Дмитрий Янтарный – Двойник. Арка 2. Том 1 (страница 8)

В среду, однако, меня ждала неожиданность. Маша попросила приехать к ней для серьёзного разговора. Странно, сейчас-то ей что от меня нужно?..

— Маша, — Демьян демонстративно покрутил пальцем у виска, — ты в своём уме? Да как тебе только в голову такое взбрело?

Я фыркнула. Демьян, которого я позвала на чашку чая, если так можно выразиться, сидел за столом и крайне скептически на меня смотрел. Очевидно, что моя просьба вызвала у него глубокое неприятие, и переубедить его будет нелегко. Но сдавать позиции ещё рано, у меня было время подготовиться к этому разговору.

— Я уверена, что всё будет хорошо. Не может быть, чтобы у этого… Кичандаша не хватило силы, что перенести нас троих. Он же сам сказал, что у него остался ещё один энергетический накопитель.

Демьян подошёл к дивану и сел на него, демонстративно запрокинув голову вверх. Скрестив руки, я приготовилась к длинной лекции.

— Маша. Позволь мне объяснить, — начал он, придав своему голосу самое занудное выражение, на которое только был способен. — Когда я попал туда в первый раз — меня охраняли. Охраняли по самому высшему разряду. Другое дело, что и этого порой было недостаточно. Порой из-за того, что на нас охотились те, кто ничуть не уступал нам мастерством. Порой — из-за моей глупости, — сердито добавил он, — но не заблуждайся тем, что тот мир лучше нашего во всех отношениях. Там точно так же есть люди, стоящие у власти и вертящие ею так, как посчитают нужным. Есть воры, разбойники, убийцы. Работорговцы, невзирая на все усилия тамошних властей, уже пятьсот лет никак не переведутся. И прочие атрибуты… средневековой, в общем-то, жизни. Позднего средневековья, я бы сказал. Так что там не сказка, сошедшая со страниц книжки. Просто ещё один мир. Населённый обычными живыми существами. Тебя постигнет большое разочарование, если ты хочешь начать там новую жизнь.

— Но ты сам сказал, что хочешь остаться там. Почему? Если там так плохо? — въедливо уточнила я.

— Потому что у меня есть способности, у меня есть магия воды, которой я смогу открыто пользоваться. Я смогу заработать себе на жизнь. Но, поверь, другие, не обладающие магией, живут там ничуть не лучше, а во многих местах и гораздо хуже, чем живут люди здесь. Земледельцы — самые бедные, самые нищие, пашущие всю жизнь для того, чтобы прокормить семью. Я не понимаю — что ты хочешь там найти?!

— Семья человека, который каждый день встаёт до зари, голодать никогда не будет, — сдержанно и с улыбкой ответила я.

— Что? — на его лице промелькнуло непонимание, — ах да, читал, в самом деле, хорошая книга.

— Ну в таком случае ты понимаешь, к чему я клоню. Если здесь мои способности являются больше препятствием — то там они могут оказаться значительным преимуществом. Конечно, многое зависит от того, как ты сумеешь себя подать. И всё же высока вероятность, что если обо мне узнают здесь — запрут в клетке. Клетку выставят на всеобщее обозрение и сделают объектом тотальной жалости, на котором можно будет зарабатывать деньги. Там же этим никого не удивишь. Возможно, и я смогу найти применение своим силам.

— Интересно, какое. Может, в палачи запишешься? — ядовито спросил он, — допросы с твоими способностями вести будет одно удовольствие. А, впрочем, решай сама, — совершенно внезапно для меня согласился он, — ты не маленькая девочка, и я не буду тебе указывать. Раз так хочешь — ступай с нами. У тебя есть время до пятницы, чтобы ещё раз всё хорошенько обдумать. Но помни — обратного пути не будет. И со своим отцом по поводу того, куда ты денешься, разговаривай сама.

Демьян ушёл от меня крайне раздраженным. Но на лучший результат я не могла и рассчитывать. Быть может, он сам всё хорошенько обдумает и решит, что ему не помешает моя помощь. А я ведь на самом деле многое могу. Просто не до такой степени долго мы знакомы, чтобы он успел об этом узнать…

И вот настала пятница. Я, как обычно, пошёл на работу. Как обычно, звонил клиентам, напоминая о необходимости совершить платёж по кредиту. Как обычно, в час дня на обед. Казалось бы — к чему такая детализация? А к тому, что я делаю всё это в самый последний раз. Я больше сюда не вернусь. Никогда в своей жизни. Я купил коллегам один из самых лучших тортов, который можно приобрести в нашем городе, чтобы показать им, как хорошо мне с ними было. Каждого из них я впитывал в свою память, чтобы запомнить. Неожиданно это оказалось намного тяжелее, чем я думал. Странно. Вроде и работа нудная, и коллеги не такие уж необычные, и начальница порой страшная вредина, а только когда теряешь, всё равно жалеешь о том, что никогда в своей жизни ты больше их не увидишь. Я не заметил, как радио пробило пять часов вечера.

— Тебе пора, Ткачёв. Бросай телефон и отправь по аутлуку отчёт, тебе ещё в отдел кадров зайти надо, — сказала Евгения Андреевна.

И я ушёл оттуда. Навсегда. Мне даже пришла в голову крамольная мысль: может, и лучше было, когда меня просто похитили. Был человек — и нет человека. Быстро… и безболезненно. И совсем другое дело, когда ты сам, своими руками должен оборвать все нити, связывающие тебя в этом мире.

Я договорился с Машей, что завтра утром она меня снова встретит на своем скутере. Упрямица всё равно желала идти со мной. И даже своего отца как-то уломала. Что ж, пусть. Я её предупредил, чем это чревато.

Сидя в своей комнате, я не знал, что мне делать. Что должен делать человек, который меньше, чем через сутки исчезнет навсегда? Я зашёл последний раз в интернет и написал во всех социальных сетях, что ухожу насовсем. Зашёл в онлайн-игрушку, где проводил много времени, попрощался со всеми и там и отдал игровой аккаунт своему другу по этой игре. Выключив после всех этих манипуляций компьютер, я оставил на столе свою зарплатную карту и пин-код к ней, потому как там находилась приличная сумма денежных средств, которая лишней в любом случае не будет. После этого я взял в руки паспорт. Это было самое странное чувство. Этот документ подтверждал моё право на существование. Потерять свою силу его могло заставить только свидетельство о смерти. Однако совсем скоро этот паспорт будет лишь напоминанием о том, что здесь когда-то жил человек, которого, скорее всего, снова объявят без вести пропавшим. Может, тогда лучше сразу его порвать или сжечь? Наверное, всё же не стоит. Взгляд скользил дальше. Мобильник. Плеер с наушниками. Шкаф с книгами. Диски. Сувениры из школьных поездок по другим городам… Внезапно в мою комнату постучали.

— Да? — ответил я.

Это были родители. Мама вышла вперёд и протянула мне небольшую фиолетовую коробочку.

— Я хотела бы извиниться за свои слова, Дёмочка, — сказала мама, обнимая меня, — я горевала так не потому, что ты уходишь, а потому, что не вернёшься. Для матери нет вещи ужаснее, чем осознать тот факт, что она не смогла создать для своего ребенка среду, в которой ему хотелось бы жить. И все же, я надеюсь, что мы сыграли важную роль в твоей жизни. Так что прими от нас это.

Я открыл фиолетовую коробочку, которую держал в руках. Там была юбилейная золотая монета.

— Это тебе на память. Хранить её можно вот в таком футлярчике, — она достала со дна коробочки пластиковую оболочку, в которую легла монетка, и захлопнула её, — полностью водонепроницаема, и места занимает совсем мало. Так что возьми ее с собой, пожалуйста. Мне будет гораздо легче перенести твой уход, если я буду знать, что у тебя есть памятная вещь, которая иногда будет напоминать тебе о нас.

— Ох, мамочка… — я, не договорив, обнял её. Слова были не нужны, она всё поняла сама.

— Ты вырос, сынок, — тихо сказала мама, — ты вырос за полтора года своего отсутствия больше, чем за девятнадцать лет своей жизни. Ты открыто и спокойно принимаешь решения о своей жизни — и мы гордимся тобой.

— И раз уж это твой последний вечер, — сказала она, — идём вниз. Мы приготовили для тебя нечто особенное.

Нечто необычное оказалось небольшим прощальным пиром. Мы ели и разговаривали. Очень много разговаривали. Казалось бы — это твоя семья, ты всё о них знаешь. Но когда понимаешь, что больше вам увидеться не суждено, то внезапно осознаёшь, как много надо сказать друг другу. Мы говорили обо всём на свете до трёх часов ночи, и лишь осознание того, как мне необходимо отдохнуть, заставило меня закончить разговор и уйти спать.

Заправляя утром кровать, я не выдержал и заплакал, понимая, что больше мне спать здесь не придётся. Последний раз вычистил зубы (ну, надеюсь, что не последний, но вы меня поняли). Я понимаю, что это звучит ужасно нудно и банально, но с другой стороны, те, кто часто путешествует, возможно, меня поймут. Одно дело, когда ты пользуешься вещами каждый день, зная, что то же самое будет и завтра, и после завтра, и через неделю… И совсем другое дело, когда ты делаешь всё это последний раз. Свою драконью одежду я решил взять с собой отдельно — все же субботним утром, да ещё и перед Новым годом в городе слишком людно. Не стоит привлекать лишнего внимания.

И вот я, обняв родителей и брата, покидаю свой дом. Покидаю его навсегда. Уходя, я последний раз оборачиваюсь. Вздыхаю — и иду дальше. Прощай, дом. Прощай, улица. Я не сдерживаю слёз — я почти физически ощущаю боль, с которой рвутся нити, двадцать лет связывающие меня с родными местами. Но я всё равно иду дальше — так надо…