Дмитрий Жидков – Русь православная против дикого поля (страница 8)

Покинув с раннего утра Оргощ, обоз двинулся по дороге, которая вела вдоль речки Белоус, поворачивая в след ее изгибам. Лес вокруг стал гораздо реже. Скоро и погода испортилась. Ветер согнал тучи и заморосил осенний дождь. Дмитрий моментально вымок не смотря на свою куртку и предоставленную боярином накидку. Дорога тоже размокла и телеги стали застревать Несколько раз пришлось останавливаться и помогать вытаскивать застрявшие теги. Ехать промокшим на холодном ветру было не очень приятно, но обоз и так задержался из-за раскисшей дороги, а сотник Захар хотел достичь Чернигова уже в этот день.

Так они и ехали по берегу реки. Ближе к полудню небо прояснилось и выглянувшее солнце немного согрело путников. Скоро они въехали в обжитые районы Черниговского княжества. А там, слева и справа, вперемешку с лесом уже стали появляться поля, изредка распаханные и засеянные, да одинокие деревеньки в три дома. В полях еще работали крестьяне, а на лугах косари спешили до заката и нового дождя убрать сено. Благо на дворе стояла ранняя осень, и травы еще были высокие. А там, слева и справа, вперемешку с лесом уже стали появляться поля, да одинокие деревеньки в три дома. В полях еще работали крестьяне, а на лугах косари спешили до заката и нового дождя убрать сено. Благо на дворе стояла ранняя осень, и травы еще были высокие.

Когда солнце начало клонится к горизонту, дорога стала виться между множеством курганов.

– От куда здесь столько курганов, – удивился Дмитрий.

– Ты человек не местный, отколь тебе знать, – начал объяснять Никифор, – это могилы древних князей и знатных дружинников. Их тут почитай около двухсот. Ныне курганов более не сыплют, церковь запрещает.

– Могилы говоришь, – проговорил Дмитрий, – слыхал я про землю далекую Египет, так там для захоронения своих правителей строили каменные пирамиды. Так там вместе с фараонами захоранивали богатства несметные, лошадей и рабов.

– На счет Египта ничего не скажу, не знаю, – усмехнулся Никифор, – но и в здешних курганах золотишка и серебра хватает. Князья черниговские завсегда богаты были.

Вскоре обоз выехал из кольца курганов и вполз на высокий холм. Тут Дмитрий и увидел Чернигов.

Перед ним на высоком холме, окруженном глубоким рвом и спускавшемся тремя огромными выступами к широкой реке, что плавно изгибалась за ним, раскинулся необъятный город. Других городов древней Руси Гордеев еще не видел, но этот производил впечатление. Чернигов был огромен. Разделенный на три четкие части, каждая из которых имела высокие крепостные стены с островерхими башнями и дополнительную защиту в виде рвов, отделявших одну от другой, город был застроен великолепными храмами, маковки которых блестели на солнце и были видны даже отсюда. Кроме храмов было в нем множество каменных палат и строений, о назначении которых неискушенному еще Дмитрию было сказать трудно. По всей видимости, эти величественные сооружения из камня с арками и колоннами были княжескими палатами, да домами его ближайших бояр-советников, а может, и духовенства. Насколько помнил Дмитрий из истории, города в Руси 12–13 века, были в основном деревянные и он не предполагал увидеть столь большого количества каменных домов. Их было трудно сосчитать. Впрочем, все храмы и каменные палаты были собраны в одном месте – кремле, под княжеской защитой. В сопредельной части уже стояли постройки из дерева и дома попроще, для ремесленников и работного люда, а то и вовсе худые. Город был также окружен многочисленными предместьями, среди которых тоже можно было разглядеть как немало резных боярских теремов, так и бесчисленное множество покосившихся избушек с полуобвалившимися крышами. Огромную разницу между роскошью и бедностью здесь никто особенно и не скрывал.

– Вот он значит какой Чернигов?! – восхитился Дмитрий, вспомнив, что его предки были от сюда.

– Он самый, – поглаживая бороду подтвердил Никифор, – знатный город у Мстислава Святославовича. Богатый.

– Сколько же здесь народу обитает? – поинтересовался Дмитрий обозревая город растянувшийся на огромном пространстве.

– Точно сказать не могу, – ответил Никифор, – но думаю тысяч сорок, а то и все сорок пять наберется.

– Так значить и дружина у князя большая должна быть – сразу же о своем подумал и высказал мысль в слух Гордеев.

– Дружина у Мстислава Святославовича большая, – согласился Никифор, бросив взгляд на проезжающих мимо ратников, – и сильная. Много опытных воев у него служит. Соседи его уважают. До самой Византии князья Черниговские доходили, да дань брали. Теперь грузы туда возят, да торгуют без пошлины. Так то вот!

Дмитрий ничего более не сказал думая о том, что судьба его привела именно в Чернигов. Если убедить князя, то может и появиться шанс в предстоящей битве.

Обоз медленно сполз с холма и скоро через перекидной мост миновал ров и въехал в город.

Улочки в примыкающем районе града оказались узкими. Они проходили между длинными амбарами и другими хозяйственными постройками. Обоз занял почти всю ширину дороги, заставляя многочисленных прохожих, спешивших по своим делам, прижиматься к стенам. Проехав несколько небольших площадей, к которым сходилось несколько улочек, обоз двинулся в сторону кремля. Гордеев понял, что боярин Наум Еремеевич не простой человек, а скорее всего, приближен к князю. Может даже входит в боярский совет. Поэтому жить он должен не далеко от княжеских палат. Догадка Дмитрия оказалась правильной. Узнав боярина и сотника Захара, стража около ворот кремля беспрепятственно пропустила обоз. С ним проехали Гордеев и Станило. Здесь было много церквей и боярских каменных зданий. Сотник со своими людьми поскакал в сторону княжеского дома и исчез из вида, въехав во двор.

Свернув на право от княжеского хором, обоз, проехав несколько домов и въехал во двор боярина. Узнав в дороги, что Дмитрий пришел из дальних стран, Наум Еремеевич с радостью пригласил своих спасителей погостить у него.

Его дом ничуть не уступал роскоши княжеского здания. Он был двухэтажный. Потолки были высокими, потому дом казался еще выше. Снаружи все здание было украшено арками и резьбой. Дом был выстроен из кирпича. Палаты располагались так, что одним фасадом с окнами выходили на улицу, хотя крыльцо по-прежнему глядело во двор. Это было по тем временам новшеством: перемещение дома из глубины двора на "красную линию" улицы серьезно нарушало замк╛нутость жизни городской усадьбы.

Как только обоз въехал на двор, на расписном крыльце показалась боярыня Изяслава с детьми. Наум Еремеевич слез с повозки и пошел в сторону крыльца. Он обнял и расцеловал жену. Затем, здороваясь, к отцовской руке подошли дети, двое мальчиков десяти и двенадцати лет. Спустилась из своей светелки и дочь боярина Любава. Русская красавица сразу запала Дмитрию в душу.

Это была красивая девушка, быть может, не более красивая, чем некоторые другие. Ее правильное личико могло растрогать тонкой чистотой очертаний; каждый изгиб, каждая выпуклость этого лица, чуть вздернутый носик, пухлые чувственные губы, большие невинные глаза с длинными ресницами и тонкими серповидными бровями, все подчеркивало ее миловидность. Лицо у нее было юношески свежим, как будто она только что умылась росой, и чистым блеском предрассветных звезд лучились ее голубые глаза, но в них таилась зрелая мудрость, которую дает только жизненный опыт.

Голову покрывал кокошник расшитый жемчугом Длинные темно русые волосы были заплетены в косу. Она была невысока ростом, но казалась высокой – так строен был ее тонкий стан. Одета она была в тонкий, не по погоде розовый сарафан.

Дмитрий видел с какой любовью она обняла отца. А он с не меньшей нежностью погладил дочь по волосам и поцеловал в лоб. Сразу было видно, что это самая любимое и дорогое, что у него есть.

Боярыня сразу же принялась жаловаться мужу на сыновей и не расторопных холопов, которые не могут за ними уследить.

– Вот недавно сбежали на торг, – причитала боярыня, – да шапку там потеряли! Там в толчеи и голову потерять не долго. Коней видите ли хотели посмотреть. Своих, что ли нету? Вон иди в конюшню и гляди сколько душе угодно! Да и других забав хватает. Так нет, все норовят со двора сбежать.

– Это они к своим друзьям бегут, – вставила слово Любава, – а друзья у них кто? Сапожники, да кожевники.

– А ты знай в своей светелке сиди, да женихов выглядывай, – по доброму рассмеялся Наум, щелкнув пальцем по носу дочери, – и не суй свой длинный нос куда тебя не просят. А то он у тебя еще длиннее вырастит. И вовсе без жениха останешься.

Любава зарделась, опустив голову.

– И вовсе он у меня не длинный, батюшка, – прошептала она, – а женихов сейчас порядочных мало…

– Ладно, родные мои. Потом о делах домашних поговорим. Хочу познакомит вас с мужами достойными, – он указал в сторону Дмитрия и Никифора, скромно стоящих в сторонке. – Это вот Дмитрий, посланник страны далекой. К князю нашему с срочным делом прибыл. А с ним Никифор, бывший сотник князя Киевского, во всем ему помогает. Если бы не они, не бывать мне живу и не ведать родимой сторонки.

От этих слов боярыня охнула и, схватившись за сердце, села на ступеньку.

– Да как же батюшка?! – испуганно взмахнула руками и Любава.

– Да вот, так! Налетели на нас внезапно степняки. Порубали охрану мою. Думал все, пришел мне конец. Но тут из леса вылетели други мои и как начали рубать нехристей. Да так напугали их, что они сбежали в спешке.