Дмитрий Зверев – Законник (страница 11)

– Мы с парнями скинулись, – тихо сказал Фобос, – возвращать ничего не надо. Это подарок при вступлении на должность моего заместителя. Хватит, чтобы немного обустроить конуру.

– Фобос, правда, не стоило… – покраснев, сказал Йеспер и почесал голову.

Но законник положил маленький свёрток тому в карман, а большой поставил на тумбу у входа.

– Это Кларе, – сказал он и подмигнул девочке.

Та всё слышала, но изо всех сил старалась смотреть в букварь. Хотя в мыслях она уже подбегала к свёртку и рвала бумагу, чтобы удовлетворить свой интерес и посмотреть, что же там внутри.

Йеспер совсем растерялся и стоял в дверях, даже не предложив гостю чего-нибудь выпить. Фобос, понимая, что и так задержался, лишь коротко кивнул и пошёл прочь.

Что-то странное довлело над ним. Ощущение, которого он никогда не испытывал ранее.

Внезапно, Фобос почувствовал себя одиноким и напуганным. Законник быстро шёл по улице, потупив взгляд. Казалось, что из каждого дома за ним следят. Его била дрожь.

«Что происходит?» – подумал он, до смерти напугавшись.

Фобос завернул в какой-то тёмный переулок и рухнул на грязную землю. В голове шумело. Перед глазами начали проноситься отдалённые события из прошлого. Законник знал, что так происходит перед смертью. Но он не собирался умирать. Или его час настал?..

Привалившись к деревянной стене амбара, он обхватил голову руками. У души нет материального воплощения, но сейчас законник чувствовал, как она разрывается на части.

– Чёрт, чёрт, чёрт, – бормотал Фобос, пытаясь взять себя в руки.

Лица, оставшиеся в прошлом, с осуждением воззрились на Фобоса, когда он закрыл глаза. Темнота окрасилась в цвет крови. Голова неимоверно кружилась.

Хотелось истошно завопить и выдавить себе глаза. Голову пронзила чудовищная боль, будто кто-то сверлил ему висок. Законник застонал и съёжился.

Приступ длился недолго, хотя Фобосу показалось, что прошла целая вечность. Когда всё закончилось, он осторожно поднялся на ноги, не понимая, что это было. Такого ещё не случалось. Он слышал о подобном… Неужели у него едет крыша? Неужели он сошёл с ума?

– Всё в порядке, – тихо прошептал он самому себе, дрожавшей рукой вытаскивая папиросу.

Всё в порядке.

Законник пытался убедить самого себя. Он не мог объяснить случившееся. Откуда эти припадки? Он никогда не сталкивался с подобным. Взяв себя в руки, он с трудом обрёл подобие внутреннего равновесия.

Он устал. Да, вот и весь ответ. Слишком много всего произошло за последние дни. Даже тёртый калач Хорнет не выдержал и слегка тронулся умом.

Что это, колдовская порча над Оштераусом или временное помешательство?

Законник почувствовал облегчение, какого не ощущал никогда в жизни. Демоны вновь спрятались в глубины сознания. Фобос нетвёрдым шагом пошёл в сторону своего дома.

Внезапно, его пронзило знание, едва не заставившее его осесть на землю.

Фобос понял, что такие приступы будут происходить и впредь.

Дни осады Рубежа

Мы с моим дружком Эрвиндом Гезом надрались вдрызг, едва заслышав о том, что старина Берд решил отправить весь наш батальон в Рубеж.

– А сам-то едет? – недоверчиво хмыкнул я.

– А сам-то не едет, – ухмыльнулся Эрвинд, приканчивая бутылку вина.

Мы умудрились напиться настолько сильно, что даже не удосужились явиться на вечернюю поверку. Гервиц Таннегац и Берд орали весь вечер, пока мы на батальонной конюшне пялили на двоих какую-то местную шлюху (имени её я так и не запомнил).

А проснулся я от ледяной воды, лившейся мне в лицо. Когда я разлепил глаза, то понял, что оказался в весьма постыдном положении.

– Доброе, сука, утро, – передо мной возникло недовольное лицо моего командира, Тендера Свиба. Свиб ударил меня в нос.

Я пробормотал что-то нечленораздельное. Оказывается, что я уже был на городской площади. Потерев разбитый нос, я посмотрел по сторонам.

– Где… Эрвинд… – с трудом вымолвил я и сразу же принялся неудержимо блевать. Голова раскалывалась так, что больно было даже фокусировать взгляд на чём-то одном.

Мы разгромили несколько мелких лавчонок. В одной из них, прямо на сломанной вовнутрь крыше, сейчас и барахтался Гез. Я посмотрел на то, как мои сослуживцы Крид и Юргенс пытаются его вытащить, и не удержался от улыбки.

◆ ◆ ◆

Следующее, что я очень хорошо помню, так это сам Рубеж. Конечно, я наблюдал его громаду неоднократно, ползая по горам за очередным ублюдком-преступником, но вблизи город производил совсем иное впечатление.

Он был огромен. Нет, не так.

Он был колоссален. Глядя на ровные стены обсидианового цвета, стоявшие кругом, вчитываясь в письмена, что покрывали их, я тут же ощущал дыхание минувшей эпохи.

Рубеж, который раньше назывался Траумгард, был построен ещё во времена Этельвельдской империи и верно служил в качестве непробиваемого фортификационного сооружения в войне с лигийцами. Те с легкостью преодолевали хребет Бирдена, разметая роты лёгких горных стрелков с луками, но ломали зубы о чёрную полукруглую (на тот момент) громадину Траумгарда.

Но это была не только крепость, но и огромный город за чёрными стенами, где жило великое множество людей.

Случилось то, что случается всегда – империя рухнула под собственным весом, а из Траумгарда все просто ушли и расселились по окрестным землям. Несколько десятков лет спустя, когда руины Этельвельда поросли колючим мертвянником, а аборигены начали терроризировать окрестные дикие земли, местные жители, в поисках спасения, решили вернуться в Траумгард, под защиту вечных чёрных стен.

Название города напоминало о печальном конце великой империи, а посему поселенцы нарекли его Рубежем – потому что они знали, что живут на самой окраине цивилизованных земель.

И свободные люди вновь поселились в Рубеже и его окрестностях, наладили хозяйство, и в город вернулась жизнь, благо, окончательно прийти в запустение он просто не успел. С тех самых пор угроза переместилась с востока на запад, но Рубеж по-прежнему выполнял свои защитные функции, а его воины не позволяли ни единому аборигену прорваться на восток.

В последнее время… Что, чёрт побери, произошло в последнее время? Я был на брифинге Таннегаца, но ни черта не понял.

Свиб коротко объяснил мне, в чём суть – вождь племени узрел страшный сон со своей богиней, а толкователи снов, радостно визжа, тут же разглядели в этом пророчество наступления года Смерти.

А значило это лишь то, что пора очищать жертвенные алтари от пыли и громоздить на них новых несчастных, а затем, изрыгая страшные слова, вырезать у них сердца и пить кровь. Мерзость, не так ли? Вот и мы также думали.

Ну и, несмотря на то что жители Диких земель плевать хотели на весь мир, что лежит к востоку от их драгоценного клочка земли, втиснутого меж двух холодных морей, они всё же не хотели умирать в мучениях, а посему сразу объявили всеобщую мобилизацию.

◆ ◆ ◆

Обнаружить ворота было довольно трудно, и пока мы не приблизились на расстояние, не превышающее сотню футов, казалось, что тракт просто упирается в чёрную стену.

– Ну и что? – пронёсся недоумённый ропот по рядам фронтменов.

Оштераусский батальон в пути встретился с ханготскими стрелками. За нами, ровно в полусутках пути, следовали парни с форпоста Рогена, охраняя и караван со всем необходимым – порохом, пулями, запасами провианта, водой, медикаментами, тканью и всякой мелочью, без которой, тем не менее, выдержать осаду затруднительно.

Ровная бескрайняя степь расстилалась по обе стороны. Изумрудная трава переливалась на солнце, небо в тот жаркий день было ясным, над степью звонко щебетали птицы. И лишь чёрная клякса Рубежа, казалось, поглощала весь свет и навевала сумрачную тревогу.

Со страшным скрипом ворота открылись. Я заметил, что от них внутрь ведёт мощёная дорога. Неслыханное дело! Мощёные улицы я видывал только в Бирдене. Да и там их было маловато.

– Что ж, двинули, – нерешительно крякнул Гервиц и взял лошадь за поводья.

Вся наша процессия въехала внутрь города.

По обе стороны от широкой дороги выстроились стройные ряды местных ополченцев.

– Ух. Весь город высыпал встречать своих спасителей, – надменно сказал Эрвинд, который ехал рядом.

Встреча выглядела завораживающе. Дикоземельцы где-то раздобыли старые этельвельдские нагрудники и шлемы и до блеска натёрли их песком.

Солдаты стояли в два ряда. Впереди расположились знаменосцы. Их штандарты, конечно, выглядели потешно – просто разноцветные лоскута с намалёванными углём и киноварью волками, медведями и орлами. Но всё же мы заметно смутились, осознавая, что у нас-то штандартов нет вообще.

Таннегац тут же о чём-то начал перешёптываться со Свибом. Ясно о чём – предстоит и нам соорудить себе боевое знамя. А затем радостно проливать за него кровь в бою.

Я пытался считать, сколько ополченцев стояло по стойке «смирно» вдоль мощёной дороги, но сбился после четвёртой сотни, не добравшись и до половины. Удивительно, просто удивительно.

А за самими бойцами расположились дома, по большей части – нежилые, с заколоченными окнами. Рубеж, несмотря ни на что, всё же наполовину был заброшен, а зачастую откровенно назывался крепостью-призраком.

Я заметил, что целые кварталы были снесены для того, чтобы дикоземельцы смогли устроить фермы за городскими стенами. Всё продумано.

В любом случае, архитектура мне приглянулась. После Оштерауса и даже Бирдена Рубеж выглядел внушительно и величественно. Дома были крепкими, надёжными, старой постройки в два этажа, сложенные из камня разных цветов – серого, чёрного, белого и всех бледных оттенков радуги.