Дмитрий Янтарный – Начало (страница 3)
— Спа… сибо, — фальцетом протянула она, делая осторожный вдох.
— Всегда пожалуйста, моя дорогая, — добродушно улыбнулся Медведь.
— Да-да, — нетерпеливо мотнул головой Жирар, — это всё, конечно, интересно и замечательно, но у нас ещё остались нерешённые вопросы…
Кивком головы дозволив Аоле идти, Адейро повернулся к Медведю и Жирару. Линда хотела было сказать Аоле напоследок хоть какую-то гадость, но Медведь подозвал и её, и она, будучи всё же представителем своего клана, вынуждена была присоединиться к разговору…
Месс Гайранос, получив, наконец, свободу от батюшки Жирара, который каждый визит настойчиво выполаскивал ему мозг, поспешил покинуть гостевую залу. Никто из гостей, за исключением, пожалуй, Виктора Уайтхолла, не был ему приятен. Пить спиртное ему запретил Адейро, не поскупившись на этот день выделить для Месса целое Вето главы, запрещающее члену клана делать то или это. При одной только мысли об этом у Месса, выходившего в сад с цветущими яблонями, задёргался глаз. Уже само это состояние, равносильное надетому на тебя поводку, было унизительным, так ещё и он сам дал главе для этого повод. Возвращаясь после очередной своей гулянки, он умудрился перепутать этажи и вместо своей комнаты он завалился в спальню престарелой матери Адейро, мадам Хельги. И хотя мадам Хельга явно была не против компании молодого, хотя и не очень трезвого мужчины, всё испортила служанка, которая в силу возраста и здоровья мадам Хельги ночевала у её постели.
В итоге на следующий день Адейро пропесочил Месса так, как не делал этого ещё никогда, хотя в прошлом явно если не сочувствовал ему, то, как минимум, понимал его положение, и потому закрывал глаза на некоторые его вольности. В итоге было принято решение о допустимости наложения на Месса кланового вето, запрещающее ему употреблять спиртное. И даже проклятая Система признала такое положение вещей приемлемым!
Добравшись, наконец, до укромного уголка, где Месс устроил себе гамак, он сбросил сапоги и принял горизонтальное положение, впадая в полудрёму. Скорей бы эти гости убрались подальше отсюда! Потому что если к нему снова прицепится эта мразь Линда со своим мерзким, но присыпанным сахарком сочувствием, то он не сдержится и отвесит ей оплеуху, на которую она давно уже напрашивается. Что самое смешное, подсознательно он понимал, что его жена будет вовсе не против такого отношения к драгоценной сестрице, но если позволить себе такую вольность по отношению к гостю клана, то Адейро оставит на нём ошейник трезвенника до конца жизни. И потому приходилось терпеть, улыбаться, извиваться, ускользать… Как, в общем-то, и всю его сознательную жизнь.
— Господин, — раздался услужливый голос его верного слуги Карима, — мы всё подготовили для вечерней встречи. Все ваши товарищи уже подтвердили, что придут.
Не открывая глаз, Месс кивнул. Разумеется, он не мог смириться с таким унизительным положением вещей. В итоге, когда служанка мадам Хельги была отправлена встречать продуктовый караван из Райгоса, ближайшего к их поместью городка, Месс навестил её и обстоятельно с ней побеседовал. В итоге мадам Хельга согласилась ослабить втайне от главы клановое вето: отныне в пределах своей комнаты, после захода солнца Месс мог свободно употреблять спиртное, не опасаясь возмездия от вездесущей Системы. Правда, в обмен на это Мессу пришлось пойти на определённую жертву, но, как он сам себе говорил, иногда нужно заниматься и благотворительностью. Что до Аолы, то если Мессу и раньше дела было до неё немного, то после того, как она родила ему настолько ущербного сына, её отношение к нему перестало волновать мужчину раз и навсегда…
Глава 2
Всплыло перед глазами маленького Сарефа, едва он открыл глаза. Потянувшись в кровати, мальчик уже сделал вывод, что у него хотя бы интеллект сегодня не нулевой, что уже хорошо. Потому что, по рассказам слуг, которые мальчик уже прекрасно воспринимал, когда у него был равен нулю Интеллект, он становился настоящим стихийным бедствием.
Один раз его едва успели вытащить из пруда, куда он угодил, упав с балкона второго этажа. Второй раз — из-под кипящего котла на кухне, где он вообще непонятно как оказался. Третий раз он и вовсе очутился в навозной куче, которую слуги должны были разбросать по клумбам. И вся беда была в том, что вместе с нулевым Интеллектом в нём отключался страх, он не понимал, что делает что-то плохое или опасное. Зато на следующий день он всегда помнил, что его снова за что-то наказали и избили. И это было особенно обидно! Он хотел быть хорошим мальчиком, он хотел слушаться старших и хотел, чтобы его хвалили за хорошее поведение. Он даже в силу своего сидячего образа жизни в три года научился читать так, как его сводная сестра Джайна не умеет до сих пор.
Но из-за этой дурацкой Системы каждые несколько дней у него становился нулевым Интеллект. И всё начиналось по новой. Сареф даже честно пытался вспомнить, что с ним происходило все эти дни, но всё, что он помнил — это взрослых, которые ругали и били его. При этом он даже не помнил, за что. Ну почему? Почему всё так нечестно?!
В этот момент дверь его комнаты открылась, и в неё заглянула пресловутая сводная сестра.
— Привет, братик, — ласково сказала она, — хочешь, я тебе сегодня покажу кое-что особенное?
— Иди отсюда, — пробурчал Сареф.
— Ой, ну и уйду, — Джайна ничуть не обиделась, — но ты же понимаешь, что я всё равно приду и завтра, и послезавтра, и ты всё равно пойдёшь со мной…
Приподнявшись на кровати, Сареф схватил книжку со сказками и запустил её в сестру. Та лениво осталась стоять на месте, понимая, что при нулевой силе братец просто не поднял бы книжку так высоко, а при нулевой ловкости он не попал бы в неё при всём желании. Но Сареф целился вовсе не в неё, а в окно, которое ему почему-то захотелось выбрать своей мишенью. И вот, когда его ладонь уже знакомо прокрутилась, не в силах выбрать направление, как книжка пролетела через всю комнату… и, к огромному удивлению Сарефа, впечаталась сестрице в нос.
— Ты… ах, ты, — взвизгнула Джайна, хватаясь за лицо, — да я всё папе расскажу! А он — брат главы клана, понятно?! И он тебя накажет!
— Тебе никто не поверит, дурочка, — фыркнул Сареф, сам не поверивший своим глазам, — весь клан знает, что у меня всегда где-то ноль.
— А ты… а ты… ну ничего, я ещё приду, — и с этими словами она захлопнула дверь. Сареф же окинул взглядом свои характеристики:
Счёту и десятичным дробям мальчика выучили сразу, как только у него интеллект стал подниматься выше двух. В этом плане глава клана, дядя Адейро иногда скупо хвалил мальчика, мол, если где-то убавилось, значит, где-то прибавилось, и нужно развивать мальчишку, чтобы он скорее стал самостоятельным. Поднявшись, наконец, с постели, Сареф принялся одеваться.
На самом деле это было огромной удачей, что он так метко запустил сестре книжкой в нос. Потому что она действительно это заслужила. Ибо, естественно, сестра приходила сюда для того, чтобы отвести Сарефа куда-нибудь и подшутить над ним, если у того нулевым окажется интеллект. И в такие дни она любила устраивать весёлые приключения. Во всяком случае, ей самой в этот момент было очень весело.
Так, один раз она убедила его спрыгнуть в навозную кучу со второго этажа. Мальчик ничего себе не сломал только чудом. Во второй раз она завела его в розовые кусты и оставила там. И это был единственный раз, когда Сареф помнил что-то, когда у него был нулевым интеллект. Он помнил, как плакал и звал на помощь, а его всё время что-то больно кололо. И длилось это, по его ощущениям, очень долго, хотя слуги почти сразу услышали его плач и поспешили вытащить мальчишку.
Но самым противным розыгрышем был тот случай, когда Джайна притащила своего сводного брата на конюшню. Тогда она подтянула брата к одному из коней и убедила дёрнуть его за мохнатый рожок с бубенчиками. Сареф не помнил, что тогда происходило, помнил только, что он потом несколько дней лежал в постели со страшной болью в груди. И все эти дни над ним хлопотала кормилица Мимси, одна из немногих в клане, кого Сареф любил. От неё он узнал, что Джайну за это впервые наказали. Правда, потом выяснилось, что всё наказание заключилось в том, что ей на один день запретили выходить из комнаты, где она весело коротала время за чтением и вышивкой. После этого случая Сареф так обозлился на Джайну, что буквально умолял Систему дать ему хоть один шанс ей отомстить. И сегодня, судя по всему, был великий день, ибо Система услышала его мольбы.
— Нянюшка Мимси, ну расскажите ещё про Систему, — упрашивал Сареф женщину, которая, крепко держа мальчика под руку, вела его по побережью.
— Ах, Сареф, — устало вздохнула нянюшка Мимси, полноватая женщина со смугло-золотистой кожей, — совсем скоро ты начнёшь учиться, и тогда всё узнаешь и сам. И знаний будет так много, что ты локти потом кусать себе будешь, ибо голова от них пухнуть будет.
— Ну и что, — упрямо возразил Сареф, — а вы всё равно расскажите. Мне же потом легче будет учиться, если я что-то уже буду знать.
— Ох, и хитрюжка ты, мой воробушек, — улыбнулась Мимси, — ну хорошо, здесь можем присесть, и ты аккуратно намочишь ножки в речке. Аккуратно.