Дмитрий Янтарный – Интуит. Арка 1. Том 2 (страница 44)

Высота. Всегда, везде я панически, до дрожи боюсь высоты. Один из моих приятелей, увлекавшийся всякими мистическими вещами, говорил мне, что я, должно быть, в одной из прошлых жизней умер от того, что упал и разбился с огромной высоты. Потому так силён страх перед ней, потому меня парализует каждый раз, когда я смотрю вниз с большой высоты, потому я так беспомощен перед ней. И здесь, в этой комнате, если я провалю испытание, то от меня даже скелета не останется, который смог бы помочь или дать совет следующему кандидату, если таковой будет.

Но стоять на месте нельзя. Надо идти дальше. Я должен хотя бы попробовать. Невероятно осторожно я взялся за первый канат руками и проверил его на прочность. Натянут не так уж и слабо, но на середине всё равно сильно болтаться будет. Наступив ногой на хлипкую опору снизу, я аккуратно переместил тело на оба каната. Но стоило мне сделать несколько шагов, как страх, дотоле сдерживаемый моим несчастным разумом, прорвал мысленные преграды, безжалостно швыряя меня к тем воспоминаниям, которые я хотел бы похоронить в своей памяти навсегда…

(Мои воспоминания)

— Не понимаю, как тебе удается сохранять такую стройную фигуру. Ты только и делаешь, что сидишь дома перед компом, поедая в три горла гамбургеры во время перерывов, — хмуро сказал я своему собеседнику за столом, потягивая апельсиновый сок.

— Метаболизм, — улыбнулся Максим, мой первый и единственный друг за всю жизнь. Откусив от гамбургера ещё кусок, он медленно прожевал его и снова уставился на меня своими серыми глазами, — зато тебе бы пойти качаться в тренажёрку, через полгода знаешь какие мышцы нарастил бы?

— Нет уж, спасибо. Если я их наращу — то всё моё свободное время будет уходить на то, чтобы их поддерживать. Как по мне, так овчинка выделки не стоит.

— Или, проще говоря, тебе лень. Потому-то и девчонкой до сих пор не обзавёлся, — заявил он, закрепив свою мысль еще одним куском гамбургера.

Я обиженно засопел. Это был удар ниже пояса, и Максу отлично было об этом известно.

— Ладно, извини, — миролюбиво сказал он, — забыл. Больше не буду.

Этих больше не буду на одну только неделю случалось столько раз, сколько пальцев на руках и ногах не было.

— Проехали, — хмуро сказал я, — я тебя о другом хотел спросить. Ты всё ещё выкидываешь фокусы с программами, которые я для тебя написал?

— О да, это просто нечто. Вчера влез на сайт системы безопасности нашего ОБЭПа. Боже мой, какое там бабло крутится, в каком пуху рыльца тамошних свинок, ты себе и представить не можешь.

— Крутить деньги на Форексе, как я вижу, надоело? Хочешь опробовать себя в борьбе с экономическими преступлениями? — мрачно спросил я.

— А почему бы и нет? — легкомысленно пожал он плечами, — по мне, так идея неплоха.

— Ну прекрасно. Вот тебя вычислили. Вот пришли к тебе домой — опустим вариант, что они к тебе пришли для того, чтобы проломить голову и оторвать нос — и спрашивают: Ах, кудесник-программист, как же вам это удалось. И ты гордо показываешь им свои программы. А они спрашивают — Ах, а как же вы их написали? Ах, а не напишите ли вы и для нас такие же? И что потом?

— Да ладно тебе занудствовать, не порть веселья. Тем более, что я уже готов перейти на новый его уровень. Напиши для меня что-нибудь поинтереснее. За ОБЭПом ещё пара сайтов есть, и мне очень любопытно будет там полазить. И в твоих интересах сделать так, чтобы они меня не засекли. Иначе сам знаешь, что будет. Ты в моих руках, — от веселья в его глазах не осталось и следа, на мгновение голос его стал холодным и жестоким.

Он доел гамбургер, кинул на столик тысячу рублей и покинул кафешку. Я же остался наедине с мыслями мрачнее тучи.

Когда мы с ним познакомились, он был совсем другим. Его так удивлял мой дар, он так восторгался небольшим моим талантам, так искренне радовался встречам со мной — словно ребёнок. А потом ребёнок резко повзрослел. Однажды он попросил меня написать программу, которая бы приносила ему небольшой заработок в интернете. И уже тогда он использовал явный намёк на шантаж в духе: не поможешь — сдам тебя, куда надо. И пошло-поехало…

За полгода его амбиции выросли до невообразимых размеров. В реальности, как и в сказке, бабка не пожелала ограничиться корытом и избой, а методично шла к цели стать морской владычицей. И вот очередная для этого ступенька. Да он с ума сошёл. Его же вмиг найдут и раскусят, как бы хороша ни была программа. Так, всё, хватит! Моя жизнь принадлежит мне. Мои способности принадлежат только мне. И если он покушается на мою жизнь — неважно, каким способом — то я сделаю то, что должен был сделать уже давным-давно…

Прошла неделя. Мне удавалось отнекиваться от Макса якобы сложностью программы, которую я писал. На самом деле я занимался совсем не этим…

Мне удалось организовать Максу анонимный приход к нему службы поддержки по обеспечению связи с интернетом. По моей просьбе они сказали ему, что это бесплатно, так как он миллионный клиент и прочая ерунда. Уж я-то знаю, как Макс падок до халявы. А чтобы это не выглядело совсем бесплатно, тех поддержка по проведению работ провела анкетирование.

Всё прошло без сучка, без задоринки. Я сам даже не ожидал такого эффекта. Они пришли и провели всё, как я просил. А на другой день я звоню Максу и назначаю ему встречу на Ворошиловском мосту. Серьёзным голосом говоря, что это не телефонный разговор, и что через три часа я ему всё там объясню.

С тяжёлым сердцем я ехал в маршрутке к пункту назначения. Никогда мне не было так тяжело. Никогда я не собирался совершить такой ужасный поступок. Но — Бог мне свидетель! — другого выхода нет. Макс зарвался просто до невообразимых вершин. Его ждёт падение, и вслед за собой утопит и меня. Единственная альтернатива — это бросить всё и бежать. Скрываться от него всю жизнь. А потом — не только от него, потому как мою тайну он запросто продаст тому, кто больше предложит. А в том, что спецслужбы до него рано или поздно доберутся, я не сомневаюсь. Программного обеспечения, созданного мной, у Макса столько, что ему запросто можно предъявить обвинение, как говорил агент Смит Томасу Андерсену, практически во всех уголовно наказуемых компьютерных преступлениях. Так что всё решено…

Макс на середине моста ходил из стороны в сторону, заметно нервничая. Увидев меня, он тотчас подошёл ко мне и спросил:

— В чём дело? По телефону у тебя был такой странный голос…

— В чём дело? Поздравляю тебя, ты балбес! — я позволил себе сделать сердитое лицо, — к тебе же вчера приходили техники с халявным программным обеспечением потому как ты их миллионный клиент и так далее?

— Ну? — всё ещё недоумевая, спросил он.

— Да подковы гну! Я предупреждал, что спецслужбы начнут под тебя копать. Эти айтишники установили тебе пять жучков и видеокамеру.

— Да это… как же это… — растерянно пробормотал он.

— Да молча, Макс, молча! — закатив глаза, сердито выдохнул я, — не станут же они тебе говорить — вот здесь мы повесили жучка, вот здесь поставили камеру. Ходите и говорите в этих местах почаще, пожалуйста.

— И что же теперь делать?

— Смени квартиру. Но не сразу. Пусть пройдёт три-четыре дня, и они увидят, что ничего особенного в тебе нет. Потом дай объявление. Вместе мы быстро найдём желающего на покупку или обмен. И никаких фокусов всё это время! Сиди тише воды, ниже травы.

— Ладно, ладно, понял я, не ори, — Макс пожал плечами, — жаль, конечно, что так получилось, но что поделать, бывает. Справимся…

— Конечно. Посмотри лучше на закат, — указал я рукой на садящееся светило, — ты только и делаешь, что сидишь в своем компе целыми днями. Небось уже и забыл, когда солнце последний раз видел.

Макс послушно повернулся к солнцу. Мы были за небольшой железной оградой, и никто не мог нас видеть. Тем более, что всех водителей, едущих из Ростова, тоже немного слепило солнце.

— Полюбуйся… последний раз, — сказал я, доставая из-за пазухи шприц.

— Почему это последний, — начал было Макс, удивлённо поворачиваясь, но в этот момент я схватил его за горло и воткнул шприц со снотворным в шею, попав точно в артерию. Затем толкнул, и теряющее сознание тело полетело вниз. Интуицией я точно ощущал, что нас не видел никто. Пусть сюда хоть все вместе приедут Эркюль Пуаро, мисс Марпл, писатель Кастл со своей напарницей детективом Беккет и вообще кто угодно. Никто не станет бить тревогу по парню, который не имеет никаких родственников. Около четырёх месяцев к нему на почту будут приходить счета. Хотя даже не будут, потому что наверняка ленивый Макс, чтобы лишний раз из квартиры не выходить, подписал со своим банком договор, по которому они с его счета оплачивали кварплату и брали за это себе процент. А вот полгода спустя жильцы, наконец, заметят, что квартира опустела, и подадут заявление в милицию. А ещё через полгода дело закроют как безнадёжное. Обо всем этом я думал, с ужасом ловя себя на мысли о том, что рассуждаю, как самый настоящий хладнокровный убийца, а там, на дне Дона, моё сознание ещё улавливает захлебывающегося под водой Макса, который не в силах себе помочь. И вот, наконец, он умер. Тяжёлый, наглотавшийся воды труп унесет очень далеко от города, и никто никогда его не найдёт…

Я не выдержал, сел на землю и заплакал. Вот и нарушена самая главная заповедь Бога — не убий. Теперь я ничуть не лучше маньяков, что бродят по ночам в поисках жертв. Но я не сдамся. Пока надо потерпеть — а время излечит. Я — защищал свою жизнь. Своё право на нормальную, не обременённую спецслужбами жизнь. Из этого я извлёк ценный урок — никогда, никому нельзя доверить этой тайны. Потому как соблазн использовать её в своих целях рано или поздно сломит волю любого…