улыбку, – Убийства, расследования…

– Как интересно! Вы и таким занимаетесь? – тут же оживился музыкант. – Должно быть, это очень захватывающе.

Я вздохнул, вспомнил рассказы Райана о полицейских буднях и признался, что на самом-то деле не очень: хлопотно, да и люди разные попадаются. Попробуй-ка, например, опроси, кто что делал такого-то числа – это только в романах все все помнят, на деле – замучаешься выспрашивать и проверять.

– Вот вы, мистер Доэрти, что делали в ночь со вторника на среду? – будто между делом спросил я строгим голосом. – И может ли кто-то подтвердить ваше алиби?

Уэйн от неожиданности рассмеялся, развел руками – и признался, что пример просто отличный. А потом подумал немного – и просиял, даже в ладоши хлопнул.

– Но вообще-то есть. Я в тот вечер поздно к себе пришел – засиделся с другими постояльцами внизу, в баре. А около двух ночи мне очень захотелось есть – и я попросил принести в номер чай и пару сэндвичей. Так что, как видите, сэр, я вне подозрений!

Я вздохнул с облегчением: по словам экспертов, Джозефа Хилла убили не позже часа ночи со вторника на среду, и если в это время Уэйн все время был на виду, его точно можно не брать в расчет.

Я попенял себя на излишнюю подозрительность, но, покинув номер музыканта, все же подошел к портье и заметил, что мы с моим приятелем Эндрю Джексоном хотели бы задать ему один деликатный вопрос. Тот милостиво кивнул, принял двадцатидолларовую купюру, и, выслушав меня, подтвердил рассказ Доэрти: мистер из такого-то номера, действительно, отправился к себе довольно поздно, и спустя полчаса сделал заказ в номер – об этом есть запись в книге, вот она.

Этот ответ меня успокоил, и я покинул отель со спокойной душой.

Вернулся в «Нору» я спустя полтора часа, с увесистой стопкой книг для Мейси. Так как она просила меня купить что-нибудь на свой вкус, тут оказались и Агата Кристи, и Оскар Уайлд, и Фенимор Купер, и – горячий привет Донни! – Шекспир (рука сама собой так и потянулась к полке).

Странный это был вечер.

Тихий, почти семейный. Можно было бы сказать «уютный», если бы не ожидание, практически предвкушение, больших неприятностей. Странным образом оно сплачивало нас всех. Мы не говорили о нем, но прекрасно понимали – и не обращали внимание ни на вдруг повисающие в разговоре паузы, ни на тревожные взгляды, которыми обменивались иногда, ни на тщательно скрываемое облегчение, с которым встречали пришедших коллег: «Живы-здоровы, все в порядке».

Только Мейси не знала ничего о предстоящей буре, и чувствовала себя в безопасности, но и она время от времени непроизвольно обхватывала себя руками за плечи, хотя в зале было тепло – и сама смеялась, не понимая своей реакции.

С каждым днем гостей в «Норе» становилось все меньше и меньше: часть волшебного народца укрылась в лесах и садах Мирддина, часть затаилась дома, большинство колдунов и полукровок предпочло уехать из города, единицы – по доброй воле или вынужденно присоединились к той или иной семье, а, значит, интересы их могли столкнуться с нашими.

Но этим вечером немногочисленные гости будто сговорились не упоминать о грустном: они вспоминали старые добрые деньки, когда еще жили среди родных Холмов и сама Владычица Озер на Белтайн плясала с ними у костра, а Госпожа Долгих Ночей, встречая Йоль, играла на серебряной арфе со струнами, свитыми из лунных лучей.

Гости разошлись, Мейси спала, мы же решили дождаться босса, и чтобы не скучать устроили очередной карточный турнир.

К шести утра я задолжал Райану двести долларов и одну смену и еще сто баксов– Одзаве, зато у Берди выиграл целых пятьдесят, а еще позже разошелся и смог скостить свой долг вполовину и в придачу стал обладателем права задать нашему управляющему каверзный вопрос. Последнее я сразу использовал, поинтересовавшись, почему он сменил церковь на «Нору».

– Ой, ну это и я тебе могу сказать, – опередила Магнуса Берди. – Наш святой отец спит и видит, как бы обратить Донни в христианство.

Я порадовался, что ничего не ел в этот момент и не пил. Брови мои, по ощущениям уползли в этот момент на середину лба.

– От этого фсе будут ф плюсе, – подтвердил Магнус, поправляя очки. – Донни получит мощный приток сил и официальное признание, а церкофь – нофого сильного сфятого.

Я не знал, смеяться на этом месте или рыдать от разгула собственного воображения, предъявившего мне изображение вдохновенного патрона с нимбом над головой и револьвером в руке.

– Ага, – проговорил я сдавленно, – святой Донован из-под Холма. Превращает воду в виски…

– И наставляет отступников на путь истинный освещенными пулями в лоб, – подхватил О'Ши и, скосив глаза в сторону закипающей от негодования Бри, сменил тон: – Но так-то, по уму, если есть Псы Господа, почему бы не быть и его Лисам?

– Он никогда не согласится на это, дорогой, – покачала головой Берди и сладко потянувшись, повернулась к Магнусу: – А вот со мной у тебя есть шансы. Из меня получилась бы очень ревностная монахиня, не находишь?

Патер представил и перекрестился.

А в скором времени явился Донни – c кухни, со стороны черного хода – и все шуточки сразу прекратились.

Неспешной, слегка вихляющей походкой он в полном молчании пересек зал, бросил в центр стола свежайшую, еще теплую утреннюю газету, поднялся на пару ступеней по лестнице и остановился, облокотившись на перила.

– Готовы поразвлечься? – лениво жмурясь, протянул фейри. Глаза его лихорадочно сверкали. Я было заподозрил, что он слегка подшофе, но взгляд его оставался предельно ясным. – Через двадцать минут всеобщий сбор: будем встречать гостей.

Придерживаясь за поручень, он поднялся по лестнице в кабинет.

– Таа-ак, «Детройт фри пресс», ну-ка посмотрим. – О'ши, не теряя времени даром развернул газету и пробежал глазами по передовице. – Ага…

“Ночью… в одном из отелей нашего города … в результате несчастного случая выпал из окна и разбился насмерть молодой мужчина. Свидетели трагедии утверждают, что он находился не в себе и был сильно напуган. Сотрудники отеля опознали в нем мистера Альфреда Россо-младшего – сына влиятельного бизнесмена из Чикаго. Двое сопровождающих мистера Россо по неведомой причине открыли друг по другу огонь, в результате чего оба погибли: один от полученных ранений , другой – после неудачного падения с лестницы…»

Да уж, патрон неплохо там порезвился.

Одзава раздавил в пепельнице окурок, не торопясь прошел за стойку, выгреб оттуда целый ящик разнокалиберного оружия, молча разложил его на столе и принялся внимательно осматривать. Магнус, мерно бормоча заупокойную молитву, взялся ему помогать.

К тому моменту, как к нам снизошел Донни – заметно посвежевший и насквозь пропахший табачно-полынным дымом, сладковатыми цветами и спелыми яблоками – мы все под бдительным присмотром «бусинки» занимались тем же самым.