Дмитрий Зименкин – Dневник Z (страница 27)

— С «калашей» по вам били? — уточняю у него.

— Да ПКМ и автомат Калашникова, — отвечает Грач.

Вижу, что парень открытый, искренний, потому спрашиваю его о нынешней неприятной ситуации:

— Нам пришлось оттянуть силы из Харьковской области. И народ, который привык к победам, когда пошло что-то не так, начинает расстраиваться и переживать. Что бы ты сказал людям, которые в данный момент могут потерять веру в то, что победа всё-таки будет за нами?

— Победа будет за нами однозначно, — уверенно заявляет боец ДНР. — Мы ж не войну проиграли, а просто сражение, битву.

Попрощались с бойцами, хотя на войне прощаться не принято, и пошли по городу — посмотреть на то, как обживаются люди. Рядом с нами остановился мужчина на велосипеде, бровастый и долговязый.

— Россия, — говорит, — поперёк горлу Западу стоит, им Россия мешает владеть всем миром. Запад, ребята, За-пад!

Полностью соглашаюсь с мужчиной.

— Они всесильные, получается. Как тогда их победить, если они всемогущие такие?

— Только ядерным, — спокойно заявляет лиманец.

— Ядерным ударом?

— Ну, а иначе…

— Тогда… — не нахожу подходящего слова, долговязый помогает:

— Тогда планета исчезнет просто-напросто.

— Тогда уже всё, конец.

— Это печально, ребята, честно… Печально, но факт, — подводит итог разговору мужчина.

На окраине города постоянно бухает. Когда начинаются обстрелы в жилых районах, люди спасаются в подвалах. Маленькая Даша ведет нас в темный подвал, где прожила четыре месяца. Девчонке лет восемь. У неё челка до бровей, карие глаза, круглые щеки.

— А можешь вспомнить, что было самое неприятное в подвале?

— Спать, — морщится Даша.

— Почему?

— Потому что на деревяшках, — хмурится девчонка.

— Когда жили здесь, было ли страшно?

— Когда в крышу прилетело.

— Снаряд?

— Угу.

— А как отвлекались от всего? Чем занимались? — перевожу тему.

— Играли мы в лото, пазлы собирали. Когда был телефон и не садился, играли в игры. Иногда ходила в соседний подвал, там тоже были дети… Ну, было весело, — скривилась Даша. — А потом нет.

— Ты так сказала это с грустью…

— А потом мы разъехались, — вздохнул ребенок.

— Есть то, о чём ты мечтаешь?

— Да, о собаке. Хаски. Он красивый, мне нравится, пушистый.

— А сейчас его нельзя, наверное, завести?

— Нет, — отвечает девочка. — У нас просто папа боится собак и у нас кошка. И шиншилла.

— А зачем вообще собака нужна человеку, для чего?

— Для дружбы, — рассуждает маленькая Даша. — Дружить. Когда нет друзей, можно играть с ним. И когда скучно.

— Но собака — это ещё и большая ответственность, — замечаю, потому что некоторое время у нас в квартире жил дог, и это было действительно непросто.

— Да, — соглашается девочка. — А сейчас у нас просто кошка и шиншилла. Но шиншилла — это не крыса.

— Не крыса? — смеюсь я.

— Нет.

— Буду знать.

Поднимаемся наверх. На детской площадке горка с лесенками переоборудована в летний душ. Сверху бак для воды, снизу поддон, по бокам душ увешан одеялами. Война расставляет свои приоритеты. На улице дети теперь не играют, их детская площадка — подвал.

В фундаменте дома дыра от прилетевшего снаряда системы «Град». Говорят, он пробил стену и ушёл в подпол квартиры Павла и Светланы. Пока жену зашивали врачи, он с соседями тушил пожар в их комнате. Без воды. Хорошо, что в соседнем административном здании нашлись огнетушители.

— Но у нас будет всё хорошо, — говорит пожилой Павел, камуфляжный бушлат поверх потерявшей цвет рубахи. — И, я так думаю, что Россия Красный Лиман не бросит.

— Всё-таки он Красный Лиман? — переспрашиваю.

— Красный Лиман. Он был у нас Красным Лиманом и останется. То, что придумали эти «бандэры», мне фиолетово. Мне и так тюрьма светит по украинскому закону.

— Чем не угодили? — спрашиваю Павла, он витиевато отвечает:

— То, что я остался здесь… — и добавляет уверенно: — Я со своей Родины никуда не уйду.

16 сентября 2022 г

Около полудня за окном громыхнуло вдалеке. Так, словно со строительного крана упала балка или труба. Луганск весь в ремонтах теперь, повсюду рабочие московского Водоканала меняют магистрали водоснабжения, так что я не особенно обратил внимание на этот звук. Но через десяток минут позвонили из редакции: «Ребят, у вас там теракт».

На место с оператором добрались пешком. Взрыв произошел в здании луганской прокуратуры буквально на соседней от нас улице.

Прошли окольными путями через оцепление, и вот оно здание. Весь третий этаж без стекол. Они градом рассыпаны по асфальту. Пятница. Одна из центральных улиц Луганска, соответственно всегда оживленная. Как при этом никто из прохожих не пострадал, уму непостижимо. Но террористы добились своей главной цели. Самодельное взрывное устройство в кабинете генпрокурора ЛНР Сергея Горенко сработало в нужный для убийц момент. Погиб он и его заместитель Екатерина Стегленко. Еще в мае генпрокуратура Украины возбудила против Горенко уголовное дело по обвинению в коллаборационизме, это 15 лет тюрьмы. Но дотянуться до него каратели смогли только так, через агентов, которые эту бомбу в кабинет и принесли.

Уже вскоре киевский режим поставит такие теракты на поток, перестанет скрывать свою причастность и даже создаст из этого некий медийный бренд. Государство-террорист, коим стала Украина с подачи западных кураторов, санкционирующих подобные акты, конечно, не сможет запугать, заставить паниковать ни луганчан, видевших многое, ни россиян, переживавших теракты в своих городах в девяностых и нулевых. Люди станут больше ненавидеть киевский режим и оправдывать СВО. Не запугают террористы и политиков на освобожденных территориях, силовиков, чиновников. Все эти люди продолжат трудиться, лишь приняв некоторые меры предосторожности.

P. S. Вечером в Луганске снова грохочет. К счастью, просто гроза. Странная гроза без дождя…

«…» сентября 2022 г.

Эта остросюжетная история приключилась с нами не важно в какой день, час и месте. Опущу дату, так как даже спустя какое-то время, я не уверен, что этот рассказ не повлечет за собой последствий. Из соцсетей я всё оперативно удалил, а вот дневник, надеюсь, стерпит и не выдаст. И так, интрига создана, погнали!

Едем навстречу приключениям по трассе на Кременную. В колонках долбит саундтрек от Доры:

Нарисуй для меня маршрут,

Самый долгий и сложный путь…

Сегодня мы едем наудачу. В связи с отступлением наших войск у нас нет гарантий, что нам дадут хоть что-нибудь снять на фронте.

«Опусти меня в темноту, где ветер шепчет нам свистом пуль», — звучит нежный девчоночий вокал под жёсткие гитарные рифы. Да, мы ещё и не такое слушаем в машине.

Навстречу БТР. За ним караван грузовиков. Красиво. Когда военной техники много — это выглядит впечатляюще сильно. На фоне сплошных негативных новостей такие кадры, вселяющие уверенность, сейчас особенно нужны. И мы начинаем снимать…

Снимать-то можно. Только выдавать в эфир это допускается не раньше, чем через пару дней. И снимать так, чтобы не раскрывать привязок к местоположению. Хотя трасса и трасса, безликие лесопосадки по бокам — в ЛНР миллион подобных пейзажей. Выходим из машины, снимаем. Но через мгновение выясняется, что колонна далеко не обычная.

Мимо нас вдруг потянулись автоплатформы с огроменными ракетами С-300. Мощь! Завораживает. Творческий азарт уже не даёт нам оторвать объективы от этого зрелища. И тут колонна снижает скорость и останавливается. Из командирского «уазика» выскакивают разгневанные офицеры:

— Кто, мать вашу, такие?! Документы!

Ох, что-то многовато конфликтов с военными за последние месяцы. Сглазили нас, что ли…