Дмитрий Янтарный – Двойник. Арка 2. Том 2 (страница 9)

— Я помню, что он любит нападать со спины, Бальхиор, спасибо, — сказал Дэмиен с усмешкой, размораживая свои шипы и собирая воду около рук, — ну же, покажись, трус!

— Трус? — прошелестел голос, обернувшийся человеком с белыми волосами и красными глазами, — вы нападаете на меня втроём, и не можете оказать никакого сопротивления. Не надо выдавать свою слабость за мою трусость!

И снова исчез. Однако Дэмиен, метнувшись спиной к стене, вскинул вверх кулак, и в комнате возникло странное, холодное напряжение. А следующее мгновение вспышка озарила комнату. Она не слепила, наоборот, в ней я увидел размытый силуэт, до того подбиравшийся к Фрайсашу, вжавшемуся в угол с другой стороны. Мне не надо было говорить, что делать: мгновение — и подавляющий магию луч энергии пронзила пространство в этом месте. Взвыв, нападающий сбросил свою маскировку и отпрыгнул назад.

— Иллюзии тебе больше не помогут, — сказал Дэмиен, — мы тебя всё равно увидим.

Эта была идеальная тактика. Я прессовал палача блокирующей магию энергией, а едва он пытался скрыться с глаз — Дэмиен вспышкой холода обеспечивал его видимость. Ещё дважды он пытался атаковать нас таким образом — и оба раза у него ничего не получалось. Я заметил, что нашего командира бьёт испарина, и удерживаться на ногах ему стоит немало усилий — очевидно, молитва Фрайсаша значительно ускоряла восстановление сил, но не восполняла их полностью, поэтому он и экономит силы, и тянет время одновременно. Немалый расчёт был на мой дар гасить магию — но вместе мы успешно ему противостояли.

Однако палач, понявший, что превосходство утеряно, судя по всему, пошёл ва-банк. Мы с Дэмиеном прижались к разным стенам, дабы не дать ему возможности очутиться у нас за спиной и вывести из строя двоих одним ударом. Он же оказался посреди комнаты и, выпустив из рук два хлыста из чистой тёмной энергии, умудрился схватить ими нас обоих. Я пытался воспротивиться, вырваться — бесполезно. Одновременно с Дэмиеном мы упали на колени, связанные по рукам путами тёмной энергии.

— Всё, запал кончился? — с издёвкой спросил тот. Однако бравады в этом голосе было куда больше, чем изначально. Он так же стоял на коленях посреди комнаты и тяжело дышал, не в состоянии пошевелиться. Спустя двадцать секунд я обратил внимание, что хотя и обездвижен, но, помимо лёгкого жжения, более никакого вреда эта связка мне не причиняет. Очевидно, и его силы на исходе, и он потратил слишком много на нас двоих. Ещё бы чуть-чуть…

И в это время Фрайсаш, до того не привлекавший к себе внимания, выступил из тени и шагнул прямо к палачу.

— Ты? Я поборол твоих спутников, хотя они в разы сильнее тебя! — впрочем, голос его выдавал, очевидно, что его позиция была не столь совершенна, чтобы сражаться ещё с кем бы то ни было, — Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?

— Я знаю, что ты уже сделал, — сказал чёрный таисиан, закрывая глаза и прижимая руки к груди, — Ты отдал все силы, чтобы удержать моих спутников, и теперь несколько минут не сможешь сделать абсолютно ничего. Мне этого достаточно.

Подойдя к нему мгновение спустя, он распростёр над ним руки, как бы благословляя и начал читать молитву на языке ящеров. У палача глаза на лоб полезли от изумления и ужаса, а в следующую секунду его голос почти оглушил нас…

— НЕТ!!! НЕ СМЕЙ!!! НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!!! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!!!

Однако даже его вопли не могли заглушить слов молитвы. Над палачом возникло облако света, начавшее медленно опускаться. И когда несколько секунд спустя оно коснулось его головы, он завизжал изо всех сил:

— ТЫ ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ!!! Я ДОЖДУСЬ, Я НАЙДУ, Я ДОСТАНУ ТЕБЯ ДАЖЕ НА ТОМ СВЕТЕ!!! ПРОКЛИНАЮ!!! ПРОКЛИНАЮ!!!

Однако больше он ничего не смог произнести. Облако внезапно разрослось и вобрало его в себя полностью. Кнуты тьмы, удерживавшие нас с Дэмиеном, испарились, словно их и не существовало. Командир упал на колени, судорожно откашливаясь — как видно, бой дался ему очень непросто. Я же вскочил на ноги — и смотрел на бьющийся в облаке света силуэт, и, судя по его корчам и судорогам, было ему весьма и весьма больно. А затем новая вспышка — и он исчез…

Фрайсаш без чувств рухнул на землю. Ещё бы — молитва, да такой силы! Кто бы мог подумать, что он способен так замечательно пропускать божественную энергию Аорташа в этот мир. Однако о нём я позабочусь позже: после молитв Аорташу никто из таисианов ещё не умирал, в этом я был почему-то абсолютно уверен.

Я глубоко дышал, бережно восстанавливая силы. Ибо, хотя противник и повержен, но расслабляться ещё рано. Пять минут спустя я всё же поднялся на ноги и заставил себя подойти к орку.

Кермол! По моей вине тебе пришлось перенести такие страдания! И, словно этого было мало, я с ужасом обнаружил, что он всё время поединка был в сознании. Проклятый палач наложил на него чары, не дающие впасть в беспамятство. Я тотчас их сбросил, аккуратно положил ему руки на виски и успокаивающе замерцал глазами, помогая провалиться в глубокий сон. Он устало и с облегчением закрыл глаза, умудрившись улыбнуться мне напоследок.

— Принеси мне ведро чистой воды, — сказал я Бальхиору, — быстро! Пожалуйста!

Дважды храмовника просить было не надо. Уже через секунду он скрылся за дверью. Моё сердце разрывалось от жалости, глядя на Кермола, который даже без сознания почти не дышал, ибо каждый вдох отзывался мучительной болью… Нет, без воды я не осмелюсь его тронуть, да и каждый лишний вдох для меня сейчас был на вес золота. Лучше проверю Фрайсаша, мало ли сколько он сил отдал…

Обернувшись и подойдя к чёрному ящеру, я приложил руку сначала к его виску, а потом, прирасстегнув куртку, напротив сердца. Да, с ним всё в порядке. Просто в обмороке от перенапряжения, сутки здорового сна — и будет как новенький. Возвращаясь к орку, я невольно посмотрел на то место, где исчез палач. И обнаружил, что там лежит какой-то камень. Подойдя и подобрав его, я обнаружил, что это чёрный алмаз. Идеально огранённый. И, судя по всему, таящий в себе… Да, ошибки не было, душу этого самого палача. Что хотя и удивительно, более того — печально, однако вполне ожидаемо: дабы обрести столько тёмных сил, одного таланта мало. Даже я со своим браслетом имею ограниченные запасы своих сил: если мне бросят вызов два мастера магии одновременно, одной лишь силой обоих мне не одолеть. Лишь заточив свою душу в подобный сосуд, можно как освободить в духовном резерве тела дополнительное место для магической силы, так и обрести дополнительный источник магии.

Душа внутри алмаза, сначала испуганно отстранившаяся, внезапно поняла, кто её держит, и стала с яростью биться о стены своей тюрьмы. Да только это было бесполезно, ведь, как известно, самая крепкая темница — та, что ты воздвиг собственными руками. Поэтому его ярость была густо смешана со страхом, что и неудивительно: мало ли, как я решу с ним поступить. Бросить здесь, чтобы душа томилась в своей тюрьме несколько сотен лет? А то и больше, алмаз штука прочная. Может, сделать из него пояс или амулет, чтобы всегда можно было пополнить запас магических сил? Или всё-таки сжалиться, разбить и отпустить душу на волю, в мир иной? Однако, поразмыслив, я понял, что это решение принимать не мне, и сунул алмаз в карман. Оставлю его пока при себе… до поры, до времени.

Вернулся Бальхиор с водой. И, как выяснилось, не один — в дверь уже заглядывали любопытные лица Зайды и ещё одной женщины… кажется той, у которой мы так долго выспрашивали старосту, впервые попав в эту деревню…

— ВСЕ ВОН ОТСЮДА! — рыкнул я. Женщин как веником смело. Я поставил воду и посмотрел на утыканного ножами Кермола. Как я уже говорил, без воды я даже не осмелился притронуться к ним — кто знает, какой они формы и как глубоко вошли в плоть орка. Глубоко вздохнув, я одной рукой взялся за ручку ножа, торчавшего из рёбер и наверняка пробившего легкое. Осторожно потянул — орк в беспамятстве застонал и зашевелился. Рискнув, я вытянул его одним рывком, — и тотчас пожалел о своём поступке: несчастный Кермол зарычал и забился в судорогах, по-прежнему прикованный к столу: мой холодный, но мерзкий расчёт касательно того, что из прикованного орка вытаскивать все эти лезвия будет гораздо проще. И даже моя рука с водой, тотчас начавшая лечить рану, успокоила его лишь через десять секунд. Увидев, что мне предстоит повторить эту процедуру ещё десять раз, я содрогнулся. Как бы хороша ни была магия — ни одна стихия не могла обеспечить обезболивающий эффект. Я обречённо вздохнул и взялся за второй нож, как вдруг…

— Дэмиен, ты его так с ума сведёшь, — сочувственно сказал Бальхиор, — давай я тебе помогу.

— Чем же ты мне можешь помочь? — удивлённо спросил я.

— Мой дар… в общем, в Церкви меня с его помощью учили подавлять не только магию. Глушить боль я тоже ненадолго умею. В принципе, эта техника несильно отличается от техники блокирования магии. Надо просто воздействовать…

— Да какая сейчас разница? — возмущённо заявил я, — почему ты сразу об этом не сказал? Иди сюда!

Я указал на нож, который намеревался вытащить следующим. Бальхиор подошёл к орку, аккуратно положил ладони на живот по разные стороны ножа, с минуту массировал этот участок кожи, закрыв глаза, после чего скомандовал: