Дмитрий Жуков – Мы — переводчики (страница 7)
Первый латино-французский словарь был составлен в 1498 году. В 1538 году некий Робер Этьен составил франко-латинский словарь. Словарь — первый элемент механизации перевода.
Долгое время машина для перевода с одного языка на другой мыслилась чем-то вроде механизированного словаря. Встретил переводчик незнакомое слово, нажал соответствующие кнопки и получил его эквивалент на другом языке. Но для людей, не знающих языка, она все равно не годилась бы. Трудно было бы догадаться, что английское выражение «Don't pull my leg», которое в буквальном переводе звучит так «Не тяни меня за ногу», на самом деле означает «Не морочь мне голову».
В тридцатые годы преподаватель истории науки и техники Петр Петрович Смирнов-Троянский сделал заявку на свое изобретение — «машину для автоматического производства нуждающихся только в литературной обработке готовых печатных переводов с одного языка одновременно на ряд других языков». Однако ему выдали авторское свидетельство за № 40995 на «машину для подбора и печатания слов при переводе с одного языка на другой...», то есть на первый в истории техники механизированный словарь.
Это было механическое и с точки зрения нашей «электронной эры» очень медленно действующее устройство. Оно не получило распространения.
Но в автоматическом словаре П. П. Смирнова-Троянского уже была попытка решить некоторые лингвистические проблемы. Изобретатель исходил из того, что во многих языках порядок слов в предложении одинаков, и поэтому, если переводить слово за словом, смысл предложения можно понять. При каждом слове печатались его формы, а далее редактор должен был соединять набор слов в связный текст.
Если встречались слова омографы (то есть одинаковые по написанию, но разные по смыслу), то при них имелись такие указания:
Коса (песчаная)
Коса (девичья)
Коса (для косьбы)
Перевод (по службе)
Перевод (сочинения)
Перевод (стрелки)
Перевод (снимательной картинки).
В словарном поле машины Троянского помещалось 80 тысяч корней слов. Это много, если принять во внимание, что в русском языке 180 тысяч корней слов, а в английском — 200 тысяч[1].
Самые благие идеи могут казаться неуместными и даже смешными, если нет средств для их осуществления. Но когда средства появляются, эти идеи начинают свою вторую жизнь. Они обретают сторонников, в них могут сомневаться люди осторожные, но зачеркнуть и высмеять их уже невозможно.
В 1944 году была создана первая быстродействующая электронная счетная машина, а уже в марте 1947 года профессор математики Массачусетского технологического института Норберт Винер получил письмо, в котором были такие строки:
«Мне хотелось бы задать вам один вопрос. Одной из серьезнейших проблем, стоящих перед ЮНЕСКО, проблемой, от которой зависят мир и созидание на нашей планете, является проблема перевода, так как она влияет на общение народов...
Полностью признавая (хотя и не вполне конкретно представляя себе) семантические трудности, возникающие вследствие многозначности слов и т. д., я подумал, нельзя ли сконструировать вычислительную машину, которая могла бы переводить. Даже если бы она переводила только научный материал (где семантических трудностей заметно меньше) и если бы получался неотработанный (но понятный) перевод, то, мне кажется, этим стоило бы заняться...
Даже если не знать ничего из официальных источников относительно новых мощных механических методов, применяемых в криптографии, а лишь строить о них догадки и умозаключения — методов, которые, мне кажется, успешно применяются даже тогда, когда не известно, какой язык зашифрован, — эти методы, естественно, заставляют задуматься над тем, нельзя ли рассматривать проблему перевода, как проблему криптографии. Когда я смотрю на статью, написанную по-русски, я говорю: «Это написано по-английски, но закодировано неизвестными символами. Сейчас начну расшифровывать».
Думали ли вы когда-нибудь об этом? Как лингвист и специалист по вычислительным машинам, считаете ли вы, что над этой проблемой надо подумать?».
Письмо было подписано членом Американской национальной академии наук Уорреном Уивером.
И Норберт Винер, уже работавший над своей книгой «Кибернетика, или управление и связь в животном и машине», тотчас ответил Уиверу:
«...Что касается проблемы механического перевода, то, откровенно говоря, я боюсь, что границы слов в разных языках слишком расплывчаты, а эмоциональные и интернациональные слова занимают слишком большое место в языке, чтобы какой-нибудь полумеханический способ перевода был многообещающим... В настоящее время механизация языка... представляется весьма преждевременной...»
Винер, знавший возможности вычислительных машин того времени, сомневался, что в их память можно ввести сколько-нибудь полный словарь, не говоря уже о точном переводе слов во всех их значениях.
Какие же причины побудили Уоррена Уивера обратиться с письмом к Винеру? Во время войны Уивер имел доступ к проектированию вычислительных машин, знал их возможности, их логическую гибкость. Знал он и то, что вычислительные машины широко применялись в криптографии.
На мысль о возможности применения машин для перевода его натолкнул рассказ одного известного математика П., который в свое время учился в Стамбульском университете и знал турецкий язык. К этому П. пришел друг, тоже математик, и сказал, что он разработал новый способ дешифровки. Он попросил П. составить шифрованный текст, на котором можно было бы испытать этот метод. П. написал по-турецки небольшой текст и упростил его, заменив турецкие буквы
Самое интересное, что друг П. не знал ни турецкого языка, ни того, что текст был написан по-турецки.
Постараемся теперь проследить дальнейший ход мыслей Уоррена Уивера. Люди в разных концах света создавали и развивали свои языки в общем при сходных условиях и сходным путем. Лексика (слова) и грамматика у всех языков разные, а вот логический строй, по-видимому, сходен, то есть мыслят люди, говорящие на разных языках, по одинаковым логическим законам. Это делает возможной дешифровку текстов людьми, — не знающими языка, но разбирающимися в логических закономерностях.
Все это убеждало Уивера, что формально машинный перевод осуществим. Сомневался он в одном: будет ли такой перевод литературным? «Люди, чувствующие все красоты русского языка, — писал Уивер, — говорят, что совершенно бесполезно пытаться перевести стихи Пушкина на какой-нибудь другой язык — этого не сможет сделать не только вычислительная машина, но и самый способный поэт, владеющий обоими языками».
И он был уже согласен на малое. «Не очаровывать или услаждать, не стремиться к красоте или изяществу, а приносить большую пользу в повседневной работе, делать доступным
Уоррену Уиверу в то время было трудно представить, как быстро разовьются «способности» электронных машин.
А пока он нашел единомышленника — доктора Эндрю Бута, который в отделении профессора Джона Бернала в Биркбекском колледже Лондонского университета занимался проектированием и конструированием вычислительных машин. В 1948 году Уивер посетил Бута в Лондоне и с восхищением следил за его первыми попытками изучить проблему создания автоматического словаря. Словарь этот давал еще только по одному значению всех слов подряд, что, конечно, не было переводом в нашем понимании этого слова.
В письме слово — это ряд букв, отделенных от других букв пробелами или знаками препинания. Так мы выделяем слово. Значит, по этим же признакам его может выделить и машина.
А как осуществляется перевод слова, как находится его эквивалент в другом языке? Предположим сначала, что слово однозначно, и представим себе упрощенно работу некоего абстрактного автоматического словаря.
Как поступаем мы? Нам кажется, что, встретив английское слово, мы просто отыскиваем в своей памяти его русский эквивалент.
Значит, если мы поместим в «память» машины словарь, то, сопоставляя встреченное слово поочередно со всеми словами английского словаря и получая ответы «нет», мы в конце концов дойдем до полного совпадения всех букв и получим ответ «да». Против каждого слова в словаре стоит какое-нибудь число, обозначающее место эквивалента этого слова в русском словаре. Теперь легко найти его и вставить в русский текст.
Только машинный словарь построен не совсем привычно. Для того чтобы облегчить поиск нужного слова, он иногда строится сначала не по алфавиту, а по числу букв в каждом слове. В нем сгруппировались слова однобуквенные, двухбуквенные и т. д. А уже в каждой группе слова стоят по алфавиту.
Это делается для того, чтобы сократить время, которое затрачивает машина на поиск нужного слова. Ведь ей пришлось бы делать большое число сравнений, чтобы найти нужное слово.
Предположим, мы ввели в машину английское слово «and». Первый вопрос, который задается по программе, на русском языке прозвучал бы так: «В этом слове одна буква?» — «Нет», — ответила бы машина. «В этом слове две буквы?» — «Нет». — «В этом слове три буквы?» — «Да», — ответила бы машина. «Является ли первая буква слова буквой «а»?» — последовал бы вопрос. — «Да». — «Является ли вторая буква слова буквой «b»?» — «Нет»...