Дмитрий Янтарный – Исполнение (страница 20)

Если он так спокойно позволяет себе повышать голос — значит, они где-то очень далеко от людных мест, где-то, где их почти наверняка никто не услышит. Следовательно, звать на помощь бесполезно. Но где же это место? Явно не в казематах королевского дворца: Освальд ясно дал понять, что не заинтересован в ссоре с драконами, следовательно, он здесь точно замешан не был.

— Так что то, что ты говоришь, отчасти верно, — продолжал тем временем Вернон, уже взявший себя в руки, — действительно, гораздо проще было бы тебя просто убить. И, как ты понимаешь, даже взбешённый дракон на хвосте меня не так уж сильно смущает. Во всяком случае, покровители сумеют обеспечить мою безопасность. Но ты не просто умрёшь — ты умрёшь именно за то, в чём виновна. За то, за что по твоей вине умерла моя сестра. И, уж поверь мне, это обязательно произойдёт именно так.

— Но как ты выкрал меня из посольства? — только и нашлась что спросить Фалкеста, — им-то какой резон был тебе помогать?

— Ты что, моя дорогая, шутишь? — расхохотался Вернон, — а я уж думал, что годы жизни на Драконьем архипелаге должны были тебя чему-то научить. Неужели ты думаешь, что драконам нравится прислуживать людям, здесь, вдали от своего дома, от своих семей? Думаю, ответ на этот вопрос очевиден. И от них даже не требовалось никаких действий. Понадобилось всего лишь убедить их в том, что если они закроют глаза на пару незначительных вещей, то спустя некоторое время посольство получит повод закрыться без какого-либо риска для своей репутации. Видишь ли, в интересах моих покровителей вышвырнуть драконов из Тискулатуса, как ты уже догадалась. Но если можно устроить так, что они уберутся отсюда сами, да ещё и рады этому будут —, так почему нет? Работать чисто — это редкое умение, которое всегда ценится превыше всего.

— Дитрих не позволит этому случиться, — тихо сказала бывшая фрейлина, — он найдёт меня. И спасёт.

— Моя дорогая, — снова рассмеялся Вернон, глаза которого, невзирая на мрак, уже светились безумным огнём, — неужели ты думаешь, что я не предусмотрел такой очевидной вещи? Что ж, думаю, ты можешь считать себя польщённой, ибо находишься в очень значимом для истории месте. Ибо в этом склепе когда-то убивали драконов. Очень долго, очень много и очень мучительно. Так что драконья магия, какой бы она ни была, здесь не работает — и потому принц тебя не найдёт. А когда найдёт — будет уже слишком поздно. А теперь я, с твоего позволения, откланяюсь. Пищи и воды тебе, полагаю, не нужно — чтобы меньше болтала, когда тебя найдут.

Вернон вышел из темницы и захлопнул за собой дверь, после чего послышался лязг задвигаемого засова. А Фалкеста упала на мешок с соломой и горько заплакала…

Глава 6

Войдя, Дитрих оказался в достаточно роскошной, сравнивая с размерами домика, прихожей. У стены стояли два дивана, по углам — несколько кресел, в одном из которых и восседал ректор. Сейчас он, отдыхая, был облачён в сиреневое трико, изумрудно-зелёный халат и плюшевые тапочки на босу ногу. Когда дракон вошёл, он затянулся из трубки, от которой шёл лёгкий вишнёвый аромат.

— Принц Дитрих, — ректор вежливо кивнул и взглядом предложил занять одно из кресел. Внешность у ректора была более, чем экзотическая: у него в предках явно побывали и эльфы, и орки: клыки в верхней челюсти и заострённые уши не позволяли в этом усомниться. Мало того, у него были глаза разного цвета: зелёный и карий. И сейчас они цепко оглядывали гостя. Хотя надо было отдать должное ректору: он первый из всех, кто до того встречался Дитриху в Тискулатусе, полностью сохранил самоконтроль. Что было весьма знаменательно, ибо даже король Освальд в какой-то степени не устоял.

— Прошу вас, устраивайтесь, чувствуйте себя, как дома. Вы не возражаете, что я вот так, по-домашнему?

— Напротив, должен поблагодарить, что вы уделили мне личное время, — ответил дракон.

— Благодарю вас, — ректор скинул свои тапочки и, устроив ноги на мягком пуфике, снова обратил взор на принца, — итак, Дитрих, я вас слушаю.

— Вас… не удивляет, что меня зовут Дитрих? — дракон всё-таки не смог удержаться от того, чтобы не озвучить это вслух.

— Разумеется, — улыбнулся ректор, — что ж, чувствую, говорить сегодня придётся мне, и много. Я живу на этом свете больше семисот лет. И у меня есть знакомые среди драконов… общения с которыми, скажем так, было достаточно, чтобы не терять вас из виду даже на драконьих островах.

— Если вам больше семисот лет, — принц, при всех своих недостатках, быстро соображать умел, — значит, вы…

— Застал восстание Убийцы драконов? — ректор совершенно не удивился вопросу, — да, именно так. Лично участия не принимал, разумеется, ибо был слишком молод и, если так можно выразиться, недостаточно родовит, но многое видел. Тем более, что Изумрудный клан, который и владел моей расой, был разбит самым первым.

— Что значит — Изумрудный клан владел вашей расой? — непонимающе спросил Дитрих, — разве драконы не…

— Я могу понять, почему эти факты не сохранились в анналах драконьей истории, — ректор с укором посмотрел на принца, — но неужели ваш отец… совсем ничего вам не рассказывал?

— К сожалению, нет. И причина того мне неизвестна, — сдержанно ответил Дитрих, хотя его душу снова начала разъедать горечь от того, что тот, кого он всю жизнь искренне считал отцом, оказался… не совсем тем, за кого себя выдавал.

— А вот мне эта причина как раз очень даже понятна, — ректор смотрел на дракона почти с участием, словно точно знал, какие чувства вызвал у него этот вопрос, — и причина эта в том, что он тебя очень… любит. Именно как собственное дитя, любит и опекает. Беда в том, что чем старше разумное существо, тем труднее ему делать своему ребёнку больно. Даже если это необходимо в целях обучения или воспитания. Думаю, не сильно ошибусь, если выскажу предположение, что о своей прошлой жизни в самый первый раз ты тоже узнал не от своего отца. Не так ли?

— Да, вы правы, — сдержанно ответил дракон.

— Вот, и причина всё та же, — ответил Арихиэль, — ну да мне не сложно сделать тебе небольшой экскурс в историю…

В этот момент раздался стук в дверь, а в следующую секунду в прихожую вошла рыжеволосая девица… весьма откровенной наружности.

— Ой, прошу прощения, милорд ректор, — девица, увидев дракона, сконфуженно потупилась и попятилась назад к двери.

— Ничего страшного, Линна, — кивнул ей ректор, — но нашу встречу придётся перенести на завтра.

— Да, конечно… доброй ночи, милорд ректор, — коротко поклонившись, девушка покинула домик.

— Мне, наверное, стоит ещё раз извиниться, — сказал Дитрих сразу же, как только за Линной закрылась дверь, — я ворвался без предупреждения и приглашения, сорвал вам встречу…

— Ах, Дитрих, да будет тебе сокрушаться, — махнул рукой Арихиэль, снова с наслаждением затягиваясь из своей вишнёвой трубки, — беседы с драконами — вот что действительно интересно и происходит не так уж и часто, чтобы пренебрегать такими возможностями. Особенно это касается того, у кого настолько необычная судьба. А что до них, — он с лёгким пренебрежением махнул рукой в сторону двери, — третьекурсницы не стареют и не заканчиваются никогда. Уходит одна — на её место тут же приходит другая. Проверено не один десяток раз. И ведь каждая думает, что уж она-то какая-то особенная, что уж ей-то удастся вызвать серьёзные чувства. Ей-богу, сначала это так раздражало, а теперь… забавляет, не более того. Ну а я и не против… Старею я всё-таки, холодные постели по ночам мне уже противопоказаны…

С этими словами ректор оценивающе посмотрел на Дитриха, словно хотел узнать, насколько его шокировало такое отношение. Но принц лишь бесстрастно улыбался в ответ.

— Осуждаешь? — прямо спросил ректор.

— Не мне вас судить, — сдержанно ответил дракон, — я уже встретил ту, кого люблю и с кем хочу провести свою жизнь. А вы… вы же не виноваты, что вам тоже хочется дарить кому-то любовь.

— Всё-таки грамотно языком работать отец тебя научил, — одобрительно хмыкнул ректор, поудобнее устраивая ноги на пуфике, — что ж, теперь поговорим о более серьёзных вещах…

Ректор снова откинулся в своём кресле и затянулся вишнёвой трубкой. Вероятно, говорить ему сейчас предстояло много.

— Как ты уже наверняка догадался, драконы не правили прочими расами, так сказать, бессистемно. Нет, всё было тщательно поделено. Изумрудный клан правил лесными эльфами, Серебряный — горными. Пурпурный управлял красными и чёрными орками. Сиреневый владел самым обширным доминионом, управляя сразу подземными гномами и эльфами. Золотому клану достались зелёные орки, Лазурному — горные гномы. И, как ты понимаешь…

— Янтарный клан управлял людской расой, — закончил Дитрих. В принципе, такому совпадению не стоило так уж сильно удивляться. Именно среди расы подконтрольной Янтарному клану родился и вырос Убийца драконов, следовательно, именно Янтарный клан заплатил самую высокую цену для того, чтобы его остановить.

— Верно, — кивнул ректор, — и Убийца успел так или иначе отметиться в каждом клане перед тем, как вернуться на родину. Единственное — непосредственно с Пурпурными драконами он по первой сталкиваться всё же побоялся. Видать, опасался силы этого Цвета и ждал, когда войдёт в завершающую фазу своего восхождения. Но, в общем и целом, восстание происходило по единому сценарию: в земли, где обитали драконы, прибывал Убийца, население, достаточно времени угнетаемое, шло за ним — и спустя определённое время драконы в том или ином количестве бежали оттуда. И факт остаётся фактом: и Изумрудные, и Серебряные могли бы избежать гибели. Да вот беда в том, что первые слишком уж верили в собственную неуязвимость, а вторые — в то, что им позволят уйти добром. На самом деле только Золотые драконы сумели уйти относительно бескровно — и то потому, что зелёные орки, уже зная, что Убийца идёт по душу их хозяев, сами упросили их уйти.