Дмитрий Зурков – Бои местного значения (страница 2)
Но в своих выступлениях и Иван Петрович, и Гюстав Не Знаю Отчества будут неукоснительно настаивать на прекращении военных действий. Этакий завуалированный шантаж – типа, если не прекратите стрелять друг в друга, лечить не будем. Потому как не стоит мешать тому, кто хочет побыстрее и помучительней дойти до известного финала с грустной музыкой и уже упомянутыми белыми тапочками, и еще потому, что каждая сторона попытается захватить лекарство у противника.
Неожиданно это предложение вызвало горячую поддержку служителей Господних независимо от конфессий, и все, начиная с папы Римского, нашего православного Святейшего Синода и заканчивая полным поголовьем протестантских, англиканских, лютеранских и прочих священников, начали дружную агитацию за «мир, дружбу, жвачку» среди своей паствы. К чему мгновенно присоединились аятоллы и муфтии всех направлений учения пророка Мухаммада, а также самые главные раввины и Далай-лама.
У нас с Келлером тогда же одновременно возник вопрос, типа: а не кинут ли господа буржуи простодушного господина академика? Но, как оказалось, Иван Петрович «подстелил соломки» и на этот вариант. Все лечение будет проходить только через Красный Крест, о чем уже есть договоренность. Пока будет идти всплеск инфекции, препараты отпускаются Институтом бесплатно, но достаточно появления хотя бы одного прецедента коммерческого использования препаратов, и поставок в страну, где это случилось, больше не будет! Пусть покупают лицензии и сами их производят, а после этого сами же и лечат своих граждан. Когда же я, не подумав как следует, задал вопрос о возможности нелегального копирования чудо-химикатов, услышал в ответ небольшую, минут этак на пять, мини-лекцию, почти полностью состоявшую из химических и медицинских абракадаброподобных терминов. И еще на первой минуте после словосочетаний «концентрирование пропусканием через кассету фильтров», «центрифугирование биомассы» и «окислительный сульфитолиз» в очередной раз уяснил, что, во-первых, академик и здесь подстраховался, а во-вторых, химия – это точно не мое.
И, как показали следующие две недели, эта акция удалась. Наверное, с подачи швейцарца газеты всех европейских стран взахлеб вопили о чудодейственном лекарстве, о многих сотнях выздоравливающих. И немудрено, ибо до этого способы лечения были, мягко скажем, достаточно оригинальными. Либо прописывались даже не лошадиные, а слоновьи дозы аспирина без оглядки на внутренние кровотечения, либо вводилась «вакцина», состоявшая из смеси крови и слюны уже переболевших, отчего по телу шли огромные красные пятна, и на этом лечебный процесс заканчивался.
Американцы, к радостной истерике своих самогонщиков, не нашли ничего лучшего, чем официально объявить, что зараза гибнет от больших доз виски! Британский же нелегально-военный способ самолечения меня вообще шокировал! Находившиеся на фронте солдаты и офицеры (Эуропейцы, блин! Куда там русскому Ваньке до такого додуматься!) любыми путями доставали баллоны с хлором и делали по очереди несколько вдохов. Доза смертельной не была, но выжигала абсолютно все слизистые оболочки дыхательных путей. Как им думалось – вместе с бактериями. Угу-м, открывая для миллионов новых парадные двери раневых поверхностей.
Власть имущие всерьез восприняли предупреждение Павлова о недопустимости попадания препаратов как на легальный, так и на черный рынок. Во всяком случае вездесущие газетчики, даже негласно простимулированные «неизвестными лицами», не смогли ничего раскопать. Да и в мировом бизнес-центре, именуемом САСШ, с несколькими попытками перехватить фургоны Красного Креста справились в лучших традициях Дикого Запада. Если уж офицер полиции Сан-Франциско смог спокойно застрелить трех идиотов, отказавшихся надеть марлевые маски, и после этого был не только оправдан, но и стал почти национальным героем, то попытка перехватить грузовик, доставлявший лекарства в один из госпиталей, была сразу пресечена очень интенсивным огнем на поражение. А самых хитрых перехватчиков, что кинулись в бега после первых же выстрелов, с большим энтузиазмом и радостными ковбойскими воплями «Йих-ха» линчевали местные минитмены-фермеры с ближайших ранчо, устроившие внеочередную загонную охоту.
Впечатление от происходящего немного испортило лишь поведение правительственных кругов наших союзников. На прием к великому князю Михаилу Александровичу прорвалась сладкая парочка – французский посол месье Палеолог и британский сэр Брюс Локкарт. Они постарались донести до августейших ушей некоторое недоумение своих правительств. Мол, если мы с вами союзники, а Германия – общий враг, то зачем отправлять дефицитные чудо-препараты немцам? Отдайте их нам, мы найдем им гораздо лучшее применение…
На пятнадцатиминутные развешенные в воздухе словесные кружева в лучшем стиле Талейрана, как-то ляпнувшего, что язык дан дипломату для того, чтобы скрывать свои мысли, и величавые, полные британского снобизма намеки последовало регентское «Ни хрена!», в том смысле, что, мол, «Все пред Богом и микробами равны». После чего послы были посланы. Вежливо и исключительно с целью незамедлительно довести до своих шефов официальную точку зрения Российской империи по данному вопросу.
А чуть позже мне, как офицеру по особым поручениям и командиру отдельного Нарочанского батальона, тоже было предложено поучаствовать в деле спасения человечества от пандемии. То есть организовать доставку «посылки» через линию фронта в цепкие лапки германских докторишек. Потому как появились достаточно серьезно обоснованные Воронцовым и Потаповым сомнения, что после отправки официальными каналами до рейха за нумером два в лучшем случае доберется только упаковка.
На следующий же день на передовую убыла наша радиомашина, с помощью которой фельдфебель Яша Хаймин со своими подчиненными сутки выстукивали в эфир загадочный сигнал «МУСТИ», а после получения квитанции о приеме и ответной шифрограммы в путь-дорогу засобиралась другая группа. Десяток «призраков», возглавляемых Сергеем Дмитричем Оладьиным, тащили груз, упакованный для конспирации в патронные ящики, и охраняли «говорящее письмо» в виде Ивана Пинягина, того самого сына купца первой гильдии и студента-медика, когда-то напросившегося в Томске ко мне в батальон санитаром-вольнопером.
Наш батальонный доктор Паша был очень доволен толковым помощником, а земляки-томичи во главе с Гордеем взяли над ним шефство и стали подтягивать по «смежным» дисциплинам так, как они это понимали. И сейчас сей юноша и бегал, как молодой и озабоченный понятно чем в конце сентября лосяра, и в плечах маленько раздался, и на стрельбище с открытого прицела стабильно выбивал сорок пять очков с пяти выстрелов на дальней дистанции. Поэтому и пошел с группой, неся в основном в голове некоторые особенности химических реакций, перечисленных ему академиком Павловым с тем, чтобы смог внятно объяснить всю эту белиберду какому-то оберстартцу из Берлина, который составит компанию фон Штайнбергу на этом рандеву. Помимо всего прочего Ванечке сия прогулка служила ритуалом посвящения в нарочанцы, только вместо того, чтобы снять 98-й маузер или парабеллум с тушки лично убиенного ганса, ему предстояло доставить груз в целости и сохранности, да тихонько пошептаться с немецким доктором про особенности выделки препаратов. Про то, что в случае чрезвычайных обстоятельств живым попасть в лапы к этим самым гансам он не имеет права, говорить ему не стали…
Глава 2
А вскоре после этого наступило Большое Водяное Перемирие. И в роли слона Хатхи выступил президент САСШ Вудро Вильсон, уже больше полугода носившийся со своими «Четырнадцатью пунктами», как курица с золотыми яйцами. То есть, как поведал потом в очень узком кругу великий князь Михаил Александрович, сначала немецкий генералитет заявил Вильгельму № 2, что линия фронта может быть прорвана в течение суток и надо срочно мириться хотя бы на время, после чего кайзер всея Германии со своими ближниками решили сделать финт ушами. Кабинет фон Гертлинга отправился в отставку, а новым канцлером стал принц Максимилиан Баденский.
В новое правительство вошли все, кого не жалко, то бишь партии парламентского большинства, и это сборище птичек-говорунов тут же обратилось к мистеру президенту с предложением мирных переговоров на основе его программы. Но Величайший Демократ Всех Времен и Народов очень демократично заявил, что даже перемирие возможно только при выполнении трех условий – отвода германской армии со всех захваченных территорий, прекращения подводной войны и низложения кайзера.
Гансам надо было тянуть время, поэтому, с оговорками согласившись с первыми двумя пунктами, они начали было обмусоливать правомерность третьего. Но тут бабахнуло Кильское восстание, которое коммунистише геноссе Карл Либкнехт изо всех сил старался превратить в Ноябрьскую Революцию. И, как заметил регент, по данным агентуры Потапова, не без помощи всем известного «товагища Тгоцкого», французов это очень напугало, ибо теория перманентной революции была уже широко известна, да и память о Парижской коммуне не успела еще кануть в Лету, и пока мусью президент Ля Белль Франс и сэр премьер-министр Вэри Грейт Бритн недоуменно интересовались у предводителя заокеанских «команчей» самовольством в процедурных вопросах, главнокомандующий союзными войсками в Европе фельдмаршал Фош, то ли пользуясь торопливым согласием британцев, то ли просто поставив их в известность, подписал в Компьенском лесу перемирие со вторым рейхом на целых тридцать шесть дней.