Дмитрий Янтарный – Становление (страница 10)

Уталак нервно ходил по кабинету, перебирая в руках аметистовые чётки. Он, разумеется, ужасно испугался за Дитриха, но он так же отлично успел изучить дракончика и точно мог сказать, что тот не стал бы убегать без веской на то причины. И эта причина Уталака очень беспокоила. Бедный старый дракон просто разрывался на части. Он не мог запереть Дитриха на острове и запрещать ему куда-либо вылетать. Малыш растёт, растёт быстро, и потому должен учиться самостоятельности. Но он так же безмерно боялся того, что ноша, предназначенная Дитриху, свалится на него тогда, когда он будет к этому совсем не готов.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Мастер, — Уталак узнал в говорившем Армира, — вашей аудиенции просит один посетитель.

— Вот так? — руки сами спрятали чётки в ящик стола, после чего Уталак вспышкой Сирени опознал и, к своему огромному удивлению, узнал незваного гостя. И, увидев, кто это, дракон опешил. Да и как он мог не узнать орка, который когда-то так помог принцу в Анваскоре, и, стоило признать, дал ему внушительный ментальный отпор в своё время, но что ему надо сейчас? Впрочем, судя по тому, как в нём клокочут Пурпур и Янтарь — ничего хорошего, — что ж, входите.

Армир вошёл в кабинет первым, сразу сделав шаг вправо и склонив голову. Вслед за ним — пышущий яростью Алдор.

— Ты можешь идти, — Сиреневый хозяин сразу кивнул Армиру, — твои напарники, конечно, молодцы: бросили тебя одного на растерзание за общую вину. Наверное, не повезло вытянуть короткую соломинку? Нет, я дождусь встречи со всеми четверыми, и уж тогда каждый получит причитающееся.

Гулко сглотнув, Армир кивнул и вышел. Орк остался стоять напротив Уталака.

— Итак, уважаемый… Алдор, если не ошибаюсь? Чем обязан столь неожиданному визиту? — Уталак вернулся за свой стол и взглядом предложил Алдору сесть напротив. Орк не смог противиться взгляду Хозяина Сиреневого замка и опустился в предложенное кресло. Но делал он это так долго и с таким лицом, словно запирал себя в железной деве.

Орк коротко рассказал о произошедшем. О том, как помог дракончику избежать похищения и вернул его наставникам.

— Надеюсь, это даёт мне право находиться здесь и задать некоторые вопросы, — требовательно уточнил он. Внешне орк оставался спокоен, но Уталак отлично видел, что тот сдерживается из последних сил… и догадывался, какова тому причина.

— Уважаемый, — искренне улыбнулся Уталак, — коль скоро вы убедили моих людей позволить сесть себе на спину и доставить сюда, то уже заслужили моё уважение. И, конечно, можете задать мне вопросы. Разумеется, если они не касаются аспектов личной жизни и не носят грубый и оскорбительный характер.

— Почему вашего сына зовут Дитрих? — в лоб спросил Алдор, — которому шесть с половиной лет и который полтора года просидел в яйце? Где принц Дитрих, которого восемь лет назад вы унесли на своей спине, якобы спасая от гнева Лазурных драконов? Где тот человек, которого любит и помнит народ Тискулатуса?

— Так ли уж любит и помнит? — усомнился Уталак.

— А что, по мне этого не видно? — с вызовом спросил орк. Хозяин Сиреневого замка нехотя кивнул. Он умел оценить смелый и достойный ответ. Даже если тот опасно граничил с наглостью.

— И что вы станете делать, когда узнаете? — полюбопытствовал Уталак, — обвините нас в аморальности? Наброситесь на меня? Или побежите обо всём доносить королю Тискулатуса?

— Едва ли вы оставите меня в живых, если дело обстоит так, как я думаю, — едко ответил орк. В глазах Уталака полыхнул недобрый огонь, а в следующий момент его рука с грохотом обрушилась на стол.

— А вот от подобных оскорблений я настоятельно рекомендую вам воздержаться, — с явной угрозой в голосе сказал дракон, — жизнь и свобода других разумных существ принадлежат исключительно им самим. Со времени Убийцы Драконов мы не позволяли себе ничего подобного по отношению к другим расам.

— В самом деле? — с вызовом спросил Алдор.

— Если жизни дракона не угрожала опасность, и у него не оставалось иного способа защититься, — безмятежно ответил Уталак, — и я вас последний раз предупреждаю: ещё один подобный намёк — и вас выдворят с этого острова.

— Но как я должен вам верить, если жертвой стал Дитрих? Или хотите сказать, что он по доброй воле залез в яйцо и начал новую жизнь?

Старый дракон вздохнул. Поднял усталый взгляд и сказал:

— Хотите всю правду? Что ж, слушайте…

И Уталак пустился в пересказ событий восьмилетней давности. С того самого момента, когда орк расстался с принцем в Анваскоре. О том, как Дитрих сюда попал. О том, как неприязнь столкнула Уталака с Мизраелом, и как от этого пострадал Дитрих.

— Значит, я всё же не ошибся, — тихо сказал Алдор, — за что? За что вы с ним так? Он так мечтал о союзе драконов и людей. Он так стремился полюбить эту драконицу — и что же с ним сделали? Сначала вытерли ноги, переворошив мозг, а потом и вовсе стёрли. Как что-то ненужное. Как неудачный вариант. Как… черновик.

— Вы, серьёзно, думаете, что мы не сожалели о том, что случилось? — тихо спросил Уталак, — неоднократно, недесятикратно и даже не одну сотню раз?! Но, вот ведь какое дело, мы тоже живые а, значит, тоже можем ошибаться. И цена ошибки тоже нередко высока. Но и награда Дитриху за это будет немалая. В человеческом облике он едва прожил бы сотню лет. Теперь перед ним — новая вечность длиной в пятьсот, семьсот, может быть, даже тысячу лет. И, в конце концов, завязывайте с этой патетикой, — поморщился Уталак, — когда Дитрих прибыл к драконам, то был готов играть по нашим правилам. Подобный вариант развития событий тоже нельзя было исключать. Но я уверяю вас: сейчас мы любим его, как родного. Растим как родного. И научим всему, что нужно для того, чтобы он жил просвою жизнь счастливым и свободным.

— Ну да, если его ещё какие-нибудь браконьеры не украдут, — проворчал орк, понимая, что запас аргументов у него исчерпан, да и его возмущение, в принципе, никакой роли не играет. Того, что случилось, уже не изменить никак.

— Не украдут. Он тоже получил свой урок и впредь будет вести себя куда осторожнее. Но, коль скоро вы уже который раз об этом мне напоминаете, значит, чего-то желаете за свою услугу, не так ли?

Орк замялся. Гнев сменился задумчивостью и неловкостью. В конце концов, много ли прав он имел вот так врываться и разбрасываться обвинениями и оскорблениями? Но Уталак поощрительно улыбнулся ему и сказал:

— Говорите смелее. Я рассмотрю любую вашу просьбу, какой бы сомнительной она не была.

— Я бы хотел, чтобы принц Дитрих навестил мой клан, — тихо сказал орк, — Я обещал ему это в его… прошлой жизни, но не смог сдержать слова. Теперь же…

— На самом деле это очень хорошее предложение, — неожиданно поддержал его Сиреневый Хозяин, — я искренне желаю своему сыну как можно более разностороннего развития, и я хотел бы, чтобы он увидел, как живут орки. А, возможно, и не только орки. Кроме того, как вы знаете, сами драконы по известным причинам своего архипелага не покидают, но сейчас вы своим приглашением буквально развязываете нам руки. Однако тому на данный момент есть два препятствия. Во-первых, единственный дракон, с которым я отпустил бы Дитриха, сейчас находится в глухой ссоре с принцем, и не знаю, сколько это будет продолжаться.

— Могу ли я узнать, в чём тут дело? — поинтересовался орк, — если, конечно, это не что-то сугубо личное…

— Да что уж там, — махнул рукой Уталак, коротко пересказывая ссору Мефамио и Дитриха, — и это длится уже полгода. К сожалению, ко всем нам у принца по этому вопросу слишком предвзятое отношение, чтобы даже моего опыта хватило исправить подобное.

Алдор, к удивлению Уталака, тихо рассмеялся.

— Смело отпускайте их к нам, — с улыбкой сказал орк, — мы прекрасно умеем такое лечить. Даю вам слово: они помирятся. А второе?

— Со дня на день сюда должен прибыть его величество Арнольд Четвёртый. И ему я должен буду рассказать всё, что рассказал вам. И, как вы понимаете, в силу его положения и родственной связи с Дитрихом я буду куда как более ограничен в манёврах, когда буду оправдываться…

Прошло три дня. Гости улетели из замка. Уталак ходил по своему кабинету. На столе у него сидел Дитрих. Он только что закончил рассказывать папе, как и почему отстал от наставников и товарищей. И теперь Уталак вне себя от ярости едва сдерживался, чтобы не полететь в Стигиан и не разнести ко всем чертям эту проклятую лавку.

С другой стороны — а чего он ожидал? Душе Дитриха в совокупности двадцать семь лет. Поэтому по общим кармическим законам он уже имеет право на самоопределение, на вопросы… и на право увидеть эту чёртову лавку. Хорошо хоть Ахтэйне хватило ума ничего ему не говорить. Но теперь он у неё в долгу. И когда он в очередной раз найдёт её лавку и прижмёт к когтю, эльфийка напомнит ему об этом факте, сделает прощальный реверанс с соответствующим движением ручкой и вновь растворится в глубинах Стигиана.

— Папочка, ты на меня не сердишься? Это была плохая тётя, да? — тихо спросил Дитрих. Вместо ответа Уталак подошёл к столу и, взяв дракончика на руки, бережно обнял. Его взгляд упал на сиреневую звёздочку в янтарном кулоне, который маленький принц до сих пор с себя не снял. После чего взгляд дракона скользнул в сторону стола, на котором лежало письмо от Мизраела. Лазурный дракон сообщал, что король Арнольд устроил грандиозный скандал и вытребовал себе право на свидание. И уже сейчас они летят сюда и будут здесь меньше, чем через полчаса. Он ещё крепче прижал к себе драконёнка.