Дмитрий Золотарев – Козьи байки (страница 7)

Тучный крыс перевёл взгляд на Хига, ища последнего подтверждения в старых, человеческих рамках сделки.

– Если не затруднит, – добавил калека, и в его тоне впервые зазвучала формальность.

Крыс кивнул. Затем он повернул голову и издал короткий, отрывистый звук, похожий на щелчок камушка. Один из его шагнул вперёд. Он посмотрел на Веху, потом на тропу, уходящую в самую чащу, где стволы сдвигались так плотно, что между ними не просунуть лезвия ножа. И поманил их за собой, в глухую, дышащую пасть Живого Леса.

Слово «живой» не отражало сути леса. Он был кормильцем. Неявной, но такой желанной, вожделенной поддержкой. Его воздух был густ, как бульон из забытых витаминов; мох под ногами пружинил, отдавая в ступни волны смиренной энергии. Здесь можно было забыть о хлебе, о времени, о тяготе собственного тела. Здесь организм вспоминал, каким он должен был быть: совершенным, сытым, отдохнувшим.

Но у этой щедрости была цена. Лес ненавидел гостей. Холодной, безличной отверженностью чужеродной клетки. Он терпел «крыс», ибо они были его паразитами-симбионтами, белыми кровяными тельцами в его организме. Он чувствовал их тоннели как свои сосуды, их запах – как собственный феромон. А этих двоих – он ощущал, как занозу, которую его соки медленно, неумолимо выталкивали к краю.

Проводник-крыс петлял по оврагам, пролезал под корнями, замирал, ждал, пока впереди с тихим хрустом лопнет и перестроится ствол-заслон. Он был живым дренажным каналом.

Хиг шёл, и тело его, годами коварное и предательское, вдруг умолкло. Боль в колене отступила, будто её вымыли из сустава. Ломота в костях растворилась. Он перестал опираться на трость, нёс её в руке, как странный, ненужный жезл. Он дышал полной грудью, и каждый вдох был как глоток холодного, чистого вина после долгого похмелья. Он почти молодился на глазах, морщины разглаживались, взгляд прояснялся.

Веха шёл рядом. Он чувствовал, как его истощённое тело, этот скелет, обтянутый пергаментом, наполняется. Мышцы, забытые и атрофированные, наливались тихой силой, сухожилия пели от натяжения. Кости, источенные годами плохой пищи и отчаяния, тянулись и крепчали, слышно похрустывая. Он расстегнул пояс – живот упруго выпрямился, рёбра скрылись под слоем новой плоти. Он посмотрел на свои руки. Руки землепашца. Руки воина. Руки, которых у него не было со времён, когда его истинное имя срывалось с уст.

К утру крыс вывел их к опушке.

Веха остановился и низко поклонился проводнику. Благодарность равного, признающего услугу.

Хиг протёр глаза, силясь узнать в этом крепком, прямом мужчине с царственной осанкой своего согбенного раба. Зверь, к удивлению калеки, поклонился Вехе в ответ – глубоко, почти до земли, – и тут же, не глядя на Хига, метнулся обратно в чащу, будто его отпустили с поводка.

Веха заметил смятение в стальных глазах Хига. Но промолчал. Будто это молчание и было финальным штрихом в картине, которую он писал с момента той клетки.

Через несколько часов они вышли к Полям Покаяния. Хиг снова ковылял, опираясь на трость – благодетельность леса испарялась с каждым шагом по мёртвой земле, оставляя после себя лишь горький осадок утраты. Боль вернулась, острее прежней, как бы намекая на долгий заём, который теперь придётся оплачивать с процентами.

Араса ждала их, восседая на горбе одной из каменных скорбей. На сотню таких же застывших фигур взирала с постамента каменная дева. Её руки, некогда сжимавшие у груди что-то дорогое, были отбиты. Её женское тело ниже пояса переходило в грубую, слизеподобную форму, пронизанную открытым эмбриональным каналом. Внутри, навеки застыв в попытке рождения, корчилось иное существо – такое же окаменевшее, такое же безнадёжное.

– Долго, – бросила девушка, спрыгивая вниз. Пыль веков взметнулась у её сапог.

– Нужно было решить кое-какие дела, – отозвался Хиг, его голос снова стал сухим и надтреснутым, как и раньше.

Араса скользнула взглядом по Вехе. Её брови чуть приподнялись.

Кажется, он выглядит иначе, – мелькнуло у неё, но она отогнала мысль. Игра света. Усталость.

– Так куда нам? – спросила она, и в её тоне прозвучало нетерпение дельца, чьё время стоит денег.

Веха не ответил. Он будто заворожённый отшатнулся от них, его взгляд устремился куда-то вдаль. Он сделал шаг, потом другой.

– Слышите? – его голос был далёким, как эхо из колодца.

– Что? – нахмурилась Араса.

– Песню.

Он пошёл, огибая статуи, как сомнамбула, ведомый незримой нитью. Его шаги были твёрдыми, несмотря на рыхлую почву.

– Что за бред? – прошептала Араса Хигу, но уже пошла за ним, чувствуя, как лёд суеверия скребёт ей по спине.

Хиг, ковыляя, лишь покачал головой. Его острый ум теперь видел лишь ошибку. Данные не сходились. Формула ломалась.

– Что-то неладное творится, – скрипуче сказал он, когда они немного отстали.

– Значит, мне не показалось, – её шёпот был резок.

– Да, – коротко бросил Хиг.

Веха спустился в низину, где древнее море, уставшее от вечности, вгрызалось в берег апатичными, солёными волнами. Он остановился на самом краю, где вода лизала потрёпанные временем камни.

– Я оставил его здесь, – сказал он громко, но не им. Морю. Земле. Памяти. Мгновению, что казалось замерло в ожидании его возвращения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.