Добромуд Бродбент – Утро нового мира (страница 42)

— Я нырну и проверю, не ведет ли проход куда дальше. — Он сделал шаг и потрогал воду ногой: — Тёплая.

— Это может быть опасно, — заметил Май. — Не заплывай дальше своих возможностей. Будь разумным.

— Задерживаю дыхание я дольше Айги, — бросил Миха через плечо и нырнул.

— Он соперничает с Айги? — поинтересовалась Лили.

— Ну да. Из-за Айги и Рината он редко занимал место выше третьего, — согласился Май. — Миха был рад, когда они перестали посещать занятия.

Ожидая его возвращение, я размышлял о том, что как же это странно, что люди, о существовании которых ты даже не задумываешься, придают столько значения тебе.

— О! Смотрите! — воскликнула девушка, что недавно страдала от приступа асфиксии. — Тут лягушки! Они же съедобные.

Она уже кинулась их ловить, как её резко отпихнул Арэн. Она шлепнулась, оцарапав руку, и с болью посмотрела на своего обидчика.

— Они ядовитые, — пояснил Арэн за свой поступок. — Я их тоже приметил. Эти лягушки не водятся в пещерах. Стоит прикоснуться, и смерть обеспечена. Кто-то специально сюда их запустил.

Арэн до сих пор избегал озвучивать этих кого-то, хотя я думаю, он всё понял. Я был прав. Нас заманили в подготовленную ловушку. Все ходы были продуманы учителями, а значит, выход есть, и словно в подтверждение моих мыслей вынырнул Миха, шумно отдышавшись, он выдал:

— Там тупик, но я нашел карту.

Все желали знать подробности, и он с гордостью в голосе пояснял:

— Там какое-то шахтёрское помещение. Ничего полезного.

Разложив карту, похожую на переплетение муравьиных ходов, мы принялись ее изучать.

— Мы провалились здесь, потом пошли сюда, а сейчас мы вот тут, — пояснял Май, водя пальцем по карте, и я припомнил, что в его классе были уроки георазведки. — Если верить карте, то вот тут мы пропустили проход, — заключил он.

Мы вернулись на то место на карте и действительно обнаружили косой проход. Он был сделан под таким углом, что если пройти мимо и не уделить более пристальное внимания, то он останется незамеченным. Проход вел в шахтерскую комнату, в которой, как издевка, высоко-высоко над нашими головами был разлом и через него пробивался солнечный свет. Мы обнаружили там кой-какие шахтерские инструменты, одежду и лампы, но больше всего радовали найденные нами консервы с тушенкой. Стоит ли думать, что учителя не желали нашей смерти? Не знаю.

Из шахтерской комнаты было несколько выходов, и мы с энтузиазмом принялись их изучать. Но каждый проход, каждый туннель заканчивался случившимся когда-то там обвалом. Нас вновь охватывало чувство безысходности.

— Мы зря идём сюда. Этот туннель никуда не ведёт, — неожиданно громко и уверенно заявила Лили.

Все остановились и посмотрели на неё.

— В этом туннеле нет движения воздуха.

— Ты что можешь чувствовать его⁈ — воскликнул Миха.

— Да, на уроках планеризма меня учили его чувствовать, — пояснила она.

Она была единственной, у кого были такие занятия, что ввел Дмитрий Борисович специально для Лили, учитывая ее малый рост и вес.

— Почему ты раньше ничего не сказала? — поинтересовался Май.

— Я только сейчас об этом подумала. А ещё припомнила о том, что в третьем туннеле было движение. Надо вернуться и попробовать разобрать тот завал. Если проникает свежий воздух, это может означать, что завал не такой большой.

Никто не спорил, её уверенность в своих словах вселила веру в наши сердца и мысли. И она оказалась права. Потратив несколько часов, мы разгребли завал, образовав небольшой проход, что вел дальше.

— Там свежий воздух, — радостно подтвердила Лили, и мы начали пробираться.

Май высказал опасение о повторном обвале… До сих пор не могу восстановить в памяти последовательность произошедшего дальше и в каком порядке мы шли. Я был слишком сосредоточен на своих движениях… Кажется, первым в него ринулся Миха. Помню, рядом со мной был Шин…

Грозный рык разорвал темноту по ту сторону пещеры, а затем в свете фонаря я увидел огромную лапу, бьющую по Михе, вспышки света и грохот выстрелов. Почти истеричный крик Мая:

— Прекрати! Не стреляй! Всё обрушится на нас!

Первым пришел грохот откуда-то сверху, что-то дернуло меня в сторону, а потом наступила темнота…

Глава 31

Капкан

Были и те, кто не хотел никуда встревать, желая оставаться в стороне от происходящего. Рита с Ринатом, взобравшись на скалу, выбрали удобное место и наблюдали за ущельем внизу, просто ожидая окончание отбора, пока покой их маленького лагеря не потревожили. Первое, что привлекло внимание — это стаи птиц, с криком покидавшие лес на востоке.

— Похоже, нам не дадут остаться в стороне, — вздохнул Ринат.

Им пришлось быстро свернуть лагерь и двинуть в сторону небольшой, но быстрой реки, которая текла в горном ложе, и не покрывалась льдом даже в самое холодное время года. Летней порой река, срываясь с обрыва, образовывала скромный водопад с приятной заводью внизу ущелья, где когда-то стояла их школа.

Эти двое двигались прочь от разгорающегося пожара в зимнем лесу. Огонь расходился чётким полукругом, оставляя для отхода лишь один путь. Выбежав к берегу реки и быстро оценив обстановку, лучше всех подготовленная парочка, не сговариваясь, схватилась за топоры и кинулась к ближайшему дереву, чья ширина и длина позволяла при его правильном падении пересечь по нему воду. Пока столб дыма за их спинами поднимался всё выше, они пересекли реку и вскоре натолкнулись на Лили.

Сказать, что она выглядела плохо — ничего не сказать. Одежда Лили была потрепанной, рукав куртки оторванным, на лбу красовался запёкшийся кровоподтек, огромный синяк на скуле, волосы торчком. Шапки на ней не было, губы посинели, её трясло от холода, но, казалось, она этого не замечала. Ринат с Ритой переглянулись.

— Учителя — садисты, — заметила Рита.

Пока Рита разводила костёр и ставила палатку, Ринат напялил на Лили один из своих тёплых свитеров, который благодаря разнице в размерах, без проблем натянулся и на куртку девушки. Она не сопротивлялась и вообще мало проявляла интереса к тому, что происходит вокруг. В завершение Ринат нахлобучил на голову Лили шапку и усадил ближе к костру. Рита колдовала в котелке над согревающим напитком. Яркий цитрусовый аромат всё больше окутывал их. Вскоре она протянула кружку Ринату:

— Мелисса успокоит её нервную систему.

Тот нахмурился, понимая, что нянчиться с одноклассницей Рита не собиралась. Благо Лили не сопротивлялась и послушно опустошила содержимое кружки. Спустя какое-то время тепло и чай вкупе с человеческой заботой возымели своё действие. Взгляд Лили стал осознанным.

— Пришла в себя? — поинтересовался Ринат.

— Где учителя? Где они? — вместо ответа потребовала она. — Я убью их!

— Отличная идея! — согласился Ринат. — Для начала отогрейся нормально, а пока можешь рассказать, что с тобой произошло.

И она поведала…

…Май был не только лучшим спортсменом, но и самым благородным по духу человеком, среди нас, моральных уродов, готовых идти к победе по головам. В тот момент, когда он понял, что обвал неизбежен, а за его спиной в проходе находится Лили. Он каким-то образом умудрился схватить её и швырнуть так далеко, как только мог, обратно в проход. Лили отлетела прилично. Хорошо приложилась лбом и осталась одна в полной темноте.

Она долгое время пыталась хоть что-то нащупать и, наконец, нашла человека. По кудрявым волосам догадалась, что это Май. Половина его тела была придавлена камнями. Он дышал, но был без сознания. Лили села рядом, слыша крики друга Михи из-за камней, обращенные к учителям:

— Учителя! Я сдаюсь! Слышите, я сдаюсь. Мне не нужен проект. Спасите меня!

Немного спустя Май застонал и зашевелился.

— Май? — тихонечко позвала Лили.

— Лили? — он, видимо, попытался двинуться, отчего вновь застонал, замер и спросил: — С тобой всё в порядке?

— Да, — по щекам Лили текли беззвучные слёзы.

— Хорошо. Темно, ничего не видно, — констатировал он. — Я ног не чувствую.

За камнями всё ещё взывали о помощи.

— Они не придут, — сообщил Май. — Мне кажется, я не протяну долго. Лили, ты должна уходить. Попробуй найти другой выход. Если руки, ноги целы — никогда не сдавайся, слышишь?

— Ты же не умрешь?

— Видимо, всё-таки умру, — Лили не понимала, как он до сих пор мог быть столь здравомыслящим в такой ситуации и так спокойно воспринимать свою смерть. — Я уже чувствую странный холод. Он пробирает меня изнутри. Лили, послушай, соберись. Не останавливайся, двигайся вперед. Время играет против тебя. Понимаешь?

— Да.

— Постарайся выжить… — сказал он и замолчал навсегда.

Она не могла сказать, как долго просидела в темноте, слушая крики о помощи, когда внутри сложилось чёткое утверждение: она хочет жить! Мысли в её голове зашумели, как пчёлы в улье. Каждая из них тащила фразы-замечания, вспышки-воспоминания. Гул роя стал настолько сильным, что крик за завалом отошёл на второй план. И тут одна из них, принесла картинку:

'…Они стояли в одном из разветвления шахты и решали, какой путь выбрать, когда Май заметил:

— Скорее всего, добывали золото, — он посмотрел вверх и задумчиво добавил: — Тут всё блестит от мелких вкраплений.

Лили посмотрела тоже. Чем выше поднималась стена, тем больше на ней было мерцания…'

Пазлы сложились. Май не поднимал фонарь. Значит, свет шел сверху! И она двинулась. В кромешной темноте, по карте воспоминаний, прокладывая себе маршрут к той развилке. А потом был подъём, в котором она на ощупь искала следующий выступ, обеспечивая движение вверх. Остервенело вгрызаться в каменный монолит, до неудержимой боли в пальцах и напряжения тела стало её главной целью, что она совсем позабыла о себе. Единственное, что она осознавала вполне четко для себя — это потоки свежего воздуха, идущего сверху.