Дмитрий Жуков – Охотники за партизанами. Бригада Дирлевангера (страница 19)
По мнению К. Герлаха, основной моделью для многих акций, проводившихся на занятой территории Белоруссии, послужила операция «Бамберг»
1. Сосредоточение войск и образование большого «котла» диаметром от 25 до 30 км;
2. Сужение кольца окружения;
3. Очищение «котла» с помощью последнего концентрического удара;
4. Прочесывание местности в обратном направлении и осмотр района до второго исходного рубежа, в ходе которого внутренний район цели, включавший в себя населенные пункты и местных жителей, подлежал ликвидации[243].
При планировании оперативных мероприятий карательные меры предлагалось использовать после боевых действий, в конце третьей – в начале четвертой фазы операции. Также обращалось внимание на то, чтобы вывезти из района сельскохозяйственную продукцию. Ничего похожего раньше не делалось. Теперь следовало провести учет скота, запасов зерна и овощей. Реквизиции должны были проводиться в четвертой фазе, когда исчезнет потенциальная опасность партизанских нападений и захваченное продовольствие можно будет беспрепятственно доставить на специальные пункты.
В результате операции «Бамберг» полностью очистить район от партизан не удалось: народные мстители уклонились от прямых боев, использовали огневые засады для поражения живой силы противника. Жертвами экспедиции, прежде всего, стали гражданские лица – жители так называемых «партизанских деревень» (
В любом случае, операция «Бамберг» позволила на практике опробовать новую тактику ведения боя. Что касается насильственных действий в отношении местных жителей, то было очевидно, что подобная тактика носит двойственный характер. С одной стороны, сожжение деревень, вывоз сельхозпродукции лишал партизан возможности использовать ресурсы районов, превращенных в «мертвую зону». С другой – убийства мирного населения отрицательно влияли на имидж немецких властей, вынуждали людей бежать в лес. Шенкендорф учел этот момент, поэтому в следующих операциях, подготовленных в тылу группы армий «Центр», основной акцент по возможности делался на военных элементах оперативных мероприятий, на что, в частности, указывает привлечение большого количества сил и средств к операциям «Мюнхен» (
Поиск эффективных мер по противодействию белорусским партизанам продолжался. Шенкендорф, имея достаточную свободу в принятии решений, стремился сбалансировать военный и карательный сегменты. Он искал нечто среднее между решительными действиями войск и обоснованным наказанием партизанских сообщников. Но если в охранных соединениях еще как-то можно было остудить пыл наиболее радикальных офицеров, то в частях высшего фюрера СС и полиции – скорых на руку в проведении массовых экзекуций – господствовали другие взгляды на борьбу с партизанами.
В любом случае, отказаться от сотрудничества с СС Шенкендорф не мог. Напротив, к лету 1942 г. взаимодействие с фон дем Бахом стало еще теснее, чем раньше. При этом все попытки Шенкендорфа предостеречь эсэсовцев от ненужного кровопролития (так, он запретил им заниматься расстрелами партизанских семей), как мы увидим ниже, мало на что повлияли.
Итак, в начале лета 1942 г. части СС и полиции продолжали активно использоваться в борьбе с партизанами. Команда Дирлевангера со 2 по 5 июня вела бои в лесах под Оршей. Итогом операции стало уничтожение партизанской группы. Затем браконьеров перевели в район северо-западнее Орши, где они совместно с частями 286-й охранной дивизии участвовали в боевых действиях[246].
После возвращения в Могилев часть Дирлевангера во второй декаде июня подключили к операции «Потсдам» (Potsdam) в Кличевском и Кировском районах. Личный состав команды, а также 51-й и 122-й полицейские батальоны действовали на территории партизанского края. Бои носили ожесточенный характер и завершились прочесыванием местности. 15 июня 1942 г. была дотла сожжена деревня Борки Кировского района Могилевской области[247].
Расправа над населением деревни Борки неоднократно становилась предметом рассмотрения в воспоминаниях бывших участников партизанского движения, научных работах, публицистических статьях и художественных произведениях. Существует две версии событий. Согласно первой из них, опирающейся на немецкие документы, сожжение Борков было организовано после того, как партизаны напали на команду 51-го батальона, состоявшую из 19 человек. Команда сопровождала оперативную группу вермахта, проводившую поиск в районе шоссе Могилев – Бобруйск. В результате нападения 16 полицейских были убиты самым зверским образом. В тот же самый день (13 или 14 июня 1942 г.) «народные мстители» напали на взвод 122-го полицейского батальона. Было убито пять немцев, двое пропали без вести, и шесть получили ранения. В качестве возмездия и было решено провести «акцию по усмирению» [248].
По другой версии, немцы просто ворвались в Борки и уничтожили население за сотрудничество с партизанами, а деревню сожгли. Чтобы отомстить карателям, партизаны совершили нападение и истребили одну из групп эсэсовцев. По утверждению П. Викторчика, это были бойцы роты А. Антюха из 277-го отряда, а по версии бывшего командира 720-го отряда Г. Храмовича – засаду организовал 752-й отряд В. Ливенцева[249]. Бывший партизан, В.М. Ананич, участник боя, рассказал в 1970-х гг. А. Адамовичу, Я. Брылю и В. Колеснику следующее: «…Было их так человек шестьдесят. Эсэсовцы. Но что характерно – характерно было то, что когда мы брали их штыки, то они были в крови. Это была одна из групп, что участвовала в Борках…»[250]
Как показывают немецкие источники, партизанское нападение все же произошло раньше сожжения деревни Борки, поскольку сообщения о гибели полицейских поступили сразу из двух батальонов, 51-го и 122-го, хотя часто говорится только о сообщении из 51-го батальона, потерявшего 16 человек. Именно такая цифра фигурирует в отчете фон дем Баха. Почти те же самые данные зафиксированы в личном деле Дирлевангера: «…За убийство 17 полицейских проводилась операция в районе шоссе Могилев – Бобруйск»[251].
Деревня Борки состояла из нескольких поселков, среди них – Закриничье, Красный Пахарь, Дзержинский. В захвате населенных пунктов участвовали: особая команда СС Дирлевангера вместе со взводом коллаборационистов, 8-я айнзатцкоманда под руководством штурмбаннфюрера СС Гейнца Рихтера, подразделение русской криминальной полиции из Могилева (подчиненные шефа «русского СД» Андрея Лазаренко и начальника полиции Андрея Семенова), взвод 51-го резервного полицейского батальона и отделение НСКК (подразделения Национал-социалистического механизированного корпуса являлись вспомогательными формированиями вермахта). Приказ о том, чтобы подвергнуть население «специальной обработке», поступил накануне[252].
Сохранилось донесение Дирлевангера об акции в Борках от 16 июня 1942 г. В документе сообщалось: «Вчерашняя операция против Борков проходила без соприкосновения с противником. Населенный пункт был сразу же окружен и захвачен. Местные жители, которые пытались бежать, были расстреляны, причем трое из них носили оружие. В результате обыска установлено, что деревня партизанская. Мужчин почти не было, мало лошадей, повозок. Были найдены семь русских автоматов, три ручных гранаты, боеприпасы, два пистолета. Жители расстреляны, населенный пункт сожжен». Дирлевангер рапортовал: «Расстреляно жителей – 1112, плюс ликвидировано СД – 633. Всего: 1745. Расстрелянные при попытке к бегству – 282. Общее количество: 2027»[253].
Во время акции жителей либо убивали в домах, либо выгоняли на улицу, чтобы отвести к амбарам или в здание школы. Затем все строения подожгли. Согласно показаниям бывшего члена зондеркоманды, Ивана Пугачева[254], в поселке Закриничье немцы и коллаборационисты арестовали группу сотрудников местной вспомогательной полиции. Поскольку стражи порядка халатно относились к своим обязанностям, не вели борьбу с партизанами, их вместе с семьями расстреляли в одном из сараев [255].
Бывший член зондеркоманды, Альбин Ф., переведенный в штрафную часть из управления комплектования войск СС, 19 марта 1948 г. показал на суде, что происходило в Борках: «…Деревни брались в кольцо. Никого не выпускали и не впускали. Поля обыскивали и людей сгоняли в деревни. На следующее утро около 6 часов утра всех людей – это была большая деревня, около 2500 человек – детей, женщин, стариков погнали к четырем или пяти амбарам… Вскоре прибыл Дирлевангер с 10 солдатами, офицерами и остальными, и приказал: “Немедленно всех расстрелять”. Перед одним из амбаров он поставил четырех сотрудников СД с автоматами. Амбары открыли. Дирлевангер скомандовал: “Огонь!” В людскую массу стреляли из автоматов, без разбора, и неважно, кто это был – дети, женщины, старики. Было ужасно. Как только заканчивались патроны, заряжалась новая обойма. Никто не целился. Затем амбары закрыли. Сотрудники СД брали солому с крыши и поджигали амбары. Это была самая ужасная картина в моей жизни, которую я когда-либо видел. Никто не мог выйти из амбаров, пока они не рухнут. А Дирлевангер и его штаб стояли примерно в 50 метрах от амбаров с русским карабином. Когда тяжело- или легкораненые люди, охваченные огнем, пытались вылезти наружу, по ним вели стрельбу. Дирлевангер был во главе стрелков, не уходил, пока никого не оставалось в живых…»[256]