Дмитрий Жидков – Русь православная против дикого поля (страница 21)
Вечер прошел оживленно и весело. Превосходное настроение задавало тон всему празднику. Много смеялись, немного танцевали. Хмельные напитки лились рекой.
Наконец они оказались в спальне. Скинув одежду, ничего не стесняясь, они минуту стояли, любуясь друг другом, а потом провалились в бездну наслаждений.
Уровень воды в конце апреля 1223 года был очень высокий для Десны. Множество ладей вышли из Чернигова. Вереницей они следовали друг за другом по течению в сторону Днепра. Гордеев стоял на носу своей ладьи, наслаждаясь красивейшими картинами, которые открываются за каждым Деснянским поворотом. Живописные берега реки покрыты лесом, то в плотную подходящим к ней, то уходя в сторону к горам. Сосна сменяется дубом. Затем идет смешанный лес, потом снова сосны. Правый берег высокий, местами до сорока метров, поросший густым кустарником. На левом берегу песчаные пляжи, вдающиеся в воду широкой косой. Река разветвляется на множество рукавов, образуя заливы и озера. За каждым поворотом открываются все новые картины. Вначале по берегам реки шли сытые Черниговские деревни с большими стадами скота, крепкими домами. Черниговские крестьяне стояли крепко, на улицу глухие стены, дома за оградой.
Первый день караван чинно шел по реке. Несмотря на то, что течение было довольно быстрым, на всех ладьях подняли паруса. По пути часто встречались мелкие рыбацкие лодки, да плоты. Шли они обычно вереницей с небольшими промежутками. То сплавляли лес. Здесь кормчем, приходилось не зевать. Налетев на такой плот можно было запросто пробить борт. Освобожденные от гребли, ратники занимались своими делами. Одни чистили и точили оружие, другие начищали до блеска шлемы. Чинили доспехи и зашивали суровыми нитками одежду.
Дмитрий ничего ни чинил и не начищал. Он стоял у борта, с грустью вспоминая расставание с Любавой.
Перед выступлением Мстислав Святославович с князьями и воеводами горячо молился в Борисоглебском соборе. Епископ отслужил напутственный молебен. Затем он простился с супругой и детьми и выехал к войску. Оно запрудило все улицы и площади. Священники и диаконы осеняли крестами и кропили ратников.
Полки представляли величественное зрелище. Над войском во множестве развевались знамена на высоких древках; поднятые вверх копья имели подобие целого леса.
Все Черниговское население высыпало на проводы ополчения. Женщины голосили, расставаясь со своими мужьями и родственниками.
Ударили бубны, затрубили трубы, и войско стало грузиться на ладьи.
Как и многие женщины, Любава пришла провожать мужа в поход. На пристани она горько плакала, прижимаясь всем телом к Дмитрию и положив ему свою голову на плечо. Чтобы хоть как-то ее успокоить Гордеев старался говорить только ласковые слова.
– Ой ты милая моя Любавушка, – говорил он целуя ее лицо, – от чего грустны глаза твои ясные? От чего ты пригорюнилась, от чего так родная печалишься? Не пусти мы ворогов на землю нашу. Обещаю тебе, что вернусь я с поля бранного…
– Возьми, милый – немного успокоившись тихо сказала и протянула образок с изображением какого то святого, – он защитит тебя.
Гордеев не стал отказываться и взяв образок с продетым через него шнуром, надел на шею, спрятав под кольчугу…
– Что задумался?
Гордеев очнулся от своих воспоминаний и оглянулся, увидев стоящего рядом Никифора.
– Что-то помирать не охота, а теперь тем более.
– Ну это мы еще поглядим, – уверенно проговорил Никифор, – вон какую силищу князь наш собрал. Да и остальные князья не меньше приведут.
– Сила то большая, – согласно кивнул Гордеев, – но нет единства среди князей. А это только на руку монголам. Они умеют пользоваться слабостями врага, уж поверь мне.
– Ничего, дай бог и с твоими монголами совладаем.
Дмитрий только горько усмехнулся. Кому, кому, а ему то было доподлинно известно, что стало с русским войском в настоящей истории. Но сейчас-то он приложит все силы, чтобы не допустить повторения событий. Теперь ему было за что бороться.
Весь день караван двигался вниз по течению. К вечеру над водой появился легкий туман. Пока не пришло время ночевки, дружинники развели на установленном посредине ладьи поддоне костер и жарили на нем куски мяса. То и дело от костра слышался дружный хохот, видимо кто-то рассказывал веселую историю. Дмитрию стало интересно, чем развлекались в этом времени и он подошел поближе. Вокруг костра сидело пять человек. Еще столько же стояли неподалеку.
– А вот еще история, – весело рассказывал один из ратников, молодой парень по имени Горислав – жил в нашем селе мужик, по имени Иван и была у него жена Арина, ленивая до жути. Как то послал Иван жену рожь жать, а сам дома остался. Пришла Арина в поле, выбрала себе местечко в тенечке и спать легла. Выспалась и вернулась домой. "Что, жена, – спрашивает муж, – много ли сегодня выжала?" – "Слава тебе Господи, одно местечко выжала". – "Ну, это хорошо! – думает мужик. – Одна полоса, значит, покончена". На другой день опять пошла Арина в поле; выжала местечко и проспала до вечера; и на третий день – то же самое, и на четвертый – то же самое; так всю неделю и проволочила. Пора, думает мужик, за снопами в поле ехать; приезжает – а рожь стоит вся нежатая; кое-где, кое-где выжато местечками, да и то такими, что только человеку улечься. Стал жену искать и видит: лежит она на одном местечке да так-то храпит! Мужик сейчас домой, захватил ножницы, патоки и пуху; воротился на жниву, остриг свою бабу наголо, вымазал ей голову патокой и осыпал пухом; сделал все это и воротился на деревню. Вот Арина спала, спала, да, наконец, и проснулась; хватилась рукой за голову и говорит сама себе: "кажется и я это, а голова не моя! Пойду домой, коли собака признает то это я! Пришла она к дому и спрашивает: "что Арина дома?", а Иван ей в ответ: "дома!". Тут и собака выскочила и увидав такое чудище стала лаять. Арина убежала в лес и целые сутки бродила там…
– И что? – спросил кто-то из слушателей.
– Простил конечно ее Иван. После этого она работящей стала и мужа никогда не обманывала…
Гордеев тихонько отошел к борту. Глянув вперед он увидел, что река делает очередной поворот, а за излученной открывается широкая бухта. Но это было слияние притока и Десны. Дмитрий глянул на ратника, который стоял на носу ладьи, вглядываясь в недалекий берег. Он искал место для ночлега. Скоро туман поднялся над водой почти скрыв ладьи. Но Дмитрий успел заметить, как идущие впереди суда сворачивают в сторону берега. Ратники взялись за весла, и скоро их ладья уткнулась в песчаный берег. Наскоро перекусив и выставив охрану, Дмитрий лег на постилку из веток и лег спать.
Ночь прошла быстро. Едва забрезжил рассвет, продолжили путь. Ладьи быстро скользили по ровной речной глади. Берега вокруг были болотистыми и пустынными. Вдали от городов селились редко. К середине дня им повстречался купеческий караван. Завидев двигающиеся им навстречу военные суда, купцы, благоразумно причалили к берегу, пропуская опасных встречных.
Ветер дул попутный. К вечеру караван уже входил в Днепр. Заночевали недалеко от Вышгорода. В этот раз в город не заходили.
Утром немного задержались. Одна из ладей прочно встала на мель. Пришлось собирать людей и всем миром сталкивать ее на глубину. Наконец отправились дальше. Оставив позади Киев, караван продолжал путь.
Погода стояла прекрасная. На небе не было видно не тучки до самого горизонта. Днепр река сюрпризов: крутые повороты, бесконечные зигзаги. При огромной ширине, имеются много перекатов и мелей. Поэтому шли с большой осторожностью. Берега вокруг были пустынными, но производили чарующее впечатление. Глубокая долина реки поросла на правом крутом берегу дубовыми рощами. Левый берег изобиловал заливными лугами.
Пройдя по Днепру не малое расстояние, Дмитрий увидел с право небольшую речку. Вдоль реки виднелись огромные земляные волы. В свое время Гордеев слышал древнюю легенду о том, что богатырь Никита Кожемяка победил громадного змея, запряг его в плуг и пропахал им длинную борозду вдоль Днепра. Так, якобы, возникли земляные волы, получившие название Змиевых. После того, как змей дотащил плуг, он издох. С тех пор реку стали называть Стугна, (в переводе с украинского стонать). Но Дмитрий придерживался другой версии. В древней Руси Змиевые волы были линией обороны от степняков. В 1093 году произошла Трипольская битва между русичами и половцами.
Русское войско потерпело поражение и бросилось бежать к Стугне. При переходе через реку на глазах у князя Владимира Мономаха утонул его брат Ростислав, князь Переславский. На берегах реки еще долго раздавались стоны раненых и умирающих русских воинов.
Караван двигался еще несколько дней. Дмитрий так уже привык к водному путешествию, что не заметил, как их плавание подошло к концу. Когда над Днепром стали сгущаться теплые южные сумерки, река сделала плавный поворот на восток, и взору Дмитрия предстал пологий берег с установленными на нем длинными пристанями. Места, чтобы пристать ладьям, было хоть отбавляй. Здесь свободно могли брось якоря хоть тысячи судов.
Именно эту излучину и выбрали на совете князья для общего сбора своих войск. А называлась она Зарубом.