Дмитрий Жуков – ЮАР. Полная история страны (страница 4)
Итак, экспедиция Диаша доказала, что морской путь в Индию реален. Был приобретен бесценный опыт, который чуть позже с выгодой использовал Васко да Гама. Сам Диаш погиб в 1500 году при весьма трагических обстоятельствах. В составе флотилии Педру Алвариша Кабрала он принял участие в открытии Бразилии. В начале мая экспедиция, состоявшая из тринадцати кораблей, взяла курс от берегов Южной Америки на Африку. У берегов Черного континента шторм потопил четыре корабля, в том числе и тот, которым командовал Диаш.
В ходе триумфальной экспедиции адмирала Васко да Гамы в Индию (1497–1499) португальцы вновь получили возможность установить контакт с южноафриканскими туземцами. Это произошло в той же самой, открытой Диашем бухте Пастухов. Когда четыре корабля вошли в залив, несколько десятков готтентотов спустились к берегу. На этот раз общение было более плодотворным: когда да Гама бросил аборигенам горсть маленьких бубенчиков, они схватили подарки и пустились в пляс от восторга. Более того, было положено начало торговле: готтентоты с удовольствием отдавали португальцам браслеты из слоновой кости в обмен на шапочки и безделушки. Спустя пару дней появились еще две сотни аборигенов, гнавших перед собой волов, коров и овец. Матросы выменяли за три браслета жирного черного быка. После этого был воздвигнут падран и установлен большой крест, сделанный из запасной мачты.
Впрочем, дружеские отношения между туземцами и португальцами продолжались недолго: лишь только флотилия да Гамы снялась с якоря, чтобы продолжить дальнейший путь, готтентоты на глазах матросов уничтожили и падран, и крест.
Португальцы не предпринимали попыток колонизировать юг Африки, несмотря на то что булла Папы Александра VI от 1493 года предоставляла на это право. Причиной тому была крайне дурная репутация здешних мест.
В конце февраля 1510 года вице-король Португальской Индии Франсишку д’Алмейда по пути в Лиссабон произвел высадку в Столовой бухте с целью пополнения запасов питьевой воды (его флотилия состояла из трех кораблей – «Гарсия», «Белем» и «Санта Круж»). Моряки вновь встретили здесь африканцев, которых португальцы именовали «кафрами»[5] (в XVI–XVII веках так называли все племена, жившие к югу от рек Замбези и Конго; позднее было сделано различие между племенами западной части – готтентотами, а также бушменами, и восточной – бантуязычными народами, которых европейцы продолжали называть кафрами вплоть до начала XX века). Европейцы попытались установить контакт с аборигенами, а капитаны Педро и Хорхе Баррето во главе небольшого отряда даже посетили ближайшие деревни готтентотов, однако при этом один из матросов, по имени Баррос, загадочно пропал.
На следующий день, 1 марта, д’Альмейда возглавил рейд против туземцев и захватил в качестве заложников несколько голов скота и до десятка детей готтентотов. Аборигены пришли в ярость и атаковали португальцев. Те отступили к берегу в надежде добраться до кораблей. Однако ни одной шлюпки в бухте не было: капитан флагманского корабля, Диогу д’Унхос, отогнал их к пресноводному ручью, лежащему к востоку, чтобы наполнить бочонки питьевой водой. В итоге, д’Альмейда и еще 64 человека – половина экспедиции – погибли от рук готтентотов.
После этого европейцы очень редко нарушали покой берегов, заброшенных португальцами. Мореходы лишь изредка отваживались останавливаться у мыса Доброй Надежды, чтобы запастись питьевой водой. Она была настолько хороша и вкусна, что капитанам датских кораблей вменялось в обязанность доставлять бочку этой воды ко двору своего короля.
В 1614 году в Столовой бухте были высажены восемь преступников, высланных из Англии. Один из них, некий капитан Кросс, был убит туземцами, четверо других утонули, пытаясь выйти в открытое море на плоту, а трое оставшихся в живых вскоре были возвращены на родину, где они вновь оказались под судом за повторные кражи.
А в 1627 году два английских капитана, Роберт Шиллинг и Хамфри Фитцхерберт, вскарабкались на Львиный хребет и водрузили там штандарт британского монарха, объявив Столовую бухту собственностью короля Якова I. Политически эта акция в тот момент ничего не значила и была лишь проявлением бессмысленной удали.
Глава третья. Начало колонизации. Голландцы
К началу XVII века молодая Голландская республика достигла необычайного подъема. Политический, экономический, социальный и культурный потенциал нидерландской нации раскрылся стремительно и в потрясающем объеме. Впрочем, в последней четверти столетия это «золотое время» столь же стремительно и закончилось – Нидерланды не смогли выдержать суровой конкуренции с Британской империей.
В 1648 году подножие Столовой горы, возвышающейся над мысом Доброй Надежды, стало местом вынужденного пристанища для потерпевших кораблекрушение моряков голландского торгового судна «Харлем». Спасшиеся счастливчики обосновались на африканском берегу, не теряя надежды вернуться на родину. Благодаря своему упорству и удаче они не только не погибли, но и предприняли шаги для дальнейшей колонизации этого края. Погибшее судно возвращалось из Индонезии с грузом овощных семян, предназначенных для голландских огородников. Чудом спасенные во время шторма семена были заботливо посажены в землю, а выращенный из них урожай превзошел самые смелые ожидания.
Кроме того, голландцы сумели на основе торговли наладить мирные отношения с готтентотами (напомним, что они и дали туземцам это наименование) и дожить до того момента, когда почти через два года здесь бросил якорь другой нидерландский корабль, на борту которого находился судовой врач Ян ван Рибек. Рассказы соотечественников произвели на него глубокое впечатление, что и послужило началом новой, на этот раз вполне удачной колонизации юга Африки…
Ян ван Рибек – отважный и незаурядный человек, которому было суждено стать первым комендантом Капской колонии и «отцом-основателем» нации буров. Он родился в 1618 году в маленьком голландском городке Кулемборг и происходил из весьма респектабельного семейства: его дед по материнской линии был бургомистром, а отец служил морским капитаном. По окончании школы ван Рибек получил специальность цирюльника-хирурга и устроился на службу в Голландскую Ост-Индскую компанию. В 1639 году он стал помощником судового хирурга. К этому моменту первая фаза борьбы за пряности завершилась, и Голландская Ост-Индская компания вышла из нее победительницей. Она превратилась в самую богатую в мире коммерческую организацию, которой управлял могущественный Совет Семнадцати. Перед этими «владыками мира» и рискнул предстать Ян ван Рибек, чтобы предложить им обустроить на Капе перевалочную базу для пополнения запасов проходящих кораблей и облегчения торговли с Индией.
Директора компании внимательно выслушали ван Рибека и одобрили его план. Впрочем, не обошлось и без оговорок. К тому моменту в Северной Америке действовал аналогичный предложенному ван Рибеком пункт в Новом Амстердаме (позже он станет Нью-Йорком). Руководство компании было крайне раздражено тем обстоятельством, что служащие американской колонии стремились превратиться в буров, то есть свободных фермеров, фактически не зависящих от метрополии. Исходя из этого, Рибеку было строго наказано не допускать подобных явлений и ограничиться лишь созданием огорода и станции для выращивания скота. Рибек принял эти жесткие условия; впрочем, они были нарушены в первые же годы после начала предприятия.
В декабре 1651 года Ян ван Рибек и 90 добровольцев погрузились на три корабля – «Дроммедарис», «Райхер» и «Де Худе Хоп» – и отправились в далекий путь на юг. Ван Рибека сопровождали жена – Мария де ла Келлери и их годовалая дочь, а также две племянницы, Элизабет и Себастьяна ван Опдорп. Спустя семнадцать недель, 6 апреля 1652 года, они высадились в Столовой бухте, чтобы основать поселок Капстад (дословно – «город мыса»), позже ставший городом Кейптаун, столицей Капской колонии.
Поселенцы сразу же приступили к делу: первейшей заботой было возведение форта (с целью защиты от диких зверей и африканцев) и разбивка огорода площадью в двадцать шесть акров. В благодатную капскую почву были высажены семена овощей, доставленные в специальных бочонках с грунтом, – колонистам вменялось в обязанность обслуживание и снабжение проходящих мимо голландских судов.
Первоначальные посевные площади зерновых и овощей оказались недостаточны, поэтому, по предложению ван Рибека, в 1657 году компания освободила часть колонистов от службы. Им предложили заняться непосредственно земледелием, а в помощь с острова Ява была прислана первая партия рабов‑малайцев (по некоторым соображениям компания запретила обращать в рабство готтентотов, хотя многие из них со временем становились слугами и наемными работниками у поселенцев). Чуть позднее сюда начали ввозить невольников‑африканцев из Анголы и Гвинеи, а также с Мадагаскара.
В 1673 году в колонии было 53 черных раба. Первое время они жили здесь относительно сносно. Была даже открыта школа для невольников. Для того чтобы содействовать обращению последних в христианство (первый пастор Нидерландской реформатской церкви появился на мысе Доброй Надежды в 1665 году, и до 1778 года она была единственной легальной церковью в колонии), Рибек приказал выдавать им по стаканчику бренди и по две понюшки табака после каждой проповеди. Однако многие колонисты, укорененные в господствовавших тогда религиозных и расовых предрассудках, вообще считали, что «церковь не предназначена для негров, так же как и для грубых животных, которые вместе с ними делят тяжелый труд».