Дмитрий Зименкин – Dневник Z (страница 26)

Мы спешим на городскую площадь, чтобы застать эвакуацию. Но там нет ни автобусов, ни людей, никого. Стоит пугающая тишина. Город, но не единого звука в нём. Я дёргаю ручку двери администрации Лимана, но она не поддается. Некогда остекленный вход завешан целлофановой плёнкой, приподняв которую можно беспрепятственно попасть внутрь. Но зачем? В лиманской мэрии так же пустынно, как и на площади перед ней.

Но вдруг в нашу сторону идут несколько человек с сумками в руках. Женщина, девочка и мужчина, который катит велосипед, тоже навьюченный сумками. Они опоздали на эвакуацию. Автобусы уехали. Машин нет. Что делать — не знают. «Но при украх оставаться не хотим», — говорит присоединившийся к ним пожилой мужчина. Позже они собьются в стайку с такими же опоздавшими на эвакуацию семьями, постоят какое-то время на перекрестке, обсудят ситуацию и разбредутся кто куда.

В одном из тихих дворов встречаем мужчину: красная жилетка, ленточка-триколор на ремешке нагрудной сумки, шапка с надписью «Don’t panic» («Без паники»).

— За последние двое суток идут постоянные обстрелы со стороны Украины, — рассказывает лиманец. — У меня трое детей. Мы шли через железную дорогу, стоял дрон в небе, и начали лупить. Едва успели в подвал запрыгнуть. А так наши пацаны отбиваются. Пообещали, что будем нормально жить. А там, кто его знает…

— Город так опустел сегодня, — отмечаю я.

— Ну, если оно тут накалится по-взрослому… Как говорят, что Украина наступает, то надо будет тикать. Потому что они всех мужиков повалят.

Бах! — раздается вдалеке.

— Вон, видишь, прилёт опять. Вот так и живём.

На одной из улиц неожиданно видим автобус МЧС, в который сажают людей. Пенсионеров в основном, многие из которых лежачие.

— Куда повезёте? — спрашиваю спасателя в бронежилете и каске.

— В Сватово, — отвечает.

Последний эвакуационный автобус провожают взглядом старики из ближайших домов.

— А вы почему не поехали? — аккуратно интересуюсь у них.

— Да куда нам ехать на старости лет, — отвечают. — Здесь дом.

— А где администрация теперь? — пытаюсь узнать.

— Вчера в одиннадцать ночи свалили, — отвечает мужчина, а женщина добавляет:

— И исполком, и менты. Вот вы мне скажите, ребята, удержат город или нет?

Я не хочу им врать. Потому что в тот момент и сам не верю, что удержат:

— Честно, не знаю. ВСУ уже близко. Может, поэтому вам лучше бы тоже эвакуироваться.

— Вы же говорили, что пришли навсегда, — сокрушается старик. — Что Россия не бросит. Ну, как так? Мы же верили…

— Понимаете, — пытаюсь объяснить, — это война. К сожалению, не всегда хватает сил всё время побеждать. Сейчас трудно сдержать такой широкий фронт и приходится отступать.

— Пришли, ушли. А нам что делать?.. — риторически вопрошает пожилой житель Красного Лимана. Не знаю, что им сказать на это. Нам самим очень тяжело принимать происходящее.

— Простите, что так вышло, — говорю им напоследок, и мы уезжаем. По дороге молчим. Мимо нас проплывает городской билборд с надписью: «МЫ С РОССИЕЙ! ОДИН НАРОД!»

13 сентября 2022 г

Последние вечера тягучие как смола. Сплошное уныние вокруг. В нём медленно тонешь, как в болоте, силой воли выдергиваешь себя за волосы вверх, как Мюнхгаузен, наберешь воздуха в лёгкие и снова потихоньку выдыхаешь, погружаясь в вязкую тоскливую хтонь. При этом нужно находить силы приподнимать из настроенческой топи и своих коллег. Кирилл-оператор пришёл с очередной встречи с приятелями-военкорами. Я больше домосед и интроверт, а он постоянно коммуницирует с миром, что для меня полезно, ведь он часто приносит какие-то кулуарные новости.

Тут он вернулся, но с такими гнетущими вестями, что лучше бы никуда не ходил. Конечно, все только и говорят, что о российском отступлении и провалах на фронте. В Харьковской области оставлено было столько-то новеньких танков Т-90, склады боеприпасов, беспилотников, другая техника. На радость врагу. Почему было бы не подорвать-то всё? — сокрушаемся. Если не сразу при отходе, так позже — «искандерами». А как отступали наши подразделения без связи друг с другом! Так, что бойцам приходилось останавливать нас, журналистов, уже по дороге из Купянска и просить раздать вай-фай. Так они хотя бы могли найти соратников, которые оттянулись кто куда. Много вопросов. Много пессимизма и упаднических настроений. Поговаривают, что такими темпами враг снова зайдёт в ЛНР, а если фронт продолжит сыпаться, то там несколько часов и ВСУ уже под Луганском. Другой коллега по секрету рассказал, что корреспонденты одного из федеральных телеканалов по рекомендации руководства уже собрали на всякий случай чемоданы. Сплошные слухи и домыслы. Пытаюсь Кирю вернуть в русло оптимистичного настроя, хотя обычно в этой роли выступает он. Мол, без поражений нет побед, кто не падал, тот не поднимался и прочий банальный набор мотивационных поговорок. Но мотивация подобного рода это лишь эмоциональный онанизм, имитация, которая не несёт никакой пользы. Тут нужны реальные успехи, настоящие хорошие новости. И в том числе наша задача эти новости для общественности найти. А не сидеть унывать. Так что завтра поедем снова в Красный Лиман. Говорят, что город не отдадут, а потому в него возвращаются люди.

14 сентября 2022 г

ВСУ мечтают о взятии Красного Лимана. Ведь тогда наши планы по освобождению Славянска и Краматорска пойдут прахом. Украинские военные малыми группами периодически выходят к городу, пытаются форсировать Северский Донец. Пока безуспешно — группы уничтожаются нашей артиллерией. Если бы не арта, кубанские казаки из отряда «БАРС» и бойцы ЛНР, которые держали оборону буквально зубами, вряд ли бы сдюжили.

Въехав в Лиман, замечаем, что он заметно ожил. Больше народу, больше машин.

Выясняем обстановку у первых встречных мужичков:

— Как тут последние два дня?

— Ну, сейчас спокойно, — отвечает дядька в красной бейсболке. — Люди возвращаются.

— Почувствовали уверенность, что город удержат? — уточняю у него.

— Да, да. Ну, разговоры, короче, ходят все равно, что… — замялся мужик. — Что бандеры эти взяли Изюм и Славяногорск. Ну, вот люди побаиваются пока многие.

— Работает в городе что? — интересуюсь.

— Работают там рынки, магазины, нормально. Можно и хлеба купить. Гуманитарку привозят. Работаем, это самое.

— Работаете? — тут я и впрямь удивился, ведь в прошлый наш приезд Лиман больше походил на пустошь, где не только ничего не работало, но и самих людей-то почти не было.

— Да, — уверяет мужичок в бейсболке. — Много работы от исполкома дают, на благоустройство города.

— Вот сейчас вообще никто не работает! — встревает в разговор второй мужичок, пожилой, в кожаной кепке.

— Не, ну, почему?.. — неуверенно протестует дядька в бейсболке, но его тут же напористо осаживает тот, что в кепке:

— А где работать? Локомотивное не работает! Депо не работает! — словно чеканит мужчина. — Карьер не работает! Силикатного завода вообще нет!

— Боевые действия всё же, — объясняю ему. — Пока, конечно, не работает.

У мэрии Лимана активность. Неужели власти вернулись? И правда.

— Как глава Красного Лимана я нахожусь на месте со своими заместителями, — рассказывает на камеру молодой мужчина в бронежилете, Александром Петрикиным представился. — Работаем. Сегодня осуществляли выдачу гуманитарного хлеба, вчера раздавали гуманитарку жителям и в Красном Лимане, район Зелёный Клин, и в селе Кировское, и в Торском.

Ну, думаю, уже легче. Работают власти, значит, людям спокойнее и немного проще. Работает и военная комендатура. Причем в Красном Лимане комендачи выглядят очень эффектно. И по экипировке — одеты, как спецназ, и по транспорту — город патрулируют на пикапе с пулемётом.

— Наша патрульная машина, в простонародье «джихад-мобиль», — хвалится командир группы с рыжей бородкой и позывным «Гром». — Мобильная, для группы быстрого реагирования самое то. Если противник прорвался через линию фронта, ДРГ или ещё что-то такое, то мы оперативно его настигаем. Противник не пройдет. Здесь все подразделения на своих позициях, всё стабильно.

Пошли в рейд с этими парнями, прочесали пару брошенных домов, ничего подозрительного не заметили.

— Как давно ты вообще на войне? — спрашиваю бойца с позывным «Грач».

— С четырнадцатого года воюю. А до войны шахтёром был, — улыбается воин-шахтёр.

— Скажи, а за время войны изменилось твоё отношение к понятиям жизни или смерти? — задаю ему философский вопрос, он же на войне один из самых актуальных. — Стал ли ты, может, по-другому к этому относиться? К своей жизни в том числе.

— Да, в принципе то же самое, — отвечает Грач. — Я осознанно шёл на войну, поэтому ничего особо не поменялось. Ценить, правда, жизнь начал, — снова улыбается. — Времени на жизнь как бы мало. Работа только в основном. Ну, да, когда что-нибудь прилетит серьёзное, быстренько переосмысливаешь всё.

— А было ли, когда совсем на волосок висел и тебя спасло какое-то чудо?

— Да, было, — вспоминает боец. — В «крузаке» расстреляли с тридцати метров.

— И ты там был??

— Да, без бронежилета, хех.

— А как уцелел-то, не понимаю? — допытываюсь.

— Да как… У меня уже навыки, получается, сработали, инстинкты. Быстро выскочил и за укрытие ушёл. Ну, все остались живы, обошлось. А мы по рабочим моментам ездили и напоролись.