Дмитрий Янтарный – Интуит. Арка 1. Том 2 (страница 45)

Я медленно поднялся и поплёлся домой. Добираться пешком предстояло не менее полутора часов, но я не спешил появляться дома. Хотя следовало бы. Завтра у меня в универе пара экономической теории, и я не хочу, чтобы у Ларисы Вениаминовны появился повод усомниться в моих блестящих, по её словам, умственных способностях…

(Реальность)

Я, судорожно всхлипывая, держался за канат. В тот момент, когда меня захлестнули эти воспоминания, которые я столько времени гнал прочь, аккуратно осмысливал, пытался примириться — и в одночасье понял, что же я наделал, канаты словно потеряли опору, ухнув вниз, в пропасть. Уже не имело никакого значения, где верхний канат, где нижний, я едва успел вцепиться и обхватить руками и ногами один из них. И, несмотря на жуткий страх, принялся осмысливать свой поступок…

Виноват ли я в том, что лишил жизни? Конечно, виноват, тут даже обсуждать нечего! Не ты даруешь жизнь, не тебе её и отнимать! Тем более, что ты сам когда-нибудь подаришь кому-нибудь жизнь — и ещё не раз пожалеешь о том, что совершил. Но что я должен был сделать, что? Я, умирая от одиночества, не зная, как мне примириться со своей силой, один-единственный раз в жизни доверился — и расплатился за это сполна! Так ты меня судишь, Храм, да?! Ну, так убей меня! Почему я продолжаю висеть на едва натянутом канате? Судить легко со стороны да задним числом; ты попробуй проживи самую обычную жизнь — и найди правильный ответ! У меня этого не получилось…

Порядка десяти минут ничего не происходило. Я не рисковал шевелиться — канат провис так сильно, что пытаться карабкаться по нему было бесполезно, я бы всё равно сполз обратно. В конце концов, он очень медленно стал натягиваться. Ещё около трёх минут — и он замер. Провисание по-прежнему было очень сильным, но теперь я хотя бы контролировал своим весом, где именно он провисает, и таким образом мог хотя бы немного ползти вперед. Держась скрещёнными ногами за канат, руками я очень медленно и осторожно тянул себя к другому концу помещения… назвать которое комнатой у меня язык не поворачивался.

В конце концов, мне удалось доползти до края и упасть на пятачок перед дверью. Я был настолько измотан и обессилен, что даже думать о том, что надо подниматься и идти дальше, было тяжело. Как же это оказалось ужасно! Моё сердце билось так, что, казалось, было готово проломить грудную клетку и высказать голове всё, что оно думает о таком к себе отношении и заодно ткнуть мне в лицо заявлением об увольнении. Мало того, что страх высоты, так ещё и эти воспоминания. Теперь, кажется, я понимаю, почему другие ребята не смогли пройти свои испытания. Наверняка Ростислав, окунувший руки в пламя, увидел снова, как гибнет Алёна и как он убивает Яромира. Гнев и ярость охватили его, и Пламя Жизни ему этого не простило. Я более чем уверен, что Хи внимательно и бережно осмысливала всё то, что с ней происходило, но когда пришёл черед вспомнить Туна и Баксиса, она не смогла найти себе оправдания, за что и была наказана… Как Олег, таща за собой наручник с ключом, грамотно и долго изучает закономерности паровых потоков, но у него перед глазами встаёт образ мёртвой Марфы, и он, оказавшись прикованным от приступа ярости, не успевает уйти с опасного участка… И Мирталика, досконально изучившая лабиринт перед тем, как пытаться его проплыть, в самый ответственный момент снова видящая, как наконечник стрелы выходит из груди Роберта Дугласа, слишком поздно поняла, что вода её не держит, и воздуха больше нет… и, в отличие от меня, ей помочь было некому.

Можно сказать, мне повезло, что я не успел по настоящему полюбить. Потому что если бы моя любовь умерла, и я в самый ответственный момент увидел её смерть еще раз — то не вынес бы этого. Но хватит жалеть себя. Ростислав, Хи, Олег и Мирталика ждут свободы. А я так близко от того, чтобы, наконец, позволить им её обрести. Это придало мне каплю сил, которая, оказавшись внутри меня, начала разрастаться. Как бы ни велики были мои мучения, даже с тем, что выпало на долю Мирталики, им не сравниться, не говоря уже о Ростиславе, который страдает здесь без малого двести лет. Не теряя времени, я подошёл к двери и решительно ее открыл…

Место, куда я попал, было похоже на затопленную пещеру или, вернее сказать, пещеру под водой. Сюда проникал лунный свет, так что блики из воды красиво играли на стенах. А на другом конце пещеры уже кто-то стоял и ждал меня. Это был не эльф и не гном, не орк и не человек. Не тролль и не вампир, не очередная Молчаливая Сестра и даже не дракон. Это был тот, кого я ожидал здесь увидеть в последнюю очередь…

Глава 6.6

ГЛАВА 6. Хранительница не мастерской магических предметов.

— Вы были правы, Хранительница, — слова вырвались у меня сами собой, — мне не следовало с вами прощаться. Потому как мы действительно встретились.

Она обернулась. На ее лице, прежде почти не отражавшем эмоций, теперь ярко светилась досада.

— Ну надо же. Ты смог пройти своё испытание. Это уже интересно. Твоим предшественникам этого не удалось.

Она замолчала. Я тоже не спешил начинать разговор. Слишком ответственный момент. Внезапно она засмеялась.

— Ах, мой мальчик, не переживай. Все самое страшное уже позади. Ты прошёл весь Храм, и теперь можешь задавать любые вопросы.

— Ну и… для чего нужен был этот Храм. Для чего надо было держать души умерших здесь людей почти две сотни лет? И кто вы вообще такая?

— Начну с ответа на последний вопрос. Я — Хранительница этого мира. Собирать разные безделушки — это лишь небольшое хобби. Дальше сложнее. Этот Храм был создан для того, чтобы удержать в нем таких, как вы! Алчных, грязных, жаждущих власти людишек, которые ошибочно были одарены небесами. Ваши способности должны были привести ваш мир к будущему, которое он совершенно не заслуживал. Ростислав… к нему должен был приехать княжеский посол через четыре года, когда он был бы к этому готов. И именно под его влиянием слияние христианства и язычества прошло бы наименее безболезненно. Хи Та — девушка, которой так же было суждено сыграть громадную роль в примирении китайцев и монголов. Вот только ее настоящий жених терпеливо ждал ее двадцатилетия. Каково же было его удивление, когда он приехал в деревеньку и узнал, куда делась его суженая. Олег — его миссией после оказания услуги царю в поимке злоумышленников — пять лет спустя после того, как Русское государство получило независимость, было стать одним из первых дипломатов-телохранителей. И Россия наладила бы дружественные связи с Западом гораздо раньше, чем это в полной мере сделала Екатерина Вторая. Мирталика — должна была продолжить дело Покахонтас. Стоит ли говорить, что никаких резерваций и в помине не было бы, останься она в своем мире… — она замолчала.

— Ошибочно одарены?! — гневно сказал я, — вы сами одаряли? Или составляли списки? Или, может быть, вашего мнения забыли спросить, кого одарять, а кого нет?!

Но она лишь тихонько засмеялась, глядя на меня и покачивая головой, словно только что произошло непредвиденное, но довольно забавное недоразумение.

— Ну а дальше что? — спросил я, отчаявшись дождаться ответа на предыдущий вопрос, — почему вы молчите? Кто был пятый? Что он должен был сделать? И почему его здесь нет?

— Не стану скрывать своей небрежности, — снова заговорила она, при этом на ее лице явно проступило неудовольствие, — я расслабилась, потому как все мои планы исполнялись просто идеально. Он был рожден в Японии. В 1880 году. Его звали Синэ Сато. Ему было суждено стать великим дипломатом в своей стране. Именно он не допустил бы бессмысленной для обеих стран Русско-Японской войны. Более того, Китай, Япония и Россия образовали бы могучий анклав, который полностью избежал бы участия в Первой Мировой войне. Коммунизм пришёл бы в Россию тогда, когда та была бы к нему готова. Слияние было бы гораздо более мягким. Кроме того, во Второй Мировой Япония должна была встать на другую сторону фронта. И Германия, поддерживаемая лишь Австро-Венгрией, сдалась бы уже через год ведения боевых действий. И не было бы такого чудесного изобретения, которое называлось небезызвестным тебе Архипелагом.

Я типично начала выстраивать для него свою сеть, но не учла до конца особенностей этой страны и воспитания в ней. Он не убил того, кто уничтожил его любовь. Всего лишь сильно ранил. Вследствие этого его переход в мир был очень сложен — ведь его душа не была отягощена убийством, и его мир не хотел его отпускать. Да, я вижу, для тебя это новость. Впрочем, что еще ожидать от человека — и это только подтверждает мою правоту! С таким даром, с таким чудом, которое раз в несколько десятков тысяч лет посылается небесами, ты остался слеп, как котёнок!

— Для Хранительницы мира вы слишком часто переходите на оскорбления, — едко ответил я, — ближе к делу!

— Невозможно просто так взять и вырвать человека из его мира, — презрительно сказала Хранительница, искренне считая, что объясняет очевидные вещи, — от первого богача до последнего нищего — мир любит своих детей и не расстается с ними так просто. Разумеется, лишь до тех пор, пока они уважают жизнь, как свою, так и чужую. Убийство — самый надежный способ разорвать связь смертного с его миром, после чего его можно тащить куда угодно. Что и произошло со всеми вами, шестерыми. В каждом я лично убедилась, что ваш дар совершенно не сделал вас человечнее, и от страха ли, из жажды ли мести — почти все из вас совершили убийство, и родной мир заслуженно от вас отвернулся!