Дмитрий Янтарный – Пробуждение Хаоса. Том 3 (страница 32)

— Ну да, конечно! — вспыхнула Нина, которая окончательно потеряла терпение, — а ты ж, бедная, в это время лежала в соседней комнате и сострадала моему сыну, а сама раздвигала ноги перед очередным!..

— Бабушка! — опешил Сареф, — не надо, это нечестно…

— НЕТ! — Аола подняла руку, призывая остальных к молчанию, — пусть Нина скажет всё, что думает! Она мать Месса, она имеет право.

— Какая может быть цена твоему состраданию⁈ — мрачно спросила Нина, — если ты ему изменяла! Какой бы он не был — он был твоим мужем! И если ты его понимала, если ты, действительно, всё понимала — то как ты могла? И как ты можешь просто так сейчас сидеть здесь и думать, что это просто можно забыть⁈

— Мама, я не виню Аолу за это, — попытался возразить Месс, — я тогда не мог дать ей того, что могу дать сейчас. Не нужно…

— Спасибо, дорогой, но, позволь, я сделаю это сама, — мягко сказала Аона, после чего обратилась к Нине, — я бесконечно уважаю вас за то, что вы смогли сделать лекарство и вернуться, Нина. Но при этом вы упускаете из виду другое. Знаете ли вы, каково это: каждый день быть рядом с таким человеком? Без надежды на то, что он когда-то изменится. Стоять рядом с ним на каждом клановом собрании — и защищать его от насмешек. Тащить пьяного бессознательного мужа в его спальню, ожидая каждую секунду, что его стошнит. Быть рядом — и терпеть каждый день. Вы всего этого не видели. Вы всего этого не застали. Вы всего лишь в один прекрасный момент пришли, принесли лекарство — и всё исправилось, и все зажили долго и счастливо.

— Не то, чтобы это была увеселительная прогулка, девочка, — уязвлённо ответила Нина… но, впрочем, злости в её голосе было на порядок меньше.

— Я знаю. Я это прекрасно знаю, — откликнулась Аола, — но я прошу вас увидеть одну простую истину. Каждой из нас пришлось нести свою ношу. Ради того, чтобы этот счастливый момент настал. Кроме того, помните, что всё это время рядом со мной рос ещё и Сареф. Которого Адейро воспитывал холодно, жёстко, расчётливо — и полностью удалив меня от сына. Нести такую двойную ношу было слишком невыносимо… и да, в какие-то моменты я не выдерживала. И всё же я надеюсь, что вы меня поймёте.

— А потом — да, — продолжила Аола, — я оставила Месса и уехала в клан Ондеро. Но сделала я это потому, что знала: Месс будет в безопасности. А вот Сареф был в опасности, и ему нужна была моя помощь. Поэтому да, Нина, я тоже 19 лет была лишена возможности сделать хоть что-то для Сарефа. И потому, когда у меня появилась такая возможность, я выбрала своего сына… как и вы — когда-то.

Нина ничего не ответила. И это тягостное молчание длилось целую минуту. После чего Нина медленно встала и подошла к Аоле. Та тоже поднялась на ноги… и вот уже через секунду на глазах у ошеломлённых Жерара, Месса и Сарефа две женщины стояли, обнявшись и плача.

— Поверьте, Нина, — в слезах всхлипывала Аола, — я, как никто, хочу, чтобы Месс мог насладиться отпущенными ему… нам… годами! Но я все эти годы слишком хорошо видела, как он бился в стеклянную стену… слишком хорошо понимала, как это для него было невыносимо! И если теперь, когда проклятое стекло, наконец, пропало, Месс не воспользуется шансом, который ему выпал… хотя бы не попытается — это убьёт его надёжнее, чем даже Хаос…

Нина ничего не ответила, только крепче прижимала к себе Аолу, которую она, несмотря ни на что, любила, и которой была бесконечно благодарна за то, что именно она сохраняла её сыну крохи разума всё это время… пока она, наконец, не смогла вернуться…

— Так, — Жерар поднялся со своего кресла и подошёл к женщинам, по очереди похлопав их по плечам, — предлагаю на сегодня разойтись отдыхать. Мы слишком устали и слишком вымотались, чтобы решать такие вопросы. Сареф, у тебя же ещё есть время?

— По правде говоря, я бы хотел отправляться завтра сразу после завтрака, — ответил Сареф, — Йохалле и Бьярташ своими способностями могут доставить нас в клан Агруменаш меньше, чем за час. Я мог бы доставить туда Месса, а сам — отправиться в клан Зинтерра.

— А туда тебе зачем? — спросила Нина.

— Мне тоже нужно освоить несколько техник для похода в Приграничье. Кроме того, там есть ещё один кандидат в этот поход, и будет большая удача, если я смогу её завербовать. Так что, как видите, я не собираюсь завтра же нырять в Хаос. Я, в общем-то, отдаю себе отчёт в том, что это очень опасный поход, и готовиться к нему предстоит ещё не один месяц.

— Прекрасно, — кивнул Жерар, — в таком случае — расходимся. Нина, Месс, Аола — вас я жду здесь утром. Думаю, часа перед завтраком нам хватит, чтобы ещё раз подробно всё обсудить. А ты, Сареф, ступай отдыхать. За завтраком мы сообщим о своём решении.

Кивнув, Сареф встал из-за стола и направился к выходу. Но на полпути не выдержал и обнял сначала Аолу, потом Месса. И уже потом — Жерара и Нину. И даже бабушка обняла его вполне искренне. Что ж… даже если Месс и не сможет пойти с ним на это задание… провести этот разговор стоило хотя бы ради того, чтобы Аола и Нина окончательно помирились…

— Хозяин… я же вас правильно понял? — осторожно спросил его Хим, когда они направлялись в свою комнату, — вы, серьёзно, хотите, чтобы Хрипунец тренировал вашего отца? Да он убьёт вас, если вы подойдёте к нему с такой просьбой.

— Один раз уже не убил, — фыркнул Сареф, — так что не убьёт и теперь. Да и вообще, если Хрипунец думал, что может просто так обвести меня вокруг пальца и сначала развести меня на его защиту во время суда, а потом ещё и на лечение своей морды — и ему за это ничего не будет, то он очень сильно ошибается. Пусть теперь отрабатывает, никуда он от нас не денется…

Глава 2.9

Ночь для Сарефа прошла беспокойно. Он думал о том, что ему впервые в жизни пришлось настолько серьёзно довериться людям, которые, вроде как, и были для него одной семьёй, но которые в его жизни, по факту, почти не присутствовали.

Ведь, если вспомнить, как он начинал свою миссию по спасению Джайны и Изабель — там не было сказано ни одного лишнего слова. Адейро и Гидеон донесли до него задачу, сделали предложение, он на него согласился — и молча отправился дальше, не видя ни одной причины хоть как-то ставить глав кланов в известность о том, как он собирается работать.

Здесь же всё было иначе. Ему пришлось значительно раскрыться перед другими. В том числе и потому, что Нина была права на его счёт: Сареф хотел взяться за это задание, в том числе, и потому, что оно было сложным и интересным. И, как оказалось, даже если ты — целый глава клана Айон, есть вещи, которые даже ты не можешь решить ни своей силой, ни своим статусом, ни своим умом. Ну и, конечно, желание помочь ни в чём не повинным детям, которые были виноваты только в том, что они, собственно, являются детьми своего отца.

С другой стороны… здесь уже начиналась скользкая мораль, на которую лишний раз ступать не хотелось. Ведь, если разобраться, в Системе было полно несчастных детей, без родителей, в сиротских приютах, или в многодетных семьях, которые едва-едва сводят концы с концами. Почему бы не сострадать им, почему бы не пытаться помогать им, если уж дело именно в детях? И возникает такой нехороший вопрос: а, действительно ли, Сареф хочет помочь Айри, Михаилу и Илии потому, что они ни в чём не повинные дети… или всё же потому, что богатый и могущественный папа пообещал за их спасение щедрую награду?

Что ж… лет 5–10 назад Сареф бы серьёзно увяз в таком вопросе. Сейчас же, когда он уже повидал мир, немного разобрался, как тот работает, а так же (в том числе и стараниями Адральвеза, стоило отдать ему должное) немного научился думать своей головой, то свою психику Сареф надёжно закрыл от таких мыслей с неприятным душком вины несколькими фундаментальными аргументами.

Во-первых, Сареф один. Следовательно, он, в первую очередь, должен думать о себе. Для того, чтобы он был здоров, он хорошо себя чувствовал, и у него завтра были силы встать утром с постели. Всем не поможешь. Всех не спасёшь. И потому нужно чётко соотносить возможности, которыми ты обладаешь, и ответственность, которую ты на себя взваливаешь… Или которую, в силу тех или иных причин, на тебя пытается взвалить кто-то ещё…

Во-вторых, Сарефу хватило ровно одного раза с мальчишкой Тьером, чтобы испытать на своей шкуре, каково это: когда тебе за твоё же доброе дело ещё и насрали на голову. Поэтому с тех пор он работает только по запросу. Вот, на спасение Айри, Михаила и Илии поступил запрос — и он готов с ним работать. И вот по тому, насколько он приложит все возможные силы, и какие перепробует решения, Сареф и будет себя оценивать, насколько он хороший или плохой исполнитель. С этой точки зрения операцией по спасению сестёр Сареф был доволен: он сделал абсолютно всё, и этого хватило не только для того, чтобы спасти Изабель и Джайну, но и для того, чтобы вызволить Нину. И потому теперь ни одна собака во всей Системе не посмеет ничего гавкнуть на тему того, что он, Сареф Гайранос-Джеминид, приложил недостаточно усилий во время этого задания.

Ну и, в-третьих, даже если такого ребёнка из бедной, несчастной семьи облагодетельствовать, перенести его в другую обстановку, обучить его, дать всё самое лучшее — далеко не факт, что он всё это оценит. И тот же Орик, которого забрали из такой малообеспеченной семьи и 12 лет учили наравне с прочими членами клана Зинтерра, был ярчайшим тому доказательством. Можно представить, как потом винили себя как Адральвез, так и вербовщик, который привёл Орика в клан. Потому что выходит, что они собственными руками привели в клан смерть для тех несчастных двоих, которых Орик ради мести умудрился убить навсегда…