Дмитрий Железняк – Караванщики Анвила II (страница 12)

Задние ряды мертвецов двинулись в сторону зверя, увлекая за собой остальных. Дерден тут же бросился в атаку. Он молотил булавой так, словно управлялся легкой деревянной киянкой. Зеленый не отставал. От тактики редких и точных уколов вор перешел к рубящим ударам, опасно сократив дистанцию.

Оборотень ловко спрыгнул на землю и рывками бросился на противника. Был он намного крупнее обычного льва и без труда бил по головам огромными когтями на передних лапах. Его не смущала тухлая кровь, и массивные челюсти смыкались на мертвой плоти. Сокрушительные удары отрывали конечности, а стальные, будто тески, укусы, разрывали тела на части. Чем больше восставших уничтожал Каир, тем больше нежити стремилось к нему.

Дерден, наконец, добрался до воспитанника. На нем еще громоздилось около десятка мертвецов. Сквайр бросил щит и хватал их свободной рукой, стаскивая с рыцаря, а после добивал. Зеленый последовал его примеру, и через минуту тело Гильдарта, залитое темной кровью, лежало на песке среди вновь убиенных трупов.

– Мертв… – паренек обомлел.

– Не уберег… – Дерден выронил булаву и опустился на колени.

– Ну нет. В этой пустыне я не сдохну, – едва послышалось из-под шлема.

Кипучий на коленях добрался до головы воспитанника и бережно стянул с него шлем, уложив голову себе на колено.

– Чего это? – Гильдарт недоумевая смотрел оруженосцу в глаза.

– Да… это я так… – сквайр смахнул накатившую слезу.

– Придавили маленько, но доспех не прогрызли, твари. Помогите подняться!

Все еще слышались звуки боя, но нежить, наступавшая на льва, совсем позабыла о троице, будто оборотень казался более привлекательной пищей.

Гильдарт поднялся. Принял из рук Зеленого меч и щит, а после повел людей в атаку. Они смяли тыл мертвецов и через минуту доканчивали тех, кто еще шевелился на песке.

Каир принял человеческий облик и обернулся в халат. Дознаватель как раз привел животных обратно.

– Хех, – ухмыльнулся Барк, а я уж думал придется искать новых защитников.

Дерден зло посмотрел на него, но промолчал. Они втроем сидели на земле, переводя дух.

– Тебя укусили?! – озабоченно и даже грубовато начал подошедший оборотень.

– Вроде нет, – рыцарь пожал плечами.

– Быстро! Нужно снять панцирь и осмотреть, – он перевел взгляд на остальных. – Живо! Вы тоже.

– Э, что за дела? – Зеленый с недовольным видом поднял голову.

– Эта нежить необычная. Ее укус способен убить. А после смерти ты станешь таким же гниющим, ходячим трупом со светящимися глазами, и я разобью тебе голову. Ну! – Каир прикрикнул.

Герои переглянулись и принялись осматривать себя. После оруженосцы помогли снять доспех и внимательно осмотрели господина.

– А что за свечение, кстати? – спросил Барк, пока раздевали Гильдарта. – Гильдии Хранителей неизвестна нежить, излучающая из глаз сине-зеленый свет.

– А мне неизвестна гильдия Хранителей, – холодно ответил ашахит.

– Куда пропала твоя учтивость?

– Ты прав о, сын проницательности, моя вежливость ныне сменилась тревогой. Мой горячий ашахитский характер поспешил этим воспользоваться, но дело очень важное. Эта нежить, – он качнул головой в сторону трупов, – результат проклятия, которое ниспослано на эту землю.

– Проклятия всегда кем-то созданы, – вмешался Гильдарт натягивая рубаху. Его правый бок все еще прикрывали свежие бинты.

– Верно о, отец мудрости. Слышал ли ты когда-нибудь о Шепчущем Палаче?

Услышав имя, Зеленый выронил из рук стальной нагрудник, за что получил нагоняй от Кипящего, но совершенно не обратил на него внимания. У вора тряслись руки.

– Хех, – де Кран скептически усмехнулся, – очередная местная байка.

– Ну, про призрака-льва оказалась не такая уж и байка, – Дерден пожал плечами.

– Неужели еще остались его последователи? – Барк заметно напрягся.

– Остались и множатся.

– Что еще за Палач? – рыцарь уставился на Энтони.

– Его имя всегда стараются произносить шепотом, чтобы не накликать беду… – дрожащим голосом вмешался Зеленый. – Его символ– это жуткий лик иссушенного человека, искривленный в ужасе.

– А малец не такой уж темный, – продолжал Барк. – Обычно лик Палача изображали на черном фоне, иногда добавляли окровавленный кинжал или стрелу. «Пожрать, умертвить и утопить этот мир в боли, дав начало новому» – это произносили все фанатичные последователи Шепчущего Палача, которых удавалось захватить и с пристрастием допросить. Дознаватели, проводившие допросы, утверждали, что подсудимые испытывали наслаждения от пыток и насмехались над палачами.

– Бог убийств, страданий и боли, – вор перешел на шепот. – Покровитель неразумной нежити, живодеров и серийных убийц... Мёртер…

– А, кажется я что-то слышал об этом на уроках религии. Капеллан из замка Фонтенель говорил вроде, что какое-то запретное и забытое учение, несущее угрозу всему живому.

– Не такое уж забытое, – Барк тоже понизил голос. – Ходят слухи, что в каждом регионе проводятся страшные, темные обряды, а стражи периодически обнаруживают следы зверских убийств и истязаний. До сего момента я думал, что это всего лишь пустые разговоры.

Каир осмотрелся по сторонам.

– Демоны покажутся вам манной небесной. Асмодей карает души грешников, несмотря на то, что сам толкает их на путь греха, а Мёртер наказывает всех живых, кто не следует по его пути. Запомни о, сын далекой каменной крепости, Шепчущий Палачпокровительствует садизму и пыткам, которые причиняются жертве скорее из удовольствия, чем за совершенные грехи. И главная его цель – уничтожить все живое, включая богов и демонов, ибо только мертвый мир даст начало новому.

– Прекрасный расклад, – Гильдарт направился в сторону хижины, – а орден занят обезглавливанием трактирщиков и сжиганием старух.

Глава IV. Куда пропадают люди?

В 1100 году, через три года после отсоединения от Таморской Империи Королевства Эриндан, герцог Затриан Корфу́нций Фу́рий поднял мятеж против Императора Викториана Корси́лия Бируте́й, прозванного Одноногим.

Его Императорское Величество потерял конечность в битве при Вале́, когда лично повел конницу против кавалерии Эриндана, возглавляемую сиром Альбером Меднолобым, кардиналом ордена Рыцарей Меча. Доподлинно не известно, но в Эриндане считают, что Меднолобый сражался в одиночку против отряда телохранителей Викториана.

Пробившись через них, пеший и израненный, он предстал перед Императором, восседавшим на черном, как смоль, жеребце. Бирутей разогнал коня и выставил копье для атаки. Он поразил Альбера в голову. Острие прошло по касательной, оставив на шлеме рыцаря лишь борозду. Викториан атаковал еще раз и снова наконечник лязгнул по шлему, но и в этот раз копье не поразило плоть. В третий раз шлем Меднолобого не выдержал удара, и металл предательски вмялся во внутрь, но рыцарь достал Императора. Лезвие его меча пробороздило лошадиный бок и отсекло левую конечность Викторина.

Лекари смогли остановить кровотечение, но Императорское Величество впал в небытие. Войско эринданцев выдыхалось. Многие молодые аристократы Тамора настаивали на продолжении сражения, в том числе шестнадцатилетний Затриан. Он горячо доказывал престарелым генералам необходимость последнего решительного удара, но военноначальники капитулировали, сославшись на волю Императора.

Империя пришла в упадок. Тамор агонизировал, стремительно теряя провинции и благосостояние. Власть диктатора Викториана, который чудом выжил после тяжелого ранения, слабела с каждым годом. Просвещённым аристократам становилось понятно, что если не изменить ситуацию, то государство неминуемо придет к краху.

Военный переворот для Тамора не считался необычным явлением. Сам Одноногий так и пришел к власти, но герцог Фурий не стремился стать диктатором. Он хотел более просвещенного общества и планировал создать Сенат – орган, где заседали бы знатные аристократы, коллективно решающие политические, экономические и военные вопросы.

Многие молодые дворяне тогда поддержали герцога Фурий, но основная масса аристократии, которая не встала на сторону Викториана, также не пошла и за Затрианом. Каждый желал личной власти и не собирался делить ее между членами Сената.

Гражданская война вспыхнула стремительно. Профессиональная армия встала за генерала Марие́ла Сто́ция Пире́й. Он с легкостью взял Исиасполис и умертвил Викториана Одноногого. В это время Фурий еще собирал сторонников и ополчение. Когда знамена удалось созвать, а крестьян более-менее вооружить и определить в отряды, Тамор присягнул Императору Мариелу Пирей. Только Северные Королевства отказались от присяги и объявили независимость, умело воспользовавшись начавшейся смутой.

Армии Затриана и Мариела встретились на поле Архало́с, что находилось недалеко от столицы. Фурий умело руководил войском и даже сам повел резерв в атаку, когда катафракты Императора смяли левый фланг легкой пехоты ополчения. Противника удалось отбросить, но насильно призванные в армию крестьяне дрогнули и побежали, поддавшись панике. Никакая сила не могла остановить их, учитывая то, что близилось время жатвы озимых хлебов, а на хозяйствах бабы да малолетняя ребятня.

Некоторые мятежные дворяне решили сдаться на милость Императора Пирей, но милость он не проявил. Около сорока человек казнили на столичной площади, отрубив головы, которые насадили на пики, и выставили на башни городских стен. Затриан и еще около двух сотен человек, не считая слуг, придворных разных мастей, фаворитов и прочих прихлебателей бежали из Тамора в Сулифский Халифат, где и осели.