Добромуд Бродбент – Утро нового мира (страница 30)
Глава 21
Послание
Анна доплыла до плота и наотрез отказалась от помощи, предпочитая самостоятельно взобраться на него, чем подвергать опасности своих друзей, из-за чего окончательно выбилась из сил. Мужчинам пришлось смириться с её решением, но как только она оказалась на плоту, Илья без лишних слов протянул ей фляжку с водой.
— Спасибо, — глухо поблагодарила она.
— Я чуть не поседел, глядя на то, как тебя швыряет эта рыбина, — признался Илья.
— Представляете, косатки выжили!
— Ты что головой ударилась? — серьёзно спросил Вова. — Тебя чуть не съели, а ты радуешься?
— Как же я рада тебя видеть, Вова! — рассмеялась Анна. — И тебя, Илья, тоже. Хотя мы и знакомы недолго.
— Ты не представляешь, как я за тебя переживал. Возможно, тебе будет трудно представить, но я долго мечтал встретить кого-нибудь. Первые люди меня отвергли, но именно ты приняла меня без испуга и опасений. Ты очень важный для меня человек, — признался Илья. — Так что я просто не мог оставить тебя в беде.
Их откровенные беседы прервал резкий рывок плота в сторону, мужчины едва смогли устоять на ногах.
— Что за?!. — воскликнул Вова, глядя на то, как их плот стремительно набирает скорость, разрезая воды, а их окружают чёрные косы двухметровых плавников.
— Они тянут нас за якорь… — первой догадалась Анна.
Их вынужденное путешествие в компании семейства косаток по неизведанным водам нового мира продолжалось уже около трёх часов. За это время они немного успокоились. Животные не причиняли вреда, а просто продолжали с непоколебимым упорством тянуть их за собой. Солнце достигло своей наивысшей точки и уже начитало припекать, как свойственно в тропических широтах, и лишь лёгкий ветерок от их движения приносил облегчение.
— Интересно, зачем они это делают? — озвучил, их общую мысль Илья.
Он сидел напротив Анны и поглаживал Селёдку, которая беззаботно дремала, развалившись рядом с ним.
— Я когда-то читала, что косатки очень умны и любопытны, — поделилась Анна. — Думаю, им просто интересно.
— Они наблюдают за нами, — заметил Вова. — Может, всё-таки попробуем обрезать канат?
— А смысл? Мы всё равно не сможем вернуться, потому что понятия не имеем, где мы, — посмотрел на него Илья.
— Мы двигаемся на запад, — добавил Вова, в который раз глянув на небольшой компас, что носил с собой. — Вопрос в том, как долго это будет продолжаться.
— Я не могу вернуться, — напомнила Анна. — Я опасна для окружающих.
— Глупости. Ты слишком себя накрутила, — возразил Илья. — Насколько я понял, зелёная слизь опасна лишь при прикосновении.
— А вдруг то, к чему я прикасаюсь уже заражено?
— Звучит логично, — согласился Вова, рассматривая её в упор. — Но ты не выглядишь больной.
— По правде сказать, я себя больной и не чувствую, — Анна отвела глаза и посмотрела на руку. Ей казалось, что активность выделения слизи замедлилась. — Возможно, скажу странную вещь. У меня такое ощущение, что вода приостанавливает заражение. Знаете, я не люблю молоко, — внезапно произнесла она, встретив их удивлённые взгляды, усмехнулась и быстро добавила: — Сейчас поясню. Я не люблю молоко. В садике после сна давали кипячёное молоко с отвратительной пенкой и заставляли пить. Но когда я заболела скарлатиной. Где-то лет в четырнадцать. А взрослые переносят детские болезни гораздо тяжелее. Я болела месяц. У меня адски горело горло, и я пила молоко литрами. Мне хотелось его пить. Позже моя мама вычитала в медицинской энциклопедии, что при скарлатине молоко снимает боль в горле. Но что поразительно, я начала его пить по собственному желанию, не зная об этом. А сейчас мне хочется вновь окунуться в воду, словно это поможет.
Илья встрепенулся:
— Точно! Соль! Помните соляное море? Я говорил, что там удобно охотиться. Каждый раз я думал, зачем животные приходят туда и купаются в соли. Соль — это естественный антисептик. Возможно, слизь — это какая-то бактерия. Животные знают о заразе и на уровне инстинкта приходят себя обеззараживать. Это подтверждают твои ощущения. Ведь мы, люди, тоже разновидность животных, и твои инстинкты работают.
— Удивительно, что ты в здравом уме, несмотря на твою долгую здешнюю жизнь, — почему-то заметил Вова, глядя на Илью, словно что-то незримое изменилось в его отношении к мужчине.
— Я был не один, — улыбнулся Илья. — Со мной всегда была Селёдка, но должен признаться, общество людей меня радует не меньше.
С моральной поддержкой друзей Анна опустила руку в солёные воды моря. Вскоре после этого косатки оставили их и уплыли в сторону горизонта. К вечеру на их пути возник небольшой остров. Берег был покрыт мягким белым песком, а вдалеке виднелись густые заросли тропических растений. Они решили пристать к этому острову, чтобы пополнить запасы воды и еды.
Утром, пока Илья с Селёдкой отправился на разведку острова, Анна продолжила омовения в солёных водах. Солёная вода действительно исцеляла. Спустя только сутки рука выглядела гораздо лучше. Анна смотрела в небо, где облака медленно плыли, как те самые пресловутые барашки. Покачиваясь на волнах, она размышляла об их нынешней жизни, в которой поиск какой-либо стабильности был неосуществимой мечтой. Трудно даже предположить, что день грядущий им готовит.
Анна закрыла глаза, с удовольствием ощущая, как тёплая вода нежно баюкает её тело и разум.
На лицо Анны упала прохладная капля. Сначала одна, потом другая. Она открыла глаза. Небо стремительно затягивалось тучами, приходило время дождя. Она встала и направилась к пещере, где её ожидал Вова, и как она понимала, следил за спокойствием в прибрежных водах. Внимательность — это первое, чему учит этот мир.
В пещере Анна переоделась в сухую одежду и присела около Вовы.
— Ты знаешь, мир наполнен звуками, — произнёс он. — Но этот остров на удивление тих, от этого все звуки становятся более объёмными. Самое удивительное явление природы — дождь. Снег падает бесшумно, также беззвучно греет солнце, и только дождь дарит музыку. Ты знаешь, что есть музыкальный инструмент под названием «музыка дождя»? — он посмотрел на неё, и заметив удивление, пояснил: — Он представляет собой узкий цилиндрический предмет наподобие футляра для чертежей. Если его перевернуть, то слышится шум льющегося дождя, звук которого имитируется секретными лабиринтами внутри древесины. Когда-то индейцы Южной Америки верили в волшебную силу и с помощью такой трубки «заказывали» хорошую погоду.
Они встретились взглядами, и Вова улыбнулся ей:
— Раньше в городе было не услышать музыку дождя. Слишком шумно, но сейчас… Закрой глаза, — попросил он. — И отвлекись от всех мыслей. Слушай дождь. Эта музыка будет звучать только для тебя. Настройся на хорошее и услышишь то, что хотела бы услышать…
Они оба закрыли глаза. И через мгновение она услышала, как весело искрится, брызжет и сверкает дождик, даря надежду и радость жизни. И хоть глаза её были закрыты, она увидела, как капли переливаются и быстро несутся, стекая прозрачными струйками с листьев и травинок, оставляя за собой сверкающий след.
Дождь усилился. И тяжёлые капли настойчиво застучали по камням, подобно барабанам мира. А затем снова запрыгали лёгкими, игривыми капельками. Стих.
— Это волшебно, — выдохнула Анна.
— Музыка дождя имеет особое свойство придавать смысл жизни: всем планам, начинаниям и мечтам. Поэтому я люблю дождь.
Они помолчали ещё какое-то время, затем Вова спросил:
— Как твоя рука?
— Гораздо лучше. Солёная вода действительно помогает, — она посмотрела на руку, которую теперь покрывала подсыхающая корочка из лимфы и крови. Вид был ужасный, но изумрудная слизь исчезла.
— Этот остров маленький и абсолютно пустой, — сообщил Илья, внезапно шагнувший из-за поворота от входа в пещеру. — Нет никакой живности.
Его лицо покрыла лёгкая щетина. Светлые волосы он заплёл в две косы на прямой пробор. Это сочетание жёсткой щетины и нежных кос казалось неожиданным, но в то же время естественным, как будто он всегда так выглядел. Селёдка прошмыгнула внутрь мимо них, словно тень, и принялась вылизывать мокрую шерсть.
— Я кое-что нашёл. Хочу вам показать.
— Что именно? — поинтересовался Вова.
— Вы должны это увидеть, — настаивал Илья.
То, что он стремился им показать, находилось в часе ходьбы от места их высадки, на противоположной стороне небольшого острова. Скалы на той стороне образовывали проход, ведущий в песчаную бухту с пляжем из белоснежного песка. От чего-то в глаза сразу бросались остатки рукотворного кострища. Чёрное пятно, покрытое золой с остатками обгоревших брёвен, уложенных шалашом, ни с чем не перепутаешь.
— Люди. Здесь были люди до нас, — озвучила Анна.
— Да, — подтвердил Илья. — Есть ещё надпись.
Скала, под которой находились остатки костра, была прямой и отвесной и располагалась под наклонным углом к пляжу, образовывая некое укрытие. Следы от присутствия других людей и так крайне волнующее явление, но сама надпись…
Как только Анна пробежала глазами по тексту, её бросило в жар, по телу прошла дрожь, а ноги едва не подкосились. Надпись, сделанная разноцветными красками в хаотичном порядке, гласила: