Добромуд Бродбент – Утро нового мира (страница 40)

— Он всегда был странным, — заметил Миха. — Учителя хвалили его за выдающиеся успехи в медицине, а на проверку никому и помочь не смог.

Я знал, что пострадавшие после пожара, кому Нео оказывал помощь, не выжили, но ни разу не задумался о чувствах молчаливого «доктора», как прозвали его. Сейчас потерянный и отрешенный он походил на поломанную игрушку, что механически двигалась куда-то вдаль. Всех не спасешь, подумал я, и заставил себя забыть о Нео и его проблемах.

Когда солнце стало стремиться к горизонту и начало отбрасывать розовые блики на снег, мы достигли западных скал и действительно обнаружили старую шахту.

— Интересно, что тут добывали? — спросил кто-то, но его вопрос остался без ответа.

Для начала мы хотели просто устроиться на ночлег, но по итогу интерес пересилил и мы, вооружившись имеющимися у нас фонариками, углубились внутрь шахты, совсем немного… Когда до нас донесся далёкий и глухой грохот. Земля под ногами дрогнула, вынуждая рухнуть на каменный пол, а он треснул, как печенька крекера, и мы крошками посыпались в темноту дыры, образовавшейся под ногами…

Ещё более страшная участь выпала тем, кто остался в нашем лесном домике. Не могу точно сказать, что именно привлекло внимание одной из девушек за окном в сумерках, ведь меня там не было. И вы верно подметите, раз я веду рассказ, значит, во время падения в шахте я выжил, как выжил и тот, кто рассказал мне, что же произошло. Пока вы гадаете, кто же это, я продолжу.

Нетрудно предположить, что из-за бесконечной сговорчивости и в силу немного апатичного характера Васю сразу же выжили с её лежанки. Она сидела на полу около печи, в душе осуждая ребят, которые за один вечер приговорили огромную часть из запасов погреба. Осуждала она и себя за то, что не пошла с нами и осталась здесь. Она до сих пор не понимала, какой властью над ней обладала Мари, заставляя безропотно выполнять все указания. Наверное, это оттого, что она привыкла слушаться ее с детства, думала она.

— Девочки, никто не хочет сходить в кустики? — предложила Нинель, что училась в классе вместе с Арэном, многие потянулись к выходу.

Она же и открыла дверь, чтобы замереть, а затем радостно воскликнуть:

— Дик! Дик, ко мне!

Дик — это кличка одной из собак, что росли при школе, но исчезли вместе с остальными животными по осени. Ученики, посещавшие уроки животноводства, занимались дрессировкой животных и знали, что псы прекрасно обучены командам. Никто не ожидал, что в следующую секунду Нинель упадет в проходе, а Дик вцепится ей в шею. Она пыталась сопротивляться, безуспешно стараясь оттолкнуть огромное животное от себя. Другие, словно отмерев от шокового оледенения уже были готовы кинуться ей на помощь, но сонм глухого рыка заставил их замереть. В распахнутые настежь двери заходили ещё четыре немецкие овчарки. Шерсть на их загривках была вздыблена, клыки угрожающе оголены, но самым пугающим была вспененная слюна, густо стекавшая из пасти животных. Казалось, сами демонические псы посетили лесной домик.

Вася сама не помнила, как умудрилась выпрыгнуть в окно, пока за спиной разворачивался ад, сотканный из криков, визгов, рычания и щелчков зубов. Псы кидались без разбора и кусали каждого, кто пытался их остановить. Она бежала, не видя дороги, не помня себя, впервые познав вкус страха.

Словно сквозь завесу тумана до неё донесся голос Мари:

— Васька, стой! Стой, говорю! — и снова этот голос возымел над ней власть.

Она остановилась. Оказывается, за ней увязались Мари с Мартой из их детской группы. Сколько времени прошло и куда они бежали было непонятно, но к этому времени их окружала тьма, а на небо выползала округляющаяся луна.

Вася в отличие от девушек прекрасно знала лес, но возвращаться в лесной домик было страшно, поэтому она двинула к землянке Нео, в которой он останавливался, собирая травы. Еды там, конечно, не было, но она, по крайней мере, защищала от холода. Единственной полезной вещью для них оказался котелок, в котором Нео когда-то готовил свои настои…

Прошло три дня. Девушки полностью зависели от Васи. Только она умела ставить силки на кролика и ловушки на небольшую птичку. Она же готовила незамысловатую похлебку, голыми руками ломала ветки для обогрева и терпела придирки подруг.

— Вася, ты бы не могла бы лицо сделать попроще, — протянула Марта, пока в котелке варились кусочки разделанного кролика. — Твои бессмысленные улыбочки. Меня от них в дрожь бросает. Чего ты улыбаешься?

— Я не специально, — заметила Вася.

— Как вообще можно так улыбаться? — согласилась Мари. — Это странно. В твоём лице есть что-то ненормальное. Многие так и думали.

— Если бы не мы, то ты могла бы остаться одна. Только представь себе.

Вася была не против остаться одна, и она, скорее всего, давно бы ушла, но не знала, куда пойти.

— Держи, Марта, я вырезала нам тарелки и ложки из опилов сучьев, что нашла тут.

— О! Хоть поедим как люди, а не руками.

— А мне? — поинтересовалась Вася.

— Ты самостоятельная, можешь сама себе сделать, — отрезала Мари.

— Да. Конечно, — согласилась Вася.

После того, как похлебка была разлита, разговор вернулся к произошедшему в лесном домике.

— Может, посмотрим, что и как там? — предложила Марта, отправляя ложку бульона в рот.

— Не дури, у собак бешенство. Если остальных не загрызли, то они заражены. Это неизлечимо, возможен только летальный исход. А ты помнишь, сколько дней болеет человек? Я вот не помню.

— От трёх до семи дней, — вставила Вася.

— Откуда ты знаешь? — прищурилась Марта не веря.

— Рассказывали на уроках.

— А, точно! Я и забыла, что ты зубрилка, — рассмеялась подруга.

Доев и отставив самодельные тарелки в сторону, Мари спросила:

— А ты лыбу умеешь ловить?

— Лыбу? — переспросила Марта.

Они замерли и удивленно посмотрели друг на друга словно только заметили странные изменения в организме. Из их ртов потоком лилась слюна.

— Мой яхык… — пробормотала Мари. — Я не…могу…

— Ты отлавила нас? — Выпучила глаза Марта, хватаясь за горло.

— Нет. Дерево, из которого вы сделали тарелки, ядовито, — просто пояснила она, но они ее уже не слышали.

Подруги, свалившись в кучку, не подавали признаков жизни. Белый свет упал на пол землянки, Вася проследила за ним и обнаружила щель в потолке, похожую на глаз с белым зрачком луны в центре, что заглядывала внутрь и смотрела на Васю. Луна все видела…

Глава 29

Вася

Вася мечтала о будущем, надеясь, что, наконец, избавится от тех, кто её донимал. Думала, что после этого станет легче. Мир изменится, она изменится, всё изменится… Она приобретёт свободу, и они перестанут довлеть над ней. Странно, но легче не стало… В сердце медленно пробирался страх, но это был уже не тот всеобъемлющий и неконтролируемый ужас, что она испытала несколькими днями ранее, совершая побег из лесного домика. Теперь он напоминал холодный туман, что незаметно окутывал душу, тоскливо сжимал сердце, отчего тело становилось напряжённым, словно скованное невидимыми цепями. Мышцы будто застыли, не позволяя ей пошевелиться. От усилий высвободиться из оков невидимого оледенения у неё вспотели ладони, она растерла пот пальцами.

Что, если кто-то увидит меня здесь? — думала она. — Что мне сказать?

Она так и просидела до утра, не сомкнув глаз. В ту ночь внутри Васи проснулась совесть.

В нашей школе не преподавали ни мораль, ни этику, понять этого мы не могли, имея возможность лишь почувствовать отголосок, порождённый, чем-то изнутри, что принято называть душой. Нам хорошо прививали самоцель — выжить.

Возможно, — размышляла Вася. — Они были правы, считая меня плохой?

Она пыталась себя убедить, что фактически их не убивала. Она вообще ничего не сделала! Но у неё не получалось, как не старалась. Что-то внутри ни в какую не хотело с ней соглашаться, противясь и сопротивляясь, заставляя испытывать практически физическую боль и оставаться бездвижной. Но ещё больше она боялась, что мы узнаем о том, что она сделала или, точнее, не сделала…

И просто до ужаса её пугал немой свидетель поступка…

Она смогла выйти из землянки, только когда круглая луна покинула небо. Тогда ей казалось, что она победила свой страх. Она ещё не знала, что он останется с ней навсегда. Поочередно она оттащила тела подальше от землянки. Усилий это вызвало не больше, чем таскать мешки с удобрениями, к которым она привыкла. А когда вернулась, то застала незваного гостя. Это был парень из её класса, его звали Рим.

— Вася! — её появление отвлекло его от обыска землянки. — Ты жива!

Он подскочил к ней и порывисто обнял. Он отличался от того человека, которым его помнила Вася. Был каким-то чересчур эмоциональным и возбуждённым. Да они никогда близко не общались, чтобы кидаться в объятия друг друга. Он просто говорил, он тараторил:

— Я надеялся, найти хоть что-то полезное здесь. Есть хочу. Три дня не ел. Я уже думал, что замёрзну до смерти в лесу. Рад, что встретил тебя! Может, объединимся? Двоим будет проще, безопасней, спокойней.

Видимо, у каждого свои страхи, — подумала Вася, понимая, что именно Рим отчаянно боится остаться один. Но она не хотела вновь кого-то кормить и обеспечивать чужую выживаемость:

— Нет. Я не хочу. Я бы предпочла остаться одна, — честно ответила она.

Она освободилась от его рук, что он положил ей на плечи, произнося свой горячий монолог, и развернулась уйти. Достала из кармана шапку, которую сняла да этого, оттаскивая тела, и что без конца съезжала на глаза. И тут её схватили за волосы, собранные в хвост, да с такой силой рванули назад, что она лишь успела взмахнуть руками, залетев вглубь землянки. Она рухнула на землю.