Дмитрий Янтарный – Становление (страница 43)

— Всё-таки здорово вот так иметь возможность путешествовать по мирам, — сказала Ева вечером шестого дня, прильнув к сильному плечу Гордена, — везде жители миров немного разные, все чем-то да отличаются от других, а вот смотри ты: любви и счастья все хотят одинаково.

— Угу, — недовольно сказал Горден, поёрзав на диване, — и я тоже хочу любви и счастья. А ты всё время только этой работой и занята.

— Неправда, — притворно возмутилась Ева, — ночью я вся твоя.

— А я хочу, чтобы ты и днём была вся моя. Круглосуточно, — капризно заявил дракон.

— Ну, милый, не сердись, — Ева поцеловала Гордена в нос, — так не бывает. Да и вообще, любовь — это, конечно, важно, но должно же быть в жизни и что-то ещё.

— Мне тебя одной достаточно, — Горден ловко усадил Еву себе на колени и прильнул лицом к её груди, — всё, не отпущу тебя. Так и буду сидеть.

— Ну, сиди, — рассмеялась Ева, погладив мужа по волосам, — хотя вот сам посуди: мы с тобой счастливы. И если в нашей власти подарить такого счастья другим — причём честного счастья, мы же не шарлатаны какие-нибудь — то почему бы не сделать это?

— Всех всё равно не осчастливишь, — тихо ответил Горден, — да и вообще… странный этот мир какой-то.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросила Ева, — как по мне — мир как мир.

— Да ну… ты, наверное, и не поверишь. Или подумаешь, что я у тебя опять капризничаю, — смущённо пробормотал Горден.

— Говори, — Ева снова поцеловала мужа в нос, — не забывай, что ты ещё и мой фамилиар. Я уж как-нибудь отличу каприз от реальной проблемы.

— Ну, вот последние пару часов, когда я возвращаюсь, а ты ещё с клиентами работаешь, — начал Горден, — и вот в эти часы ожидать тебя мне всегда тяжелее всего. Ну, в прочих мирах это обычно не было такой уж проблемой, но вот здесь, — Горден поднял на Еву несчастный взгляд и сказал, — пока я тебя жду — мне больно. Не знаю, как это объяснить, но… больно.

Ева задумалась. Она чувствовала, что Горден сказал правду. Но что же такого могло случиться, чтобы дракон вдруг стал ощущать подобные неудобства… от совершенно заурядных эмоций?

— Ладно, — сказала Ева, — попробую что-нибудь выяснить по этому поводу. Но завтра. А сегодня…

— А сегодня — ты моя, — победно сказал Горден, вскакивая с дивана и поднимая девушку на руки, — я тебя весь день сегодня ревновал к твоим клиентам.

— Они все были женщины, — протестующе пискнула Ева, притворно забарабанив ладонями по спине наглого дракона.

— Это неважно, — безапелляционно заявил Горден, — они отнимали у тебя время, которое ты могла бы провести со мной. Так что за целый день, дорогая, набежал немаленький счёт. Сейчас я буду тебе его предъявлять…

На следующий день Ева пошла на маленькую хитрость, чтобы проверить слова своего мужа. Нет, она нисколько не сомневалась в правдивости его слов, но ей необходимо было вникнуть в суть проблемы. Однако для этого девушке нужно было застигнуть своего дракона в нужном эмоциональном состоянии. И вечером она начала реализовывать свой план.

Работу девушка сегодня закончила на полчаса раньше. И, когда последний клиент покинул помещение, Ева направилась в мастерскую. Но не для того, чтобы приниматься за расчёт — магическая математика в последнее время намного лучше давалась ей утром, так сказать, на свежую голову. Сейчас она сосредоточилась на Гордене, который в этот момент на втором этаже пытался читать книгу.

Очень осторожно она осмотрела его ауру и зафиксировала её на бумаге. Оглядывая получившийся силуэт, по границам которого шли мелкие формулы, Ева вгляделась в полученный спустя двадцать минут чертёж. И едва не охнула, когда картина предстала перед ней в целом.

По всей границе ауры шли чёткие нарушения, которые под прямым углом изгибались в обычно гладких и волнистых линиях границы ауры. Причём острее всего эти углы проявлялись возле головы и груди. Горден даже сам не представлял, насколько вчера был прав! Его аура была подточена, и из её избранника медленно, но верно утекала жизненная сила.

Вскочив, Ева кинулась на второй этаж. Горден при виде своей жены радостно улыбнулся.

— Наконец-то, дорогая, — довольно потягиваясь, сказал он, — а то грусть-тоска снедает твоего доброго молодца, пока он дожидается свою красну девицу…

— Горден, — Ева старалась говорить спокойно и не выказывать волнения, — я тут занялась исследованием феномена, о котором ты говорил. Уже есть результаты. Но для их закрепления необходимо сделать расчёт твоей ауры. Здесь и сейчас, когда ты находишься передо мной.

— Ну… хорошо, если тебе этого хочется. Но только недолго, — укоризненно сказал Горден, — я же тебя весь день ждал…

Усадив Гордена обратно на диван, Ева щелчком пальцев подозвала кресло, села перед драконом и взяла в руки карандаш и большой блокнот. Включив магическое зрение, она принялась за работу. Страница быстро покрылась формулами, которыми Ева вскользь обозначала считываемые векторы ауры своего суженого фамилиара. Меньше, чем за десять минут работа была закончена.

— Ну, вот, — выдохнула Ева, — посмотри, как здесь идут линии…

Она снова уставилась на чертёж и недоуменно заморгала. Аура была совершенно гладкой, здоровой, и по довольному выражению лица её супруга Ева готова была поклясться, что сейчас её дракон — самый довольный дракон в этом мире.

— Да как же это… — пробормотала она, — сейчас, милый, погоди, — девушка метнулась в свою мастерскую за первым рисунком…

Минуту спустя, положив блокнот рядом с листом, Ева стала сравнивать чертежи. И не верила своим глазам. На первом рисунке была аура существа, которое явно страдает, теряет силы и совершенно беспомощно перед своей немочью. На втором — совершенно здоровое и счастливое существо. И ни один уважающий себя маг-аналитик в жизни бы не поверил бы, что это — рисунок ауры одного и того же существа с разницей в двадцать минут!

— Милая, что случилось? — спросил Горден, продолжавший сидеть на диване, — что тебя так огорошило?

— Я сегодня немного раньше закончила работу, чтобы считать твою ауру во время ожидания, то есть в момент, когда ты, по твоему утверждению, испытываешь боль…

Ева сделала паузу, ожидая укора со стороны супруга, но тот лишь одобряюще улыбнулся.

— Ну, и что получилось? — спросил он, погладив Еву по плечу.

— Вот, — Ева протянула первый рисунок, — здесь действительно видно, что аура нарушена, её хозяину больно, и он теряет силы. Но это выглядит не как увечье, не как сглаз или проклятие, это выглядит как… — Ева замолчала.

— Ну, говори же, — подбодрил её дракон.

— Как врождённый дефект, — тихо закончила девушка. Дракон помрачнел. Но всё таким же ровным голосом спросил:

— А второй рисунок?

— На нём ты совершенно обычный, здоровой дракон со здоровой аурой, — Ева протянула Гордену блокнот, — вот, сравни сам, какие угловатые, неровные и даже местами нарушенные границы ауры на первом рисунке и какие они гладкие, волнистые и целостные на втором.

— И… — Горден посмотрел на Еву, — какой из всего этого следует вывод?

— Так не бывает, — убеждённо сказала Ева, — существо может быть сколь угодно могущественным, магическим, иметь сколь угодно природой данную способность к оборотничеству, в конце концов. Но аура всегда стабильна. По крайней мере, она не может вот так взять и изменить свой рисунок в считанные минуты. А с тобой именно это и произошло. Ты не просто сидел и тосковал, дожидаясь меня, — ты испытывал реальную боль, терял реальные силы, испытывал реальные страдания… просто потому что сидел и ждал меня. И это при том, что ты знал, что я не в другом мире — я всего лишь этажом ниже. Мало того — я, будучи твоей хозяйкой как фамилиара, не просто не смогла этому помешать — я вообще не знала о том, что это происходит.

Ева бросилась к Гордену и обняла его.

— Милый… давай уйдём отсюда. Мне страшно.

— Дорогая, но так нельзя, — возразил Горден, прижимая к себе девушку, — мы начали дело, у нас есть обязательства перед клиентами. Нельзя же вот так всё бросить и…

— Ты не понимаешь, — заплакала Ева, — ты не видишь всей картины этих чертежей. Ты не просто испытываешь боль. Ты от этого медленно умираешь! Как я смогу работать, если буду знать, что из тебя уходят жизненные силы? Я же места себе не найду, буду постоянно бояться, что однажды поднимусь наверх, а ты… а ты…

— Не говори так, — яростно выдохнул Горден, — так не будет, это я тебе обещаю!

— Но как же мы это можем знать наверняка? — горестно вздохнула Ева, — если только… нет, можем, — она подскочила, — пойдём в мастерскую, у меня появилась идея!

— Милая, — укоризненно сказал Горден, — может, давай лучше завтра? Ты сегодня и так устала…

— Нет. Я не смогу уснуть, пока не выясню!

— Но ты даже не ужинала, — слабо возразил Горден. Ева бросилась его душить.

— Недотёпа, — возмущалась девушка, — как я могу думать о еде, когда знаю, что даже самая простая эмоция высасывает из тебя жизненные силы!

— Ладно, ладно, — дракон коварно прижал к себе девушку и уткнулся носом в её грудь, уже уяснив, что таким способом её проще всего успокоить, — не сердись. Сейчас так сейчас…

Полчаса спустя Горден сидел внутри нарисованной пентаграммы. Выглядел он презабавно: из одежды Ева оставила на нём одни штаны. Всё лицо дракона, грудь и спина были разрисованы в рунических формулах. Участи быть изрисованными не избежали даже подошвы.