Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 11)
Донни слушал, подперев плечом косяк внутренней двери, что вела в отделенную от зала часть бара. Руки в карманах, голова чуть склонена к плечу.
Бёрди.. Она стояла ближе всех, за моей спиной. Собственно, первым, на что наткнулся мой взгляд, было ее декольте, после этого я и начал старательно озираться по сторонам.
– Очаровательный птенчик, сыграешь еще, для меня?
Тут она выкинула очередной номер и грациозно примостилась на мои колени, будто участница разбитного варьете, да еще оплела одной рукой шею. Я ощутил себя сидящим на раскаленной сковороде и изо всех сил принялся думать о фальшивых зачарованных деньгах и окровавленных трупах тех гангстеров, что так неосмотрительно зашли сегодня к нам, – о чем угодно, только не о теплых женских бедрах, обтянутых шелковой тканью и не о сладком аромате, который снова заявлял о себе.
– Ну же, Арчи, не будь букой…
«Это слишком, черт возьми… Это уже слишком»
Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не голос, показавшийся мне божественным промыслом..
– Бёрди, дорогуша, иди-ка сюда.
Девица потрепала меня по щеке, легко вскочила на ноги – я едва не умер от облегчения – и слегка вихляющей походкой направилась к Донни. Я же закрыл крышку инструмента и ретировался в противоположном направлении.
Громила-индеец отправился за мной следом. Точнее, он-то шел к выходу, но решил перекинуться со мной парой слов. Честное слово, начни он острить, я бы не выдержал и послал бы его подальше, но он взял совсем другой тон.
– Бёрди хорошая девушка, – сказал Пинки мягко, успокаивающе.– Но у нее свой способ взаимодействия с миром. И она его не выбирала, как и все мы.
Я невольно обернулся в ее сторону: Донни по-свойски приобнял ее за талию, осторожно отвел за ухо рыжий локон, и что-то тихо говорил, наклонясь неприлично близко. Ни дать ни взять мило шепчущаяся парочка. Только лицо Берди на глазах становилось растерянным и виноватым, как у проштрафившегося щенка.
До конца смены она ко мне больше не подходила.
Я вернулся за стойку. И, к своему удивлению, обнаружил среди оружия под ней примечательного вида книгу с интригующим названием «Перечень сущностей». Страницы этого опуса были отпечатаны на машинке, рисунки – старательно выведены от руки или вклеены из других источников, строгий самодельный переплет напоминал о хозяйственных книгах.
Зато каких созданий там только не было. Я просмотрел оглавление: все сущности делились на три вида: сущности Холмов, исчадия Тьмы и прочие мракобесы. Хм.. Кажется, у меня появились догадки о составителе этого справочника.
Теперь каждую свободную минутку я изучал «Перечень», и это оказалось крайне полезным чтивом.
Шел третий час, когда Райан меня отпустил.
– Хватит с тебя на сегодня, парень, – сказал он. – Народа немного, иди-ка отдохни. Наверху есть комната специально для этих целей.
Но я решил, что лучше отправлюсь к себе. Пройдусь, заодно освежусь. Тем более что в конце квартала есть возможность даже в такое позднее время нанять такси. А что до темноты – я ее никогда не боялся, только тех, кто может в ней затаиться.
Улица действительно не спала – огни баров и варьете горели всеми цветами, по улицам сновали девицы, шумные компании и перебравшие завсегдатаи подобных мест. Свободных машин не оказалось. В ожидании я решил немного прогуляться – и тут мое внимание привлек странный отблеск вдалеке, словно на газоне кто-то оставил зеркало.
Я пошел на этот странный мерцающий огонек. Мне представлялось, что он совсем рядом – стоит лишь улицу перейти да пройти немного, на деле же пришлось отойти прилично от стоянки, так что я ее едва не потерял из виду. Зато и сияние стало намного ярче. Едва сдерживая любопытство, я подошел совсем близко – и, как завороженный, разглядывал какое-то время лежащие в траве… туфельки. Совсем маленькие – с мою ладонь – и удивительно красивые, сотканные из переливающихся золотых нитей.
« Я потеряла туфельки, – всплыл в памяти печальный тихий голос: – Золотые туфельки с серебряными каблучками».
Я наклонился и поднял их, разглядывая со всех сторон. Так и есть – небольшие каблуки отливали светло-серым металлом.
«Выходит, это и есть пропажа той странной дамы», – подумал я. И решил было вернуться и отнести находку в «Нору»: может, кто-то из тамошних посетителей знает, как найти эту женщину.
Держа из в руке, я неспешно побрел по дороге назад и буквально через несколько минут увидел, как навстречу мне движется худенькая понурая фигурка – та самая печальная дама.
– Мэм! – окликнул я ее.
Она подняла на меня взгляд – и глаза ее вдруг сверкнули болотными огоньками, лицо заострилось и стало совершенно непохоже на человеческое, волосы встали дыбом, длинные пальцы скрючились.
– Ты! – заверещала она. – Ты украл мои туфельки! Лжец! Врун! Вор!…
– Нет же, нет! – пытался я объяснить ей, протягивая ей ее драгоценную пропажу. – Я не крал их, я только что нашел их вон там…
Она обезумела и ничего не желала слушать.
– Ложь! Все ложь! – Она схватила туфли, полоснув по пальцам острыми когтями и гневно уставилась на меня. Глаза ее сейчас казались огромными и круглыми как блюдца. Подсвеченные бледно-зеленым сиянием злые блюдца. – Ты пожалеешь об этом!
Туфельки в мгновении ока оказались у нее на ногах – и она сразу выросла, засмеялась жутковато, но заразительно, а потом вдруг лихо присвистнула и выбила каблуками затейливую дробь.
Бойкий мотивчик джиги зазвучал в ушах – невидимые флейты и скрипки пели весело и смешливо. Я и сам не заметил, как начал притоптывать в такт. Танцовщица улыбнулась недобро, схватила меня за руки – и мы оба пустились в пляс. Все быстрее и быстрее.
Она хохотала как безумная, скрипки и флейты надрывались от смеха, ноги мои сами собой выполняли невероятные па и высекали каблуками искры из камня.
Ах танцуй, танцуй, милок,
Коль обувку уволок.
В наказание за ложь
Скоро замертво падешь.
Через некоторое время она исчезла, но пронзительный смеющийся голос и бешеный ритм джиги никуда не делись. Пот лился градом, дыхание сбилось напрочь, сердце стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из груди, ноги сводило немилосердно. И все равно я не мог остановиться ни на мгновение. Ни крикнуть, ни позвать на помощь. Будто одержимый, я несся все вперед и вперед выбивая частую дробь, прыгая горным козликом и то и дело крутясь вокруг собственной оси.
«Пожалуйста, кто-нибудь, – истерично билась в голове мысль. – Кто-нибудь, я больше не…»
– Мистер, с вами все в порядке? – раздалось вдруг рядом. – О-хо-хо.
Потом что-то сбило меня с ног, и я покатился вниз по склону и мешком свалился в холодную неприятно пахнущую воду.
«Да твою ж… » – думал я, отчаянно цепляясь за грязные камни. Холод и сырость – не самые лучше друзья в городе ветров, зато я наконец-то избавился он навязчивой мелодии, да и в пляс пуститься меня не тянуло.
– Хватайтесь же, – мне протянули руку и помогли выбраться на берег.
– Спасибо, я перед вами в долгу, – произнес я, отдышавшись, и заоглядывался, пытаясь понять, куда меня забросило.
Мой спаситель хмыкнул, стиснул ладонь чуть крепче – и отпустил, разглядывая меня к головы до ноог.
– Ну и угораздило вас, – сказал он чуть позже. – Так и заболеть недолго. Давайте-ка я вас подброшу. Вон, неподалеку мой автомобиль.
Я согласился. И едва не вырубился от усталости прямо в машине. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я попросил водителя остановиться за пару кварталов от дома миссис Паркер.
– Как знаете, – пожал тот плечами и, выпустив меня, развернулся и уехал восвояси.
До своей комнаты я добрался без всяких приключений. Переоделся в сухое, кое-как развесил мокрые вещи и тут же завалился спать, радуясь, что снова спасся только чудом.
Ни тогда, ни в последующие дни ничто не насторожило меня, не показалось подозрительным или неправильным.
Страшно?
Сидхе – пастыри всех волшебных созданий, ведь те питаются их силой. Когда фейри уходят, исчезают и брауни, и агишки, и даже крошечные привереды-пикси. Дивный народец бывает опасен для людей: коварный кельпи может утащить под воду, бузинная матушка – обратить человека в сухой куст, даже мирные богганы – и те, разозлившись, напакостят так, что мало не покажется. Но для фейри все они не представляют опасности. Поэтому те зачастую смотрят на их проделки сквозь пальцы. Но могут порой и приструнить, и даже развеять, если создания своевольничают и не слушаются указаний.
И совсем другое дело – порождения Тьмы: слоа, фоморы, дуллаханы… С ними фейри всегда будут врагами. Эти создания наизнанку выворачивают саму суть – жизни, смерти, волшебства, – и потому не должны существовать.
***
Прошло несколько дней, и я немного освоился в логове «Лисиц». Нельзя сказать, что я понял, что у них тут творится, зато четко осознал: если продолжу дергаться по любому пустяку (да-да, перестрелки или «проверки» от Бёрди незаметно перешли именно в этот разряд происшествий ), то надолго меня не хватит. Поэтому пытался воспринимать все слегка отстранено и даже философски. Получалось не всегда.
Существ, подобных танцовщице в золотых туфельках, я на следующий же день нашел в «Перечне». Назывались они «корред», принадлежали к «сущностям Холмов», отличались спокойным незлобливым нравом за одним исключением: горе тому, кто помешает их танцам или украдет волшебные башмачки.