Дмитрий Зверев – Законник (страница 13)

Единственное, что мы могли сделать в данной ситуации, чтобы сохранить остатки имиджа крутых и независимых ублюдков с гор – это пойти не в ту таверну, куда ломанулись все наши, а в другую.

Мы так и поступили, свернув в проулок.

– Короче, мужики, все просто, – начал нести свою ахинею Клифф, – «Пьяный стрелок» – таверна Хагеля. Поэтому он и поперся туда. Некая замануха, понимаете ли.

– Ага, а пиво водой бодяжит, – поддакнул Юргенс.

– Классика жизни, – подвел итог Эрвинд Гез.

А Ловкач ничего не сказал. Он просто шел сзади и ухмылялся как полоумный придурок.

В потускневшей от времени и копоти арке из белого камня, открывавшей проход к саду, за которым давно никто не ухаживал, мы обнаружили таверну весьма пристойного вида. Арка была очень велика, так что там можно было не только устроить трактир, но и постоялый двор с конюшней. И всё с одной стороны.

– Зайдём? – спросил я.

– Как-то близко она к нашему батальону, – вдруг пожал плечами Эрвинд, – как бы не вышло чего.

– А разница? – спросил Юргенс.

– У нас всё равно увольнение, – подтвердил Клайвз.

Они со Штруммом пристроились к нашей компании, что я заметил лишь сейчас. Что говорить, не зря их рота называется «Тишина».

Я пожал плечами и открыл дверь. В нос сразу же шибанул запах качественно сваренного пива и сушёной рыбы.

– Ого, – выдохнул я, оказавшись внутри.

Народу было немного, а сама таверна выглядела на редкость уютно. Пол из каменных блоков, стены, обшитые доской и украшенные шкурами диких животных, несколько витых чугунных столов старой эпохи. Стойки не было, а хозяин заведения сновал прямо в общем зале.

Я увидел Тендера Свиба, который сидел за одним из столов. Захотелось уйти.

Но Свиб заметил меня и пригласил присесть.

Вообще-то мы с ним были одного звания. Просто… благодаря ему я и попал в войско фронтменов в своё время, так что Свиб был в некотором роде моим патроном.

Да и солдат из него был что надо, в отличие от меня, раздолбая, поэтому в роте он занимал негласную должность заместителя Гервица. Все понимали, что если командир словит шальную пулю, ротой начнёт рулить Тендер.

Неловко потоптавшись на месте, мы решили «будь, что будет» и расселись.

– Возьми ещё один стул, – сказал мне Свиб.

Я удивлённо воззрился на него – стульев было предостаточно. Но тут же кто-то выдернул предмет мебели из моих рук и взгромоздился на него, глядя на меня с видом победителя.

– Рад встрече, командир, – сказал я и поплёлся за стулом. Гервиц лишь иронично всхохотнул.

В принципе, вечер был не так плох, как можно было ожидать. На Фронтире ведь как – чинов нет, званий тоже нет, а потому все фронтмены друг другу братья и товарищи. То же относилось и к нашим командирам. У нас не было всей этой уставной херни, которой я (как и многие, думаю) натерпелись в армии. Поэтому я со своей ватагой голодранцев сидел, пил на брудершафт с Таннегацем и Свибом и травил скабрезные анекдоты. Все были довольны.

В таверну подтягивались всё новые и новые лица. Заявился, наконец, Хаймус, но я отвернулся от этого ссыкуна и дал понять, что сегодня мы вместе бухать не будем. Он посмел обидеть меня, а я в те дни пребывал в лиричном настроении духа. Пришла половина роты «Тишина», которая сразу же стала упрашивать Клайвза сыграть что-нибудь на пятиструнке.

– А давай, – неожиданно согласился он и взял инструмент в руки.

Публика зааплодировала. Пришли какие-то местные девицы и несколько ополченцев, так что хозяин таверны довольно подсчитывал прибыль. Народу было много, пришлось отворить дверь и выставить несколько скамеек и столов на улицу.

Клайвз играл хорошо. У парня был талант. Он ловко перебирал пальцами по пяти струнам, извлекая затейливые мелодии. Все зачарованно слушали, топали и хлопали в такт мелодии. Затем он заиграл старинную этельвельдскую мелодию – и это был очень хитрый ход с его стороны, так как эту песню знали и дикоземельцы, и фронтмены.

Все по очереди пели куплеты. Вот только…

Как выяснилось, версии песни немного отличались. И когда пьяный в дым Эрвинд Гез начал орать куплет про гордых бирденских стрелков, которые спустились с хребта и надавали по морде жителям низин (то есть, предкам дикоземельцев). А затем, когда Геза оттащили в сторону, на стол залезли пара ополченцев, которые исполнили уже свою версию – в которой фронтменов погнали с равнин так, что у тех пятки засверкали.

В общем, куплет за куплетом напряжение нарастало, и вскоре началась драка.

Пятиструнку сломали об голову Ленгелю Штрумму, хотя он явно был не при делах.

Я, Гервиц, Хаймус и Свиб сначала попытались навести порядок, но вскоре фронтмены устроили свалку. Делать было нечего, и мы поспешно ретировались. Сломанный в драке нос – лучшее дисциплинарное взыскание.

– В нарядах загною, – зло пробурчал Гервиц.

Клайвз уныло поплёлся за нами, укоряя себя за то, что дал толчок к пьяной драке.

Эрвинд, Клифф и Юргенс швыряли чугунные стулья в окна и выдирали из стен доски, которыми лупили ополченцев. Те не отставали.

Утром в расположение заглянул Призрак и сказал, что Ловкач ночью перерезал горло трактирщику и попытался смыться с кассой.

Вот такой он парень был, этот Ловкач. Интересно, хоть в этот момент улыбка душевнобольного сползла с его рожи? Вряд ли.

◆ ◆ ◆

Первую неделю нашего пребывания в Рубеже не происходило решительно ничего.

Мы посещали учения, обучались взаимодействию с подразделениями ополченцев и понемногу переходили под управление Криспа. Периодически с нами работал Призрак. Он обучал нас как правильно маскироваться и устраивать засады. Мужик он был дельный, время предпочёл не терять, да и не хотел выматывать нас сверх силы. Поэтому когда на учениях мы заманили в засаду отряд ханготцев, Призрак удовлетворился и сообщил, что занятия закончили.

Так уж вышло, что верховную военную власть в городе на период осады в свои кривые и сухие ручонки взял Гаунс Крисп. Но никто не воспротивился этому, так как человек он был чертовски умный в вопросах тактики. Ему бы вести за собой дивизии, закованные в латы, и сметать целые государства, а не командовать обороной города-призрака силами трёх батальонов фронтменов и полка плохо обученных ополченцев.

Здесь стоит сделать отступление и рассказать подробнее про сам Рубеж.

Дело в том, что город был огромен, пожалуй, больше любого другого, который я повидал. И хотя он был заброшен в течение едва ли не сотни лет, большинство улиц, зданий и архитектурных памятников минувшей эпохи на удивление хорошо сохранились.

Дикоземельцы, оказавшись в Траумгарде, заняли всего лишь несколько крупных кварталов в самом центре, а также пару улиц, примыкавших к воротам. То есть, если на карте Рубеж можно было изобразить в виде идеального круга, то по факту, обитаемая часть города больше была похожа на трёхлучевую звезду.

И вся обитаемая территория благодаря вмешательству Гаунса Криспа оказалась очень хитро огорожена наиболее крепкими зданиями старой постройки, превращёнными во второй и третий круги обороны. Рыжий комендант неоднократно повторял, что мы будем атаковать аборигенов со стен города, благо, пороха и пуль достаточно, а ещё имеются пушки и баллисты. Ополченцы же будут резать ублюдков за стенами, либо подниматься и помогать нам. В критической же ситуации мы будем отступать вглубь города, оставляя ловушки. Обустройство этих ловушек было возложено на плечи Йекса Фельдеганса. Со своей задачей он справился великолепно.

Если уж и эту линию обороны голожопым удастся прорвать, то мы отступим ещё глубже в город, заманивая дикарей за собой. Будем надеяться, что другие фронтирские батальоны придут нам на помощь, таким образом, зажав почуявших лёгкую победу аборигенов в клещи.

Я не знал, какие силы нам в действительности противостоят. Гервиц обычно оставался спокойным после совещаний всех командиров, но однажды в трактире я подслушал разговор Гуна Хагеля с каким-то другим командиром ополченцев.

– Их много, – шёпотом говорил он, – их больше, чем просто много. Я и не догадывался, что в здешних краях вообще может быть столько людей. Стрелы их затмят всё небо. И когда эта звериная армада обрушится на Рубеж, нигде не будет нам спасения.

Потом Гун Хагель всё же заметил, что я подслушиваю, но ничего не сказал, а лишь несколько секунд пристально смотрел мне в глаза. Взгляд его был потухшим. Я сглотнул и отправился по своим делам.

Однажды я, Юргенс, Клифф и Хаймус возвращались с очередных учений.

– А пойдёмте-ка через старый район, парни, – предложил я.

И мы, миновав ряды плотной застройки, оказались в натуральном лесу, где на высоких насыпных холмах в гуще высоких и толстых деревьев виднелись древние особняки. Старый район был мал, но очень живописен.

– Красотища, – отметил Хаймус, – просто потрясающее место.

– Интересно, водятся ли тут дикие звери? – спросил Юргенс.

Я пожал плечами.

– Вряд ли, – ответил я, – скорее всего, дикоземельцы их давно съели или прогнали.

С такими разговорами мы спустились из старого района до какой-то улицы, которую не замечали ранее.

К нашему удивлению, лужайки у домов на улице были ухожены. Это казалось странным. Дома по-прежнему выглядели необитаемо – все окна и двери были заколочены. Однако, за лужайками явно кто-то ухаживал.

А ещё здесь было тихо. Настолько тихо, что тишина давила на уши. Мне сразу сделалось как-то неуютно, когда в окружающей тишине послышался шелест листвы на ветру, а затем заскрипела оторванная черепица на крыше одного из домов.