Добромуд Бродбент – Как становятся ведьмами (страница 7)

Затем пришла ненависть. Она у него проявилась к себе. Однажды я вернулась с работы, нагруженная сумками, и обнаружила в коридоре лужу крови. Побросав сумки, я начала искать Романа. Нашла его в шкафу. Он забился туда абсолютно голый с разбитым носом и спал. Я разбудила его и уложила в кровать, а сама почти до полуночи стирала испачканные вещи и отмывала пол. Лишь на кухне я обнаружила кровавые брызги на стене и пятно… Он что, бился носом в стену?

С каждым днём он всё больше пугал меня. Если он говорил, то нёс непонятный бред, если молчал, то качался, как в кататонии. Я не хотела видеть его таким, это меня не радовало. Я села за руль и поехала к Златану. Повстречала его по дороге, он возвращался из поселкового магазина с пакетом в руках.

— Привет, — сказала я, притормозив около него. — Подвезти?

— Привет! — обрадовался он моему появлению, но, посмотрев на меня внимательнее, спросил: — Что-то случилось? На тебе лица нет.

Он сел в машину, и мы покатили к дому.

— Златан, ты можешь сделать как было?

— Как было? — переспросил он.

— Понимаешь, он изменился. Это не тот Роман, которого я любила когда-то. Сейчас я уже не уверена, что, когда мы делали это, я ещё всё любила его. Во мне говорила уязвлённая гордость, — сказала я и внезапно призналась: — Это время, пока я с ним жила, я постоянно хотела вернуться сюда. Я бы решилась раньше, но ты сказал, что я не могу от него отказаться.

На глаза наворачивались слёзы, только сейчас я поняла, как устала. Устала от этой обманутой жизни сама.

— Я не говорил, что отказаться нельзя. Но если ты не любила взаправду, то ему будет очень плохо. С любовью не шутят, — отозвался Златан. — Некоторые люди считают, что оморочку можно отменить, если уничтожить вещи, используемые в привороте, или рассказать кому-то.

— Так я могу о нём рассказать, и всё отменится? — спросила я, припарковавшись у дома.

— Нет. Это заблуждение.

— А ты можешь его отменить?

— На этот раз ты уверена?

— Уверена.

— Ты отказываешься не только от него, но и от подарка высших сил, — предупредил он. — Будь на моем месте кто-то другой, он бы счёл это за оскорбление.

— Я и не думала тебя оскорблять, — возразила я, не совсем понимая взаимосвязь.

— Я знаю, — улыбнулся он и вышел из машины.

Я смотрела, как Златан идёт к своему дому, на его спину, походку. Считается, что если человеку смотреть вслед и он обернётся, то уходящий будет скучать. Перед тем, как скрыться за воротами Златан обернулся и помахал мне рукой. Я развернула машину и поехала в город.

«Соберу вещи, — решила я. — Вернусь и расскажу Златану, что влюбилась в него».

Когда я прибыла в город, вокруг дома стояла толпа, врачи, «Скорая помощь». Оказалось, пока меня не было, Роман выпрыгнул с балкона десятого этажа. Я поняла, поняла… приворот был не на вещи, на саму смерть. Златан его отменил…

11. Потеря

Я рванула обратно, мне было жизненно важно поговорить со Златаном. Всё происходящее грозило моим помешательством. Я сторожила его три дня, без конца звоня в домофон соседнего дома, но его не было. Телефон тоже не отвечал. От безысходности я решила перебраться через забор с целью проникнуть в его дом. Только сейчас мне показалось странным, что за всё время нашего знакомства я никогда у него не бывала. Каждый раз, когда он мне был нужен, Златан сам появлялся.

Это было несложно. Забор, разделяющий наши участки возвышался на пару метров в виде лозы из кованой стали. По нему я взобралась без проблем, а вот листки, на верхушке превращенные в металлические пики, доставили мне хлопот. Я зацепилась и свалилась с него вниз в подтаявший осенний сугроб, разбив подмороженный наст. Одежда сразу промокла, меня охватил озноб. Подскочив, я кинулась к дому с переменным успехом, то там, то тут проваливаясь в снег, накопленный за зиму.

Двери были закрыты. Я двинулась к ближайшим окнам, подтащив какую-то бочку, и заглянула в сумрак окна. Дом был пуст. Совсем пуст. В нем не было мебели, даже отделка не была закончена. Не веря своим глазам, я решилась на беззаконие. Я побежала к себе домой, в этот раз через дверь, не забыв её подпереть, чтобы больше не лазить через забор. Вернулась я с молотком и принялась разбивать окно. Стеклопакет не хотел поддаваться, по нему шли трещины, но он держался. Разозлившись, я развернула молоток заостренным концом и ударила со всей силы. Стекло с глухим звоном началось осыпаться. Зачистив проем, я пролезла в окно.

В глухой тишине раздавались лишь мои осторожные шаги. Не похоже, что здесь когда-либо жили, всё было укрыто толстым слоем пыли. Ни отопления, ни электричества проведено не было. Лестница на второй этаж была грубо сколоченной и временной, оставшейся тут ещё со времён строительства, на ней тоже лежал слой пыли.

«Как же так?» — билось внутри озабоченно.

Моё преступление быстро пресекли подъехавшие охранники местного ЧОП. Я сумбурно пыталась всё объяснить, что вламывалась с целью поиска человека, обещая всё возместить. Не знаю, что убедило их больше — то, что я владелица соседнего дома, или то, что была симпатичной, но они не стали вызывать полицию, приняв мои обещания по замене окна. На прощание старший из них мне напутствовал:

— Вы аккуратней будьте, пожалуйста. Если появится тот человек, сразу нас вызывайте. Я давно тут работаю, знаю: владельцы этого дома живут в Италии лет пятнадцать как.

Не зная, что делать и думать, я поехала в родительский дом. Странное дело, сколько бы тебе не было лет, мать всегда успокоит. Словно взрослых среди нас и нет, лишь стареющие дети. Мать ничего не стала спрашивать, она без слов поняла, что мне плохо, очень плохо. Да и что я могла ей рассказать? Что свела в могилу сестру и бывшего, общаясь с выдуманным Златаном. Что по мне тоскует кровать в психоневрологическом отделении. Мне стало смешно, только подумать, ведь я играла сама с собой в шахматы, моталась на кладбище, и это я… я убила кошку Дуську. Я заплакала. Мне стало страшно, как никогда в своей жизни. Самое ужасное, что может случиться, случилось со мной — я теряю рассудок.

Мать меня обняла. Её волшебные руки, их теплота и нежность — лучший в мире антидепрессант и болеутоляющее, нет лучшей защиты от бед и тревог. Помню, в детстве у меня был отит, и боль простреливала всё тело, не давая мне спать. Мать была со мной, носила меня на руках, а тогда я уже была большой. Мне лет пять или шесть где-то было, она шептала мне ласковые слова, гладила по голове, и боль отступала.

И сейчас меня отпустило.

Позже, вечером, когда на улице стемнело, я стояла в своей комнате и наблюдала, как проезжают машины внизу туда и сюда. За своим отраженьем в темноте окна я различила образ мужчины, которого уже видела однажды в лесу. Он стоял за окном с велосипедом под боком. Смущало лишь то, что мужчина стоял на высоте седьмого этажа. Заметив, что я вижу его, он развернулся и указал в сторону моего дома той же лохматой рукой.

Не могу объяснить, но мужчина словно мне говорил, что меня ждут. Под удивлённые возгласы матери я собралась и поехала к себе. Меня и правда ждали. На крыльце возле входа сидел маленький чёрный котёнок. Он был мокрый, покрытый сосульками, и так замёрз, что у него не было сил мяукать. Я взяла его, прижала к груди. Помню, я не люблю кошек, но как можно не любить такого малыша.

С тех пор он живёт у меня. У котёнка были удивительного цвета глаза светло-зеленого нефрита, они напоминали мне кое-кого. Я назвала его Злат. Он как хвостик ходил по дому за мной, пока я собиралась на работу, затем пил со мной кофе на кухне. Ему полюбился старый стул с мягкой подушкой, что напомнило мне о давно позабытом факте.

На этом стуле бабушка никогда не разрешала сидеть. Как-то в детстве, бегая во дворе, мы поругались с сестрой. Я пришла плакаться к бабушке, что готовила пирожки, и плюхнулась на этот стул.

— А ну немедленно встань! — заругалась бабушка, махая лопаткой.

Я подскочила, как ужаленная.

— Ты что, не видишь? Там сидит чудо, — вздохнула она.

Я посмотрела на стул, там было пусто.

— Что за чудо? — спросила я.

— Домовой наш. Он маленький, но у него очень сильные руки. Он мне всегда помогает мебель переставить или донести что-то, — пояснила бабуля.

Я извинилась перед чудом, схватила пирожок и побежала хвастаться Ольге горячей добычей…

Кошачьи очень быстро растут. Прошло пару месяцев, а он уже с трудом напоминал того продрогшего от холода котёнка. Стал холёным, лохматым, морда, правда, не тянула на полновесного котищу, но всё же. Я погладила Злата по голове. Глупость, конечно, складывать вместе Златана, кота и домового…

Вечером Злат дожидался меня с работы и отправлялся со мной спать, приятно мурлыча под боком. Каждую ночь в моё окно светили Сатурн и Юпитер. Даже звёзды не одиноки. На Сатурне много водорода и тяжёлых металлов, а на Земле — кислорода и тяжёлых людей. Если бы мне из всех людей предложили выбрать одного — я бы выбрала тебя. Несколько снов размышляла, сколько ещё к этим миллиардам километров нужно прибавить, чтобы Сатурн и Юпитер не считались соседями. Я бы выбрала тебя, чтобы показать тебе традесканцию, показать мой внутренний космос, показать восемь оттенков белого и самое важное: как взрослеет кофеварка, подаренная тобой, хотя сейчас я подозревала, что купила её сама…