Дмитрий Зурков – Бои местного значения (страница 4)
Пока его императорское высочество с интересом осматривает конверт, Федор Артурович собирается с мыслями и начинает:
– С потерей Польши Империя условно лишается угля из Силезского и Люблинского бассейнов, теряет Силезскую же железную и медную руду и соляные копи, дающие сырье для производства удобрений. Из промышленности мы лишаемся нескольких сталелитейных заводов и военных предприятий в округе Пшемысловы. Лодзинские ткацкие фабрики не считаем из-за их незначительности. Да, еще кабинетские земли в Ловичской княжестве. В виде охотничьих усадеб…
– Да и Господь с ним, с Ловичем. Федор Артурович, почему – «условно»? Тем более, насколько я помню, польским углем снабжаются казенные заводы Петербурга, да и не только они.
– Поляки вряд ли найдут других покупателей. Угольный рынок давно поделен между производителями и устоялся, несмотря на войну.
– Ну… Хорошо. А железоделательное и оружейное производство?
– Основные оружейные мощности были эвакуированы в начале войны. А тем, что осталось уже после германцев, можно пренебречь. И компенсировать размещением заказов на других казенных заводах. Железо? Его в Польше и так немного, да и качество оставляет желать лучшего. А еще прошу обратить внимание на то, что все тамошние предприятия созданы при участии иностранного капитала. Более пятидесяти процентов собственников – иностранцы. Остальные – евреи и немного поляков. И в первую очередь они будут думать о собственной выгоде, а не о пользе для Российской империи.
– Но все-таки – уголь… Чем его заменить? – Михаил Александрович вопросительно смотрит на генерала.
– Бурым углем из Новгорода, Твери, Смоленска, Калуги. Как запасной вариант – Донбасс. Иван Петрович сделал предварительные расчеты. – Келлер кивает на невскрытый пока пакет, лежащий на столе.
– Хорошо, оставим пока это. А как быть с непоступлением в казну налогов?
– Да, теряется определенная сумма. Но не такая уж и огромная. И этот вопрос нельзя рассматривать только в финансовом плане. Еще в начале войны ваш брат давал некоторые обещания по поводу автономии Польши, что не замедлило сказаться на настроениях ляхов. Плюс к этому наши, с позволения сказать, союзники-французы вовсю пытаются разыграть польскую карту. Польский же Национальный комитет во главе с Дмовским чувствует себя в Париже, как у себя дома. И на конференции Клемансо обязательно поднимет этот вопрос. А Ллойд Джордж в пику нам его всемерно поддержит. Мы считаем, что нужно их, во-первых, опередить, а во-вторых, связать вопрос предоставления независимости Польши с вопросом Босфора. Услуга за услугу… И к тому же нельзя игнорировать легионеров Пилсудского.
– Вы считаете, они будут и дальше воевать против нас? – Михаил поднимает взгляд на Федора Артуровича.
– Открыто – нет. Но если перейдут к партизанщине… – Теперь уже Келлер вопросительно смотрит на меня.
– Разрешите, Михаил Александрович?.. В Ново-Георгиевском рейде у меня под рукой было около ста человек. За нами гонялись егеря фон Штайнберга, два кавалерийских эскадрона, куча маршевых рот и моторизованные пулеметчики. Это не считая того, что все не задействованные в операции гансы сидели в повышенной боевой готовности. И закончились все эти телодвижения с практически нулевым для них результатом, если не сказать хуже. А тут нам будут противостоять три бригады по пять-шесть тысяч человек. Умеющих воевать и привыкших целиться в русских солдат.
До действий малыми штурмовыми группами уже додумались все армии. А этим еще станут помогать местные жители. Так что у них будет и кров над головой, и продовольствие, и отличная разведка. Поэтому воевать мы с ними будем даже не годы, а десятилетия. И прольем при этом немало своей крови. Да и содержание войск в чисто финансовом плане, я думаю, обойдется гораздо дороже, чем неуплата налогов. А панове пусть лучше грызутся между собой и со своими соседями.
Увидев вопросительный взгляд регента, Федор Артурович решил поспешить на помощь:
– Линию восточной границы необходимо будет провести с учетом территорий, заселенных западными белорусами и украинцами. Они должны остаться российскими подданными. Вплоть до того, что вывозить желающих жить в России за казенный счет. Такие действия, кстати, вполне укладываются в программу заселения Сибири и Дальнего Востока. А с немцами и чехами пусть свежевылупившаяся Польская республика сама разбирается. Чем больше будут грызться между собой, тем меньше внимания будут обращать на нас.
– А почему вы, Федор Артурович, считаете, что будет республика, а не королевство? – интересуется великий князь Михаил.
– Потому что покровителями у них – французы. И тот же небезызвестный Роман Дмовский со своим комитетом ныне обитает в Париже. И для нас эта кандидатура более подходит, нежели диктатор Пилсудский.
– Но все-таки Польша – это… Это Польша, – задумчиво выдает регент. – В Семье до сих пор недовольны недавней гибелью ветви Владимировичей. А тут еще и это…
– А то, что Владимировичи первыми начали конкретные боевые действия против своих же родственников, этим недовольным известно? – негодующе ворчит Келлер.
– Да, Федор Артурович. Только недовольство это – женское… Ах, великие правители должны быть милосердны к поверженным врагам. Неужели нельзя было отправить Кирилла, Андрея и Бориса в свои имения без права появляться в столице? – скривившись, будто укусил незрелый лимон, регент цитирует кого-то из «родственниц». – И больше всего трещат черногорские «сороки».
М-да, опять деревянную гранату для Ник Ника готовить? Или что-нибудь поинтересней? Макс Горовский все эти годы даром времени не терял, его «петарды» можно без преувеличения назвать шедеврами…
– Михаил Александрович, по поводу этих… «сорок» у нас с Иваном Петровичем есть некоторые соображения, – как-то многозначительно произносит Келлер.
Ну-ка, ну-ка, вот отсюда поподробней! Вряд ли эти два мыслителя захотят отправить «черногорок» по стопам тех, за кого они хлопочут. Длинный язык, как компенсация за отсутствие мозгов еще не повод для того, чтобы выносить приговор нашего «подпольного» трибунала… А, вот оно как!..
– …Обе сестры, мягко выражаясь, сдвинуты на мистике. Ну, вы же помните, сначала мсье Филипп, потом Распутин. Думаю, в ближайшее время они смогут познакомиться еще с одним подобным человеком…
Ну-с, теперь понятно, где собака порылась. Не иначе, как про Мартьяныча вспомнили… Ну да, он их сможет наставить на путь истинный. Даже с тем количеством извилин, что в их головах уместилось. И вот это, кстати, еще и в плюс будет!.. Завернет им что-нибудь этакое, мол, был мне знак, что Россия вознесется. И духовно, и физически. Но перед этим нужно избавиться от балласта. Типа Польши. Они-де пусть потом со слезами на глазах смотрят, какую возможность упустили…
– И еще один вопрос, Федор Артурович. Важный вопрос. – Регент пристально смотрит на Келлера. – Кто будет следующий на очереди? Великое княжество Финляндское?.. Потом Бухара и так далее?..
Тем не менее мы победили, в смысле, убедили ВКМ, вдовствующую императрицу Марию Федоровну и великих княжон в необходимости отделения польских и финских мух от русских котлет.
По первому вопросу сильно обескураженный царским в обоих смыслах предложением Дмовский не особо огорчился, узнав, что Крэсы Всходни останутся москальскими, ему гораздо больше приглянулись восточная часть Верхней Силезии, Познань, Западная Пруссия, Восточная Померания и еще кое-что по мелочи. Он даже, скрепя сердце, согласился Данциг-Гданьск обозвать вольным городом и отдать на растерзание, то бишь в распоряжение Лиги Наций.
А по второму вопросу срочно вызванный из Финляндии генерал-майор в отставке Карл Густав Эмиль Маннергейм несколько раз очень конфиденциально общался с регентом, после чего отправился обратно в свое родовое гнездо Виллнэс учить ныне полулегальный щюцкор военному делу военным же образом, а также в компании некоторых местных политиканов готовить плебисцит по вопросу независимости Суоми. Насколько я знаю, от финнов регенту нужны были только согласие на аренду Балтийским флотом военно-морской базы Гельсингфорс сроком на девяносто девять лет и Петсамо-Печенга, где через годик-другой российские геологи
Глава 4
Потом, когда закончили дележку земли, начали делить деньги. В смысле – контрибуции и репарации. Штаты брезгливо и высокомерно отказались от своей доли (понимая, естественно, что толком не повоевали и никто им за красивые глаза не даст и цента), англичане непонятно почему держались как-то невнятно, зато лягушатники развернулись во всю ширину своей бесхвосто-земноводной души. Наверное, именно тогда и появилось устойчивое выражение «жаба душит». Нет, гансы, конечно, вволюшку порезвились на французской земле, но это еще не повод требовать больше половины всех репараций себе любимым.
В общем, предварительно сошлись на российской доле в тридцать процентов. И тут же обрадовали парижских союзников предложением, от которого они не смогли бы отказаться, – забрать некоторую часть от этих тридцати в счет уплаты долгов. Абсолютно всех – и военных, и довоенных. Парижане обрадовались, кинулись подсчитывать цифирки и нолики в суммах, но столкнулись с большим обломом. Только по предварительным данным почти две трети российских долговых обязательств перекочевали из благородных ручек французских рантье в грязные лапы Терещенко, Путилова, Второва и иже с ними. А те, купив эти бумажки ниже номинала во время неудавшегося переворота «царя Кирюхи», не придумали ничего лучшего, чем тут же прискакать на задних лапках в Первопрестольную и преподнести их на блюдечке с голубой каемочкой в дар регенту, полностью выполняя условия «деятельного раскаяния» в своих предыдущих делах и убеждениях. В общем, свое право свободно дышать свежим воздухом они отработали, дальше начнется индивидуальная работа, у кого сколько шерстки еще отстричь.