Дмитрий Зименкин – Dневник Z (страница 45)

— А непривычно, да? — понимая его, добавляю я с улыбкой.

— А выезжал, когда на СВО из дома, стреляло всё, небо горело. А сейчас тишина.

P. S. Это была моя последняя встреча в Кременной с ребятами из 374-го ОСБ (батальона Аскольда). Вскоре их переведут под Бахмут (Артемовск) и бросят на одно из самых сложных направлений. От прежнего состава батальона мало кто останется. Погибнет Вася «Цыган». Его похоронят 19 мая в Луганске, спустя три недели после нашей последней встречи. А 16 июля там же, под Бахмутом, убьют и Студента. Его настоящее имя Артём Зинькевич, из Зимогорья (ЛНР). Сестра Студента напишет мне в комментариях: «Когда подтвердили смерть Артёма, у меня чуть нога не отнялась правая. Ехала на похороны и такая боль жуткая, будто режут, чуть сознание не потеряла. А после похорон я узнала, что брат был ранен в правую ногу и перед смертью успел наложить жгут. Я всю боль эту прочувствовала. Мы ведь очень эмоционально были связаны с ним, хотя он и младше меня на три года».

Давайте на мгновение помолчим и почтим память Студента, Цыгана и всех тех ребят, кто не вернулся после битвы домой. Вечная память героям!..

29 апреля 2023 г

— Андрюх!

— А?

— А подсуетишь мне зубильцо и молоточек?

— На.

— А есть кусачки?

— Ты издеваешься?

— Стараюсь…

— На пассатижи.

— Давай.

Привычный диалог рабочих на военной ремонтной базе. Она будто огромный госпиталь по возрождению техники. Вторую жизнь тут дают танкам, самоходкам, бронетранспортерам и даже «тюльпанам», то есть 2С4 — самым мощным миномётам в мире (калибр 240 мм). Трогаю рукой, а самоходка тёплая. Недавно прибыла с фронта. Даже элементы маскировки в виде сосновых ветвей кое-где остались. «Тюльпаны» ремонтируют в первую очередь, чтобы скорее вернуть обратно. Ведь, как говорят бойцы, их мощь и делает разницу на фронте, склоняет баланс сил в нашу сторону.

Рядышком, словно хирурги, ремонтники оперируют танк Т-80. Копаются в его нутре. На броне сидит молодой парень в камуфляже — Фиксиком кличут. Для механика позывной самое-то!

— А чем Т-80 хорош? — забрасываю свой вопрос бойцу куда-то наверх.

— Скоростью, бесшумностью и проходимостью, — Фиксик роняет ответ на мой уровень снизу. — А так, хочу привет передать! Маме привет очень большой! Ну и друзьям. Главное, пацаны, не ездите сюда, серьёзно! — и смеясь, отворачивается.

Но вот среди ремонтников я замечаю до боли знакомое лицо! Ба! Да это же Василий Каира! Герой нашего репортажа годичной давности. Вася возмужал, хорошо смотрится в специально пошитой форме черного цвета и лейтенантских погонах. За год дослужился до командира роты. Красавец!

— Что за год изменилось, Вась? — спрашиваю.

— Мы переехали на новое место, — рассказывает Василий. — Новая должность. А так всё по-старому.

— Ну, смотрю, что трофейной техники почти нет теперь, — оглядываюсь я по сторонам. — Год назад сколько ее было, да? Помнишь?

— Трофейная нам редко теперь достаётся, потому что она отбивается с боем. Приходит чаще в неликвидном состоянии. Не подлежит восстановлению. Так что на выставки её сразу отправляем.

— Как отпуск провёл? — вспоминаю прошлогодний разговор. — На море с супругой опять ездил?

— В этот раз я ездил в отпуск в Воронеж.

— О! Улица Лизюкова! — говорю я так, просто потому что в Воронеже никогда не был, о городе ничего не знаю, кроме футбольного воронежского «Факела» и того самого мультика про котёнка с улицы Лизюкова. Классика же! — А как вообще сам город?

— Город хороший, чистый, — с улыбкой продолжил Каира. — Широкие улицы, красивые. Люди отдыхают, живут! Другой мир. Я после ЛНР почувствовал там себя каким-то чужим и несколько отсталым. А люди там телефонами платят, чипом! То есть все эти новации, которые до нас пока не дошли. У нас наличный расчёт, у них там безнал везде. А так нет кипиша, умиротворение, спокойствие.

— Кстати, за тот наш прошлогодний ролик мама, говоришь, тебя поругала, да? — спрашиваю Васю. Тогда на вопрос «что ты будешь делать, когда наступит мир?» он ответил, мол, «если не убьют, то пойду дальше». Конечно, маме фатализм сына не пришелся по душе.

— Да, мама поругала меня за те слова про «убьют», — с виноватой улыбкой делится Василий, но в его словах столько любви к маме, что я понимаю, как они друг другом дорожат. — Мама очень переживает за меня. Она сказала, я должен жить. И я живу.

3 мая 2023 г

Стоят парни в шеренге. Красавцы! Спецназ бригады ЦВО. Перед ними на столике ордена Мужества, медали «За отвагу», Жукова, Георгиевские кресты. Идёт награждение. Все эти ребята — магистры боевых действий, которых много лет готовили воевать по-настоящему профессионально. Поэтому во время СВО они настолько эффективны, что большинство из них уже неоднократно награждены. При этом они не роботы-терминаторы, а живые, интеллектуальные и всесторонне развитые ребята. Их потому и называют элитой. За способность широко и сложно мыслить. И с ними очень интересно общаться. Вот, например, возьмём этих нескольких парней, с армянскими именами. Но так как имена и лица бойцов спецназначения держатся в секрете, вот вам их позывные: «Езид», «Ворон» и «Пика».

— Ничего себе, парни, у вас тут настоящая диаспора! — говорю им. — Вы все из Армении?

— Вообще я этнический езид, выходец из Армении, — берёт слово боец невысокого роста и с выразительными черными глазами и Георгиевским крестом на бронежилете. — История моего народа тяжелая и долгая. Но вместе с братьями-армянами мы воевали ещё в Османской империи. Мой прадед — национальный герой у нас. А сегодня мы вот снова вместе, воюем против нацистов. Но знаете, вы как бы акцентировали внимание на национальности. А на самом деле, у нас на фронте мы все тут русские. Мы сегодня все сыны России, в один-единый кулак сплотились и нет там «армянин, чеченец, дагестанец, тувинец или чуваш». Мы все здесь русские и встали на защиту своей Родины.

— Боевое братство — это, наверное, самое сильное что есть, — поддерживает товарища Ворон с медалью Жукова на груди. — Есть и школьные друзья, дворовые, но боевой товарищ — это тот, кому ты можешь жизнь доверить свою, и кто доверяет тебе свою жизнь. Здесь уже всё немного по-другому у нас. И разницы нет, кто какой национальности. Одна задача, одни цели, один коллектив. Друг за друга стоим всегда и никого не разделяем.

— Если товарища ранят, — присоединяется к беседе Пика, обладатель медали «За отвагу». — Мы помогаем. И его родственникам в том числе. Братский тыл такой.

— А я бы хотел отдельное спасибо сказать нашим братьям-добровольцам, — снова вступает Езид. — У нас в обществе как-то принято считать, что настоящий мужчина — это тот, кто посадил дерево, построил дом и вырастил сына. Но воины-добровольцы и есть настоящие мужчины. Те, которые оставили все свои блага: кто-то престижную работу, кто-то, будучи многодетным и освобожденным от службы, пошёл воевать в помощь нам. Да, было местами тяжело. Но чем дальше мы идём, тем мы сильнее, закалённее, и наш дух крепче с каждым днём. И не может быть иного исхода, кроме нашей победы. Мы здесь костьми ляжем, но враг не пройдёт, мы его уничтожим.

— Кто-то скажет про нас: «герои», — скромно добавляет Ворон. — Но у каждого своя работа, на самом деле, и в этом ничего такого нет. У нас она такая. Мы к этому готовились. Но это просто работа.

Скромность всё-таки красит героя. И ведь побывав в разных передрягах, после ранений, они все равно возвращаются воевать. Крыло — командир группы спецназа — рассказывает мне об одном из последних своих боестолкновений. Тогда его группа попала в засаду.

— Они сидели и ждали нас. По мне, первому, отрабатывает снайпер: простреливает две руки. Одно ранение касательное, другое — насквозь. Я откатываюсь назад, и дальше пошёл их плотный огонь. Начинают брать нас в клещи. Начали стрелять из гранатомёта. К тому же поставили на нашем отходе минно-взрывные ограждения. Достаточно неприятно было, но ведь выбрались. Да еще за своих раненых ребятишек отомстили. Это догма, мы всегда так делаем. И это опыт. И подготовка. Ведь если человек обучен, то даже когда силы неравны в стрелковом бою, он всё равно выйдет сухим из воды. На войне важно отключать эмоции и включать разум. Неоднократно сталкивались мы с нацистами. Уничтожали противника в прямом бою. Они очень сильно пугаются, встречая людей в масках, экипированных, обученных, мотивированных. И чаще всего мы обращаем противника в бегство. Мы, как подразделение специального назначения, отвечаем не только за жизни своего подразделения, но и за всю линию фронта в целом. Это огромный груз и огромная ответственность. Но для этого мы и учились.

Мы перемещаемся на полигон, где нам обещают показать живую легенду снайперского дела. Три ордена Мужества. Ему доверяли охрану самых высокопоставленных людей. Один из лучших снайперов мира, на которого сослуживцы смотрят, как на полубога. Специалист чрезвычайно ценный, даже его позывной засекречен для широкого круга. Но в эфире его попросили называть «Пуля».

Он незаметно появляется из чащи вместе со своим напарником. Кто из них легенда — не сразу понятно. У снайперов нет лиц: бесцветная балаклава натянута под самые глаза. Их маскировочные костюмы скрывают даже комплекцию бойцов. Сейчас они похожи на диких зверей, вышедших из леса. Или двух Леших, мифологических существ, но источающих угрожающие ауры секача и матерого волка. И ведь знаю, что они наши, что не причинят вред, но их вид словно сигнализирует: осторожно, смертельная опасность! И их молчаливая суть только усиливает подсознательный страх. Наконец, они приготовились работать, поставили винтовку и подзорную трубу на штативы. Пуля исполняет роль наводчика и корректировщика, выдаёт поправки.