Дмитрий Зименкин – Dневник Z (страница 11)

И вот она встреча! Объятия, слёзы, нежелание отпускать… Мне сложно это описать. Это нужно видеть, это необходимо чувствовать.

Оставляем Александру с родителями в Золотом, сами едем в освобожденное Горское. Это соседний городок. Наш новый водитель Саня заметно волнуется. Он сам горчанин.

— Восемь лет не был, Сань, да, здесь? — спрашиваю его, хотя знаю ответ.

— Восемь лет, — отвечает. — Просто трясёт аж.

Когда-то ополченцем с позывным «Мандрыка» он бился за свою малую Родину в составе знаменитого батальона «Призрак» Алексея Мозгового. Но тогда силы были не равны, отряду пришлось отступить, а Саня прикрывал отход подразделения с пулеметом в руках. Последним выходил. Честный и отважный парень. Высококлассный механик, способный быстро починить машину своими руками, а это в условиях фронта жизненно необходимое качество. На этом и сошлись. И вот Саша дома. Дом пострадал, но восстановить можно.

По сравнению с другими освобожденными городами и поселками Северодонецкого района Горское более или менее цело.

Заходим во дворик, где стоит сгоревшая украинская «мотолыга» (МТЛБ). В стене пятиэтажки торчит снаряд от РСЗО «Град». В трёх метрах от него мужчина лет пятидесяти пяти, в очках и с православным крестом поверх футболки. Рубит дрова.

— Родился в России. Первомайская прописка (ЛНР). С этим сложно здесь. Если паспорт глянули, то потом греха не оберешься, — рассказывает Юрий Киреев.

— А что могло быть? — уточняю.

— В СБУ увезут, а там вернешься, нет, не известно. Один раз тормознули в городе. Увидели брелок на ключах от машины. Это отцовский, — в руках мужчины появились ключи с двумя медалями, на одной из них профиль Ленина. — Под ноги стреляли, чтобы я его снял. Говорит: «Сымай… или знымай…» Свет, не помнишь, как там на украинском? — спрашивает мужчина у сидящей рядом супруги.

— Я сама украинский не знаю, — отвечает супруга.

— Под ноги стрельнул. «Снимай». Я снял. «Выбрасывай», говорит. Ну, я выбросил вперед, запомнил куда. Потом вернулся и забрал. Эта медаль моего отца — «ветеран труда». А это дедовская, юбилейная.

Юрий продолжает:

— Вэсэушников я могу поделить. В основном обычные мужики. С деревень позабирали. Сидели тут у нас, с ребятами выпивали, разговорились. Говорят: «А что делать? Не пойду на войну — хату спалят. Все равно придется идти. Другой, правосек молодой кричал тут: мы пришли и будем здесь навсегда! Ну, в ту же ночь снаряд по их дому прилетел, там они и остались. А когда соседа ранили, ходили к их медикам военным. Послали. Сказали: мы лечим только своих. Хорошо волонтеры были — помогли. Вот так.

К закату этого дня заезжаем по просьбе одного знакомого из России к его бабушкам.

Баба Тоня и баба Варя — две сестры. Но такие разные. Антонина веселая, общительная, в ярком красном жакете поверх белой блузки, легкая чалма на голове, словно у светской дамы из начала двадцатого века. Варвара — наоборот. Грустная, маленькая, заплаканная. Недоверчивая. Её нам и нужно вывезти. Потому показываем видеообращение внука Дмитрия: «Если вы смотрите это видео, значит, к вам приехали надежные люди…»

— Ди-и-има! — радостно взмахивает руками бабушка Тоня и посылает внуку воздушные поцелуи. — М-ма, м-ма!

Варвара в слёзы:

— Мой внучечек, боженька, — рыдает она, и я тоже с глазами на мокром месте.

Неунывающая сестра подбадривает:

— Успокойся, сегодня встретитесь уже.

Антонина осталась ждать дочь в Горском, Варю везем к внуку, тот должен был уже приехать в Луганск. Разговаривает с Димой по телефону, плачет. За всё время ни разу не улыбнулась. Сложилось впечатление, что женщина разучилась это делать. По дороге она то и дело испуганно спрашивает: а это наш вертолет летит, а это наши военные стоят? Наши, бабушка. Чужих больше не будет.

25 июня 2022 г

Освобождён Северодонецк. Сравнительно быстро. На первых полосах: армия ВС РФ и подразделения НМ ЛНР. Но это достижение стало возможным в том числе и благодаря действиям ЧВК «Вагнер». В мае они взяли Попасную, в июне помогли с освобождением Северодонецка.

Я обратился к шефу. Он знаком с бизнесменом Евгением Пригожиным, одним из основателей «Группы Вагнера». Говорю, мол, ну, надо бы про них снять репортаж! Нашлись люди, которые общались с представителями фирмы «Конкорд». Они связались между собой. В ЧВК сообщили, что ещё не время. «Музыканты» по-прежнему избегают публичности и пока остаются вне медийного поля. Сказали подождать. Жду.

26 июня 2022 г

Долгое время Северодонецк был закрыт для журналистов. Как бы нам ни хотелось быть на острие фронта, чтобы показать работу наших бойцов, выкуривающих противника с завода «Азот», нам этого не позволяли. Одной из неофициальных причин называли вероятность нападения переодетых украинских диверсантов. Но, скорее всего, не хотели брать ответственность за нашу безопасность, так как пока боевики сидели в промке, Север продолжали обстреливать. И вот, наконец, город полностью очищен от ВСУ, и мы в него въезжаем.

Удивительные контрасты войны. Безумно красивое молочно-лазурное небо нависает над изуродованными обстрелами улицами. Складывается впечатление, что 90 % жилого северодонецкого фонда повреждено. На одной только городской площади вся палитра ужасов войны. Разбитые строения, выщербленный снарядами асфальт. Кое-где разбросаны остатки боеприпасов и тела бойцов ВСУ. Причем не всегда одетых традиционно.

— Украинская армия переодевалась в нашу форму. Надевали наши красные повязки, «косили» под нас, — рассказывает боец с позывным «Фотограф». — Мы повязки-то постоянно и меняли. Просто потому, что украинцы такие же, как и мы, не отличить.

«Фотографа» зовут Артём. Меня сразу поразили его глаза. Взгляд уставшего человека, который пережил много жизней, взгляд, направленный в себя. Будто там внутри — перед ним все время стоят картины ужасов и трагедий войны. Но при этом в парне нет ни тени смятения, лишь холодная решимость. Он не сломлен.

— А что ты переживал самое сложное или самое страшное?

— Самое страшное было, это как мы заходили в Северодонецк, — отвечает он. — Я, конечно, воевал, но такой страшной войны не было до этого года. Очень много потеряли товарищей. Командир мой погиб на днях…

А ведь Артему всего 21 год. Кто-то из нас ежедневно ходит на работу в офис или на пары в университет. Ему же с утра достается задача воевать и снимать видео в том или ином отряде на самом передке, идти в атаку, туда, где его постоянно пытаются убить. К ногам «Фотографа» падали снаряды, отрывали конечности его соратникам, а он оставался цел. Заговорённый. Его командир скончался практически у него на руках, а он всё ещё жив. И это будни Артема уже четвертый год.

Я смотрю фрагменты его съемок на телефоне. От них несёт животным страхом. Их разведгруппу заметили и пытались уничтожить. Пули-невидимки со свистом прошивали «зелёнку» насаждений, заставляя считать каждое следующее мгновение, ведь оно могло стать последним. Это мучительное напряжение неизвестностью и близости смерти даже через экран смартфона давит на грудь. Я прошу Артема поделиться кадрами для нашего репортажа. Отказывает. Говорит, что весь свой архив он хочет обнародовать лично, без посредников, когда вернется домой с победой. Я приобнимаю его напоследок и приказываю остаться живым! Хочется, чтобы в моей стране героями для молодежи были не отвратительные моргенштерны, а вот такие мужики, как «Фотограф».

А еще меня восхитили жители Северодонецка! Все, с кем удалось сегодня пообщаться. Впервые за три месяца моих военных командировок люди с освобожденных территорий не только принимали продукты от нас, но и сами угощали нас в знак радушия. Пенсионерка подарила нам литровую коробку сока, доставшуюся ей с гуманитарной помощью, дети угощали конфетами и жвачкой. А в одном из дворов люди, которые готовили обед на кострах, даже поделились вкусным шашлыком. При том, что в Северодонецке нет электричества, водоснабжения, связи, магазинов и это один из самых разрушенных городов ЛНР. Но в нём огромное количество добрых людей, которые не озлобились от беды, от выстраданного, сохранили в себе человеческое, а иногда кажется, что и приумножили. Они же и есть герои. Огромное уважение им и низкий поклон за то, что имеют такие души. Это они побеждают в этой войне. Это они — мир!

26 июня 2022 г

Красно-синяя жилетка поверх тельняшки. Короткая борода с проседью. На мощных руках татуировки «Дальнобой» и «Покоритель дорог». Откинул упавшую на нашем пути берёзу словно ветку. Михаил Ширманов — северодонецкий ангел спасения. Единственный работник «скорой помощи», который остался в воюющем городе, чтобы помогать людям. Перевязывать, зашивать, накладывать гипс и отвозить в больницу. Под постоянными разрывами снарядов. Он продолжает делать это и сейчас, в уже освобожденном городе, на территории завода «Азот», куда мы приехали с ним, чтобы эвакуировать последних оставшихся там людей и оказать помощь, если надо. Погрузили в автобус больного дедушку и вместе с другими северодончанами покинули территорию предприятия.

— Перед своим уходом с «Азота» они стращали нас, — делится со мной Валентина в цветастом сарафане. — «Вот придут чеченцы, тогда пожалеете». А мы обрадовались, — смеется женщина. — Были там и нормальные. Спецгруппа какая-то. Однажды они сидели, а я подслушала разговор. И один говорит: «Если люди нас так боятся, то давайте дадим им возможность самим решать свою судьбу». Это они между собой обсуждали, думали, что мы не слышим. И другие бойцы согласились с ним.