Добромуд Бродбент – Аромат зла или психолог по принуждению (страница 4)

— Для начала заполним вашу амбулаторную карту, — произнесла я, стараясь придать голосу уверенность. — Как ваше полное имя?

— Моё имя вам знать необязательно.

Мне явно не удавалось наладить контакт. И я понятия не имела, как на самом деле ведутся такие приёмы.

— Как же тогда быть?

— Если уж очень надо, то запишите меня как Его Светлейшество, — словно бы сжалился он.

— Вам нельзя называть своё имя? — предположила я.

— Скорее, вам нельзя его произносить, иначе я вас убью, — ответил он, будто речь шла о погоде.

— Хорошо, — пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

У объекта явно всё плохо с фантазией: все угрозы сводятся к убийству. И что-то мне подсказывало они совсем не пусты.

— Разрешите я проясню для себя один вопрос. Вы демон?

— Да. Непревзойдённый.

— Понятно, — сказала я, записывая это в тетрадь, чёрт его знает зачем. — А что это значит — " непревзойдённый»?

— Это значит, что никто не превзошёл меня.

Понятно, что ничего не понятно, подумала я, а вслух произнесла:

— Расскажите, что вас беспокоит?

— Вы же психолог, разве не должны сами это понять?

— Ну, обычно клиенты сами рассказывают о своих проблемах. Это помогает установить доверие.

— Доверие? — он засмеялся, довольно приятным смехом. — Доверие — это не моя сильная сторона.

— Тогда, может, начнём с чего-то простого? Например, как вы себя чувствуете?

— Меня дико раздражает, что вы капаете чернилами на мой стол.

Я посмотрела на перо, которое действительно оставило несколько чернильных пятен на идеально отполированной поверхности стола.

— О, простите, — сказала я, стараясь звучать максимально искренне. — Я не хотела.

— А я бы хотел, чтобы вы оставляли как можно меньше следов своей жизнедеятельности в моём кабинете.

Я почувствовала, как начинаю закипать. Словесная пощечина звучала так, будто я самолично наложила на его столе, будучи букашкой или таракашкой. И ведь не возразишь ничего — убьёт. Эту аксиому я уяснила.

— Постараюсь, — сквозь зубы процедила я. — Что ещё вас беспокоит?

— Скука. Очень сильная скука. Вы ужасно скучный человек. Даже подумываю, а не организовать ли мне пыточную с вашим участием для всех несогласных.

Чтобы он ни говорил, всё звучало одинаково ровно, без единой эмоции. Его голос, словно ледяной ветер, пробирался под кожу, оставляя за собой лишь холод. Я не могла понять, шутит он или угрожает. Это злило меня всё сильнее. Как может неинтересный и скучный человек вести за собой миллионы? Это задевало мою гордость. В голове мгновенно родился коварный план.

Один психолог считал, что любого человека можно влюбить в себя. Опустим, что мой подопытный не человек, но, если это сработает, я смогу им манипулировать. Я должна использовать все доступные мне методы.

— Выбирая из всех в мире кого бы вы пригласили на ужин? — спросила я с трудом сдерживая самодовольную улыбку.

— На обед? — переспросил он. Его глаза сверкнули, как два янтарных самоцвета. — Ну, знаете, я обычно не приглашаю…

— Но, если бы вы вдруг захотели кого-то пригласить, кто бы это был?

Он поднял бровь, его взгляд стал пронзительным. В этот момент я поняла, что, возможно, задела какую-то струну в его душе.

— Ну, возможно, я бы пригласил… вас.

— Меня? — переспросила я.

И сердце биться перестало. Не иначе, как в качестве обеда. Чем вообще питаются демоны?

— В будущем это обязательно случится, — добавил он.

Это звучало очень похоже на какое-то предсказание. По коже пробежал неприятный холодок, будто он знал что-то, что было мне неизвестно. Стало страшно, но надо продолжать. У нас ещё тридцать пять вопросов… Ведь безумие и отвага никогда не были моим девизом. А дальше меня вопросом за вопросом ждала неудача, хотя если посмотреть с другой стороны, я хоть что-то узнала о демонах. А с-третьей, что за ахинеей я занимаюсь?!

— Когда вы в последний раз пели наедине с собой?

— Я не пою.

— А для кого-то другого?

— Было что-то непонятно в первом ответе?

Я потёрла щёку, стараясь игнорировать угрозы.

— Если бы вы могли жить до девяноста и сохранить либо разум, либо тело тридцатилетнего в последние шестьдесят лет своей жизни, что бы вы выбрали?

— Мне больше шести тысяч лет, не нахожу вопрос актуальным.

— Какое ваше самое страшное воспоминание?

— Я видел, как мой мир был уничтожен.

— Расскажете поподробнее?

— Люди. Они живут в каждом из миров. И в каждом из них жаждут силы и власти. Они нашли проход в Лимбе в наш мир, чтобы подчинять нас себе и использовать нашу силу. Но рано или поздно всему приходит конец. За свободу нам пришлось заплатить слишком большую цену.

Вот как прикажете на это отвечать? Первый честный ответ, а я не знаю, что сказать. С горем пополам мы закончили с вопросами и короткими ответами к ним. Психолог из меня, конечно, так себе… Меня точно убьют. Я решительно встала:

— Осталось последнее. Мы должны четыре минуты посмотреть друг другу в глаза, — Его Светлейшество приподнял бровь, но промолчал.

Я обошла стол и присела на кушетку рядом. До сих пор не верилось в реальность происходящего.

— Почему именно четыре минуты?

— Так положено, — важно ответила я.

Глаза Его Светлейшества точно два самоцвета, сияли мягким янтарным светом. Они притягивали и одновременно пугали, как бездонные пропасти, наполненные древними тайнами и неизведанной силой. Меня снова охватило ощущение, что я испытала под взглядом той пугающей картины на стене. И на долю секунду показался похожим. Они выглядели вполне человеческими, если не считать странного почти колдовского мерцания. Иногда в янтарных глубинах вспыхивали зеленоватые искры, похожие на далёкие звёзды. В человеческих глазах такого точно не увидишь.

И всё-таки это был портал в его душу, если, конечно, у демонов есть души. Но я могла поклясться, что видела скрывающуюся в них мудрость веков, бесконечную усталость и тень сожаления о чём-то давно утраченном. Столь человеческие чувства. Не знаю, как работал этот способ на самом деле, но вскоре единственная мысль, оставшаяся в моей голове, была о том, что более красивых глаз я в жизни не видела…

— Если долго смотреть в мои глаза, то у вас может закружиться голова, — вдруг произнёс Его Светлейшество.

— Что? — бессмысленно переспросила я, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

Голова и вправду кружилась, но это головокружение было столь приятным, словно я парила где-то между сном и явью.

— Желаете лакрицу? — он протянул тонкую чёрную палочку.

Я на автомате взяла её, не сводя с него глаз, и медленно откусила:

— Любите их?

Его губы тронула лёгкая улыбка, и в этот момент он показался почти… обычным мужчиной.

— Лакрица — это маленькая слабость, которую я позволяю себе уже несколько тысячелетий, — ответил он, беря себе палочку и повторяя за мной. Его движения были медленными, почти медитативными, как будто он наслаждался каждым мгновением. — Она напоминает мне о временах, когда мир был проще.

В этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась и послышалось торопливое щелканье.

— Чем это вы заняты?! — пропищала Лили до невозможности звонким голосом. — Вам пора отправляться в северные земли. Ваше Светлейшество, мертвецы уже вторую неделю бунтуют, а вы тут… — она бросила взгляд на меня, затем на лакричные палочки, — …лакрицу едите!