Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 37)

На стук никто не ответил, и я осторожно заглянул внутрь.

– Можно?

В кабинете отчетливо пахло табачным дымом с нотами полыни и ночной фиалки – в пепельнице тлела позабытая сигара. Фейри сидел за столом, небрежно закинув ногу на ногу, и чистил яблоко небольшим серебряным ножом. Тонкая спираль рубиновой кожицы на фоне белых манжет и бледных ладоней смотрелась тревожным кровавым ручейком.

– Заходи, – он мельком посмотрел в мою сторону и вернулся к своему занятию. Тонкие пальцы ловко вращали крупный округлый плод, лезвие плавно скользило, обнажая плоть пугающего розово-красного цвета. Донни разрезал яблоко на дольки, взял одну, поднес к губам и слегка надкусил. – Хочешь? – он сделал паузу, дабы я в полной мере мог насладиться двусмысленностью его предложения и сравняться цветом ушей c мякотью чертового фрукта, и только потом придвинул ко мне тарелку. – Угощайся.

«Ага, конечно…» Я-то знал уже, откуда эти яблочки.

– Нет, спасибо, – усмехнулся я. – Даже дети знают, что брать плоды Холмов из рук фейри не стоит: заморочат и уведут к себе… – на этом месте я вдруг вспомнил, что Донни-то путь в земли сидхе заказан и осекся. – А, ну да, извини, забыл…

С извинениями вышло совсем паршиво, будто я нарочно наступил ему на больную мозоль.

Патрон смотрел на меня, не мигая.

– Один-один, золотце, – произнес он наконец. – Ты научился жалить. Это неплохо.

«Да я не имел в виду ничего такого!», – хотел было заявить я, но вовремя сообразил, что лучше мне не выставлять себя идиотом в очередной раз и перейти сразу к делу.

Я кратко рассказал патрону о разговоре со жрицей вуду, подчеркнув, что самого фейри она тоже приглашала поучаствовать в ритуале, причем в самых почтительных выражениях.

– Ну еще бы, – высокомерно хмыкнул он, восприняв все это как должное. – В полночь, говоришь? Хорошо. Что-то еще?

– Да. Я пригласил Мейси в «Нору». Завтра вечером. Россо-младший уехал из города, лучше времени не найти.

– Давно пора, – кивнул Донни, насаживая кусок яблока на кончик ножа. – Одно к одному… У тебя все?

Надо было сказать «да» и закончить, наконец, этот разговор. Намек был более чем прозрачным.

Но я смотрел, как густой красно-розовый яблочный сок стекает по белому фарфору, и мысли мои сделали странный кульбит, накладывая на эту картину другую, куда более отвратительную: уже не сок виделся мне, а багровые капли крови, не разрезанный плод, а еще трепещущая живая плоть, не светлый край тарелки, а желтоватые обнаженные кости… и только рука, сжимающая рукоять ножа, осталась той же самой.

Сглотнув от накатившей дурноты, я встретился взглядом с внимательно глядящим на меня фейри и задал не самый очевидный вопрос:

– Донни, ты ведь можешь убить человека, не оставив следов?

В серых глазах сверкнула ртуть. По этому да еще по привычному уже давлению в висках я понял, что сумел не на шутку разозлить его своим вопросом. Стой на моем месте малознакомый человек, он рисковал бы испытать ответ на собственной шкуре. Райану с Берди тоже пришлось бы несладко. А мне босс спустит это с рук. Я неожиданно четко осознал это, хотя понятия не имел о причине.

– Вот, значит, какого ты мнения обо мне… – рука, держащая нож, сжалась в кулак – и через секунду изувеченный, смятый петлей столовый прибор, дребезжа, запрыгал по столешнице.

На этот раз я не дал сбить себя с толку.

– Я знаю, что ты ни при чем, но… ты ведь не ответил. Так можешь?

– Могу.

Смотрел он очень так… предупреждающе. Входная дверь резко, будто от пинка, открылась, намекая, что задерживаться не стоит.

– Возвращайся к своим обязанностям, мистер сыщик, – прозвучало это на редкость холодно. – Я плачу тебе не за праздные вопросы.

Именно так я и поступил. Нестолько потому, что патрон имел право сказать то, что сказал, сколько из-за того, что тот вопрос, который по-настоящему меня интересовал, никак не желал облачаться в слова и присутствовал пока лишь в виде смутных предположений и гипотез.

Когда до полуночи оставалось всего ничего, Донни спустился в зал, кликнул меня и Пинки, задал последнему пару вопросов и прямо с порога открыл тропу.

Местечко, где мы оказались, выглядело настоящей глушью. Если верить карте, на другом берегу располагались небогатые частные дома, но чахлые рощицы и изгиб реки полностью скрывали их из вида. Слева ярким лепестком диковинного цветка алел костер, вокруг которого сновали темные силуэты. Вот туда мы и направились.

Трава под ногами слегка пружинила, влажный воздух легкой затхлостью навевал мысли о болотах.

– Смотри-ка под ноги, парень, – рука индейца заслонила мне путь. Что-то темное проскользнуло-прошелестело по земле вперед, задев ботинок. Змея… И еще одна, чуть дальше. И еще…

Вот черт! Змей я не то чтобы боялся, но активно недолюбливал. С меня и Наны сегодня хватило по уши, еще и это…

– Да, золотце, постарайся не отдавить нашим провожатым хвост. Это было бы не слишком вежливо, – спокойно-насмешливый тон фейри задел и одновременно с этим помог стряхнуть зарождающийся страх. Я обратил внимание, что все змеи ползут по направлению к костру, будто и вправду показывают дорогу. И дальше шел, шаркая по земле подошвами. На всякий случай.

Нам навстречу выдвинулись три причудливых языка пламени. Так показалось сначала. Стоило подойти ближе, и они обрели человеческие очертания. Люди.. да, конечно, люди, одетые в свободные черно-красные одежды. Темные руки их и лица сливались с сумеречным мраком, только глаза и зубы таинственно поблескивали.

Змеи по неведомой команде остановились, образовав большой полукруг, и замерли, покачиваясь из стороны в сторону.

– Какие гости у нас сегодня! – сначала я узнал голос ма Като и лишь потом – ее саму.

Ко мне подошел, пританцовывая, темнокожий парень в рубахе, расшитой странным орнаментом, и, уважительно поклонившись, сделал знак идти за ним к костру. Пинки сопровождала долговязая девица, в которой я не без содрогания угадал Нану.

Сама же ма Като склонилась перед Донни.

– Большая радость видеть тебя, Гéде. Позволь же нам выразить свое уважение и почтение.

Фейри милостиво кивнул – и жрица, двигаясь в странном плавном танце и поигрывая погремушкой из сушенной тыквы, провела почетного гостя к единственному стоящему у костра креслу.

Как только Донни опустился в него, жрица поставила рядом поднос со стоящим на нем блюдом с черными бобами, бутылкой темного рома, коробкой сигар и связками сушенных стручков перца.

– Прими же наше подношение, Гéде, – жрица и вместе с ней остальные участники предстоящего действа снова сотворили подобие поклона, умудряясь при этом покачиваться из стороны в сторону.

Донни вместо того чтобы принять дар только рассмеялся и вдруг протянул руку и бесцеремонно ухватил ма Като пальцами за подбородок.

– Заманчиво, дорогуша, – протянул он, потрепав ее по щеке, словно разбитную официантку в придорожной забегаловке, – но являться к вам по стуку трещотки в мои планы не входит.

Я напрягся, ожидая скандала и возмущенных воплей, но к удивлению моему, ничего подобного не произошло.

«Аго!»… «Аго!» – раздались довольные восклицания. А жрица снова склонилась перед фейри в благодарном поклоне, будто он не нагрубил ей, а благословил.

– Как будет тебе угодно, Гéде, – ответила она и сделала знак остальным вернуться к приготовлениям.

– Что за странное имечко? – спросил я вполголоса у стоящего рядом со мной Пинки.

Никогда не слышал, чтобы кто-то так называл патрона.

– Это не имя, – ответил индеец. – Так они называют своих духов смерти. И в случае с Донни они не так уж неправы. – Он заметил мой настороженный взгляд и решил пояснить: – Гéде любят черные костюмы и отличаются развязным с нашей точки зрения поведением. Есть и сходства и поважнее…

«Дух смерти, значит», – повторил я мысленно, следя глазами за боссом. Тот вальяжно развалился в кресле и о чем-то премило беседовал с двумя молодыми девицами. Те хихикали и сверкали широкими белозубыми улыбками.

Фейри почувствовал взгляд и повернулся в мою сторону. Я предпочел сделать вид, что просто глазею по сторонам. Благо посмотреть было на что: ма Като и тот парень, что сопровождал меня, вычерчивали на земле узоры золой из небольших мешков. Крепко сбитая пожилая женщина раскладывала неподалеку подносы и миски с ритуальными блюдами. Рядом недовольно квохтала сидящая в клетке курица. Еще один парень проверял звучание трех небольших барабанов, мерно постукивая по ним пальцами.

– Все готово, – вскоре объявила жрица и повернулась к нам: – Для вызова духа Джозефа мне понадобится часть его тела… – с этими словами она протянула руку, и Пинки молча вложил в ее ладонь срезанную прядь волос, – … и кровь для подношения. Тебя, Гéде, я не смею просить об этом. Зато прошу тебя, Арчи Грейстон. Твоя кровь придется лоа по вкусу. Когда настанет время, поделишься ей с жертвенным костром?

Такого я, признаться, не ожидал, и бросил взгляд сначала на индейского шамана – он казался воплощенной невозмутимостью и отговаривать меня не спешил – потом на фейри, – тот недовольно хмурился, но пока молчал.

– Хорошо, – ответил я жрице и уже тише спросил: – Почему вы считаете, что моя кровь привлечет духов?

– Лоа любопытны, – последовал странный ответ, – и любят загадки. Не бойся, ничего плохого не случится. Хотя ритуалы вуду для непосвященных выглядят пугающе, – заметила ма Като с улыбкой. – Мы позволяем лоа на время завладеть нашим телом. Это как… – она замолчала, подыскивая слова.