Дмитрий Жидков – Русь православная против дикого поля (страница 6)

Пленник понуро стоял у ствола дерева. Его ноги и руки прочно были привязаны к стволу. Дмитрий моментально достал нож и разрезал веревки. Мужчина сделал неуверенный шаг и покачнулся. Дмитрий подставил ему плечо и обхватив за пояс отвел его к телегам. Пленник шел, покачиваясь, то и дело останавливаясь.

– Прокляты нехристи, – простонал он, разминая затекшие конечности, – второй день держали связанным.

– Как тебя звать, – спросил Гордеев, присаживаясь рядом.

– Никифором Станило, кличут, – представился мужчина.

– Как же ты к ним в плен попал? – спросил Дмитрий.

– Да по глупости, – махнул рукой Никифор, – пошел я на охоту. Повезло мне. Секача завалил. Да расслабился после такой знатной охоты. Хлебнул медовухи, да заснул у костра. Проснулся от конского ржания. Бежать не куда стало. Окружили меня. Ну, я и схватился с одним из этих. Топором его зарубил. А он сыном оказался их хана. Ну вот меня убивать сразу не стали. Помяли немного, а потом связали, да так и таскают за собой. Видимо хотят хану на казнь отвезти. Я их, нехристей, давненько знаю. С князем нашим Мстиславом Романовичем походом в половецкие степи ходил.

– Неужели с самим князем Киевским? – не поверил Дмитрий.

– Да, – подтвердил Никифор, – не последним дружинником у него был.

– А чего же ушел?

– Так присмирели Половцы. С нашими князьями породнились, да и стали друг против друга науськивать. А те и рады. Пошли друг дружку бить по чем зря. А мне не по сердцу братоубийство. Вот я и ушел.

– Может оно и верно, – согласился Дмитрий, – а сколько этих – он указал на трупы половцев, – было.

– Пришло их почитай полсотни. Одного я зарубил, – начал считать Никифор, – пятерых они потеряли при налете на селение, от куда женщин привели…

– Семерых, – поправил его Дмитрий, – я там еще двоих достал.

– Ага, – согласился Никифор, – значиться семерых И тут столько же порешил. Ты гляжу тоже не промах. Сам то кто будишь?

– Зовут меня Дмитрием, – представился Гордеев, – а иду я из далекого края, страны Китая. Весть тревожную хочу передать князьям вашим.

– Это где же такая?

– За степями половецкими, татарскими и монгольскими. За горами кавказскими.

– Далече, – хмыкнул Никифор, – чтобы в такую даль идти серьезна причина надобна.

– Причина серьезнее не куда. Но о ней я тебе позже поведаю. Сейчас нужно с этими татями разобраться. Не слыхал ли ты куда они помчались.

– Слыхал, усмехнулся Никифор, – я их бесовский язык немного понимаю. На обоз купеческий напасть решили. Говаривали, что он не далече от сюда. Вот они и поскакали туда, оставив число малое на охрану пленников и добычи.

– Ну что же. Осталось их около тридцати пяти, – посчитал Дмитрий – да там, надеюсь их потреплют. Да с поклажей они возвращаться будут. Надобно их на пути встретить, да напасть внезапно. Ты со мной Никифор?

– С тобой, – согласился Станило, – ты мне жизнь спас. Теперь я завсегда с тобой буду.

– Ну и ладно, – с облегчением сказал Дмитрий, – давай отправим женщин домой, а и встретим татей Половецких, что бы им боязно стало на Русь соваться.

Ночью решили не идти. Небо покрыли темные свинцовые тучи и стал накрапывать мелкий осенний дождь. В темноте в лесу можно было спокойно переломать все кости, свалившись в яму или овраг или споткнувшись о какую-нибудь корягу. Да и зверья, чувствовавшего себя в ночном древне русском лесу хозяевами, хватало. Не наступили еще те времена, когда человек в полной мере заявил свое первенство. Но и в далеком двадцатом веке, не каждый, даже вооруженный до зубов, охотник рискнул бы сунуться в ночной лес.

Спасенные женщины полностью оправились от пережитого страха. Они на перебой благодарили своего спасителя. Каждая пыталась расцеловать его. Дмитрий не знал как ему отбиться. Спас его Никифор.

– А ну прекратить! – неожиданно крикнул он – Вы своей благодарностью человека на части порвете. Идите лучше еду приготовьте.

Женщины встрепенулись и бросились разбирать мешки и кули сложенные на телегах. Там было найдено все необходимое. Скоро над костром, в подвешенном над огнем котле, варилась каша. Женщины раскладывали на разосланной по земле холстине, хлеб, лук, холодное варенное мясо. Когда все было готово к импровизированному столу подошел Станило. Он снял с огня котел и поставил на землю. Взяв приготовленную ложку он важно зачерпнул кашу и отправил ее в рот.

– Хороша, – с удовольствием крякнул он, прожевав кашу, – ну что стоишь иди трапезничать.

Дмитрий неуверенно посмотрел на стоящих в стороне женщин.

– Не бери в голову, – махнул рукой Никифор, – они опосля поедят.

Ни чему больше не удивляясь Дмитрий сел рядом с Никифором и взяв ложку начал есть. Еда была хоть и простой, но очень сытной. Пока мужчины утоляли голод женщины стояли около телег и негромко переговаривались. Скоро Гордеев почувствовал, что наелся. Он и Никифор встали и отошли в сторону. Тут же к котлу подбежали женщины и стали есть.

– Ну рассказывай, – промолвил Станило, – что за беда приключилась, отправившая тебя в такую даль.

Дмитрий немного помолчал., обдумывая, что сказать. Не говорить же, что он свалился из будущего. Могут не понять. В принципе он уже придумал легенду, с которой явиться к какому-нибудь из русских князей.

– В далеких монгольских степях, – начал он, – появился воин по имени Тимучин. Со своими воинами он покорил все кочевые племена и двинулся на юг в Китай. Его орды не знают страха и жалости. И вот теперь его лучшие полководцы пришли в Половецкие степи. Но они не намерены останавливаться и скоро нападут на южные Русские земли.

– Вон оно как, – задумчиво проговорил Никифор, поглаживая свою бороду, – слыхал я, что половцам хвост прижали. Но кто и от куда пришли мне не ведомо было. Значит говоришь на Русь они думают идти.

– Да, – сказал Дмитрий, – и если им сейчас не дать хороший отпор, если они смогут захватить хоть один город, то скоро вся их орда двинется в русские земли. А остановить их можно только сообща.

– Не вовремя беда пришла, – пригорюнился Станило, – нет единства среди князей русских. Междоусобицами заняты.

– Вот я и хочу переубедить их. Ну либо хоть с одним князем договориться.

– Что же, – решился Никифор, – помогу я тебе во всем. Можешь полностью на меня положиться.

Охранять лагерь решили по очереди. Первым на пост заступил Никифор. Дмитрий отошел к телегам, расстелил какую то дерюгу и лег, накрывшись своей курткой. Сон свалил его сразу же. Он как будто провалился в пустоту. Когда его разбудил Никифор, Дмитрий подумал, что спал он не более нескольких минут. Но оказалось, что прошло уже четыре часа и было его время заступать на пост. Дмитрий поднялся, сделав несколько упражнений, размял мышцы и обтер лицо холодной водой в конец сбросив остатки сна.

Несколько часов все было тихо. Гордеев несколько раз обошел периметр, собрал хворосту и подбросил его в огонь. В сложившейся ситуации в этой глуши опасаться нужно было животных, чем людей. Вдруг Дмитрий увидел, что лошади, привязанные к телегам со стороны леса, начали нервничать. Они перестали жевать траву и застыли в оцепенение навострив уши. Затем лошади зафыркали и стали вставать на дыбы, стараясь порвать привязь. Из леса послышался вой. Дмитрий увидел, как вдоль кромки леса промелькнули тени. Гордеев схватил из костра пылающую головню и подошел к спящему Никифору.

– Вставай, – растолкал он друга.

– Что случилось? – спросонья спросил Станило, протирая глаза.

– Кажется, волки пожаловали! – подняв повыше пылающую ветку, воскликнул Дмитрий.

Никифор моментально проснулся и вскочил на ноги.

– Где они? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

Тени зверей продолжали метаться вокруг лагеря. Серые шкуры волков начинали светиться, попадая в резкие смолянистые тени раскидистых елей, и если бы не ледяное дыхание, оседавшее колючими сверкающими иголками на жесткой хвое, можно было подумать, что стая бесплотных призраков несется по ночному лесу.

Вдруг из леса выскочило три волка довольно приличных размеров. Они бросились на одну из лошадей и принялись ее терзать, пытаясь разгрызть ей глотку. Лошади заржали и стали бешено дергаться, пытаясь сорваться с привязи. Тут же проснулись женщины.

Они завизжали и бросились к костру, хватая из огня объятые племенем палки. Гордеев выхватил саблю и выше поняв пылающую ветку и бросился на волков. Он сходу ткнул головней в бок одному из волков и рубанул его клинком. Раздался визг. Раненый зверь поджав хвост отполз в лес. Два других зверя оскалив клыки стали бросаться на человека. Тяжелое дыхание со свистом и хрипом вырывалось из оскаленных пастей, ядовитая слюна кипела на зубах. Мощные лапы взрывали землю. Дмитрий старался не стоять на месте. Он постоянно перемещался и наносил удары саблей, пытаясь достать волков. Но они постоянно уходили от ударов отпрыгивая то назад, то в бок. Краем глаза Дмитрий видел, что Никифор схватился с двумя другими волками, выскочившими из леса с другой стороны.

Громадные клыки вожака волков со стальным лязгом щелкнули в напрасной злобе, глаза полыхнули бешеным желтым огнем. Ему ни как не удавалось дотянуться до человека. Второй волк не захотел больше ждать. Кровожадно зарычав, он бросился на человека. Дмитрий выбросил вперед клинок. Навстречу волку сверкнула слепящая стальная молния, рычание перешло в захлебывающийся кашель, потом в невнятное бульканье, и зверь с пронзенным горлом, заливая траву кровью, покатился по земле, слабо дергаясь. Но и Дмитрий допустил ошибку. Его оружие застряло в теле волка и он, стараясь его удержать, потерял равновесие. Вожак мгновенно бросился на человека, повалив его на землю. Дмитрий успел перехватить зверя за горло, не давая дотянуться до своего горла. Гордеев чувствовал, что теряет силы. Острые клыки уже щелкали почти у самого лица. И Дмитрий рискнул. Он отпустил одну руку, дотянулся до сапога и выхватив кинжал несколько раз ударил им в бок волка. Зверь заскулил и упав на бок некоторое время перебирал лапами, а потом затих.