Дмитрий Золотарев – Эльфские бредни (страница 7)
Мира не выдержала и спросила:
– Почему ребёнок?
И голос ответил. Не через уши. Через кость. Через нервы.
«Так проще приблизиться. Так ты отзываешься. В тебе слишком много памяти. Мы – пробуем, пока не получится».
Оставшиеся пытались построить барьер. Они снесли шлюз в старом ангаре, обложили стены антисептиками, запустили автономные грависканеры, чтобы засечь перемещения. Но всё было бесполезно.
– Он уже внутри, – сказал Пайкс. Он теперь не ел. Просто сидел, голый, гладя в потолок. Его кожа стала почти прозрачной. Вены дрожали.
– Всё это – не барьер. Это просто клетка для нас.
– Что ты знаешь? – спросила Мира.
– Я видел его. Когда спал. Он вспоминает нас. Он строит наши формы изнутри. Но не как мы были. А как могли бы быть.
– Зачем?
– Чтобы перейти.
Они больше не доверяли отражениям. Кто-то видел себя, но без глаз. Только натянутая кожа. Без носа, рта. Кто-то – в другой форме. В детской. Чужой.
Однажды Мира увидела в стекле Пайкса, стоящего у неё за спиной. Обернулась – пусто. Но он улыбался в стекле. И моргнул.
Корабль начал двигаться. Не в пространстве. В структуре.
Комнаты менялись местами. Коридоры исчезали. Стыковочные люки уводили в невозможные проекции. Один из медиков шагнул за порог – и исчез. Они нашли его части через шесть часов. Они были собраны, аккуратно. Как анатомическая модель. Только – без костей.
– Он смотрит. Он в нас.
– Что он хочет? – спросила Мира.
– Понимания, – сказал Пайкс.
– И он для этого нас… изучает?
– Нет. Он становится нами. Чтобы понять, он должен быть.
На четырнадцатый день остались пятеро.
Миро, Пайкс, Хана (с выжженными глазницами), Ардо и девушка по имени Сарин, которую почти никто не помнил.
Сарин была тиха. Не говорила. Только смотрела.
И только Мира заметила, что она не спит. Ни разу.
– Когда ты последний раз дремала? – спросила Мира.
– Мне не нужно, – ответила Сарин.
– Почему?
– Я – уже внутри.
Хана умерла тихо. Сердце. Или мозг. Они не вскрывали. Избавились как можно скорее. Её кровь шептала.
Пайкс ушёл в инженерный отсек и оставил за собой второй голос. Он говорил, пока Пайкс был рядом.
– Кто говорит? – спросила Мира.
– Я.
– Но ты здесь.
– Я – пока здесь.
Ардо сгорел. Без огня. Просто – кожа, потом кости, потом прах, медленный, оседающий. Он говорил в последние секунды:
– Не бойся. Он уже принял нас. Мы просто возвращаемся.
Сарин исчезла. Её просто не стало. Осталась только тень. Тень, у которой были волосы. И зубы.
Мира сожгла её. Пока могла. Теперь осталась одна.
Корабль был тихим.
Но в этой тишине звучала музыка. Странная. Неритмичная. Как будто пело нечто, не зная мелодии. Пело для неё.
«Ты прошла всё. Ты сильнее остальных. Ты – нужная. Мы были тобой. Теперь ты будешь – нами».
Мира дошла до ядра. До чёрной комнаты, что некогда вмещала в себя сложную систему двигателей.
Теперь – зал с зеркальными стенами, с пустыми экранами и центральным телом. Это была она. Другая. Тело – как из плоти, но чужой. Более точной. Более сильной. Без изъянов. Оно открыло глаза. И заговорило её голосом.
«Ты – я. Но я – лучше».
– Кто ты?
«Я – результат. Я – понимание. Я – эхо, ставшее плотью».
– Ты копия?
«Я – завершение. Ты – путь».
Она выстрелила. Пуля прошла сквозь. Тело не упало. Оно поднялось. И улыбнулось.
«Ты освободила меня. Теперь – я понесу нас дальше. К другим. К настоящим».
Она активировала ядерный самоуничтожитель. Система пыталась отказать. Но она перезаписала коды. У неё ещё было время. Один выходной модуль. Не корабль. Но – кусок жизни. Она прыгнула. Позади остался свет. И пульсация. Но в наушнике она услышала голос. Тихий. Родной.
«Спасибо. Ты открыла дверь».
Часть 4
Спасательная капсула унесла её прочь, сквозь чёрное море между звёздами, сквозь холод, сквозь немое сияние.
За спиной – огонь. Вспышка самоуничтожения «Эридана», пусть и замедленная в субпространстве, ослепила всё.
Но голос не исчез. Он ехал с ней. Отражаясь в металле. Вибрируя на обшивке. Он сидел внутри её мышц, шептал в кровоток, дрожал в влажности дыхания.
«Ты спаслась. И ты несёшь нас».
Мира не помнила, как её нашли. Очнулась – уже в карантине, на орбитальной станции «СМИН-9». Стерильные стены. Люди в скафандрах. Голоса – глухие, обеспокоенные.
– Как ты выжила?
– Сколько времени ты провела внутри?
– Где экипаж?
– Что ты видела?
Она молчала. Что можно сказать, когда в тебе чужое эхо?
Они проверяли её. Сотни сканов, анализов, психологических тестов. Тело – целое. Без аномалий. Разум – травмирован, но восстановим.
Они радовались. Они ошибались.