Дмитрий Янтарный – Дэмиен. Интуит. Том 1 (страница 9)

— Глупый. Ты и не можешь. Твоё тело ещё живо и полно жизни. Твоя миссия еще не завершена. Так что не пытайся — не увидишь, даже если они подойдут вплотную.

— Ещё как могу, — яростно возразил я, призывая на помощь свой дар. И он послушно начал рассеивать туман вокруг.

— Прекрати, глупец! — теперь божок отреагировал агрессивно, — увидишь их — и они заберут тебя с собой, бросив меня здесь. Тебе ещё не время, — добавил он уже спокойнее, — просто поверь на слово. Подойди ко мне, или ты уже забыл, ради чего все это затеял?

Я подлетел к нему и аккуратно положил ладонь на его лоб. Он закрыл глаза и задумался.

— Ага… пентаграмма конвергенций. Было… Было где-то что-то подобное… Ну-ка…

Перед нами замелькали образы. Сначала день сменялся ночью, потом образы замелькали быстрее, вот уже зима сменяет лето… быстрее, ещё быстрее… вот окружающие деревья стремительно уходят в землю… ещё… ещё…

— Ага, вот, — раздался его голос, — смотри…

У статуи присели на привал двое людей: пожилой старик и молодая девочка. Совершив перед статуей красивый ритуал, заключавшийся в синхронном волнообразном движении ладонями, и положив на одну ступню ломоть хлеба, а на другую — кусочек мяса, они принялись за трапезу. Закончив, девочка начала (видимо, не в первый раз) ныть:

— Мастер Аноха, ну покажите, как рисовать пентаграмму конвергенций, ну пожалуйста.

— Хлоа, я же уже говорил: рано ещё знать тебе такие вещи.

— Ну я никому не скажу, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Ну хорошо, но чтоб никому, — он сделал строгое лицо и погрозил пальцем, — если старшие архивариусы об этом узнают… Смотри. Рисуешь круг. Затем проводишь спиральную нить отсюда до этого места, а потом…

Не прошло и десяти минут, как пентаграмма была готова. И в этот момент воспоминание застыло, словно кто-то нажал паузу. Я смотрел и запоминал. Всматривался в каждый узор, в каждую спираль, в каждое пересечение двух, трёх, а иной раз даже и четырёх линий. Пентаграмма в самом деле оказалась куда сложнее, чем того явно ожидала любопытная девочка. Пленник статуи не торопил меня; я смотрел столько, сколько было нужно. И лишь убедившись, что теперь я смогу воспроизвести её в любое время в любом месте, он погасил образ воспоминания.

— А теперь тебе пора возвращаться. Поскольку я узник этого места, то наказать тебя за нарушение обещания не смогу, мне остается только полагаться на твое честное слово. Впрочем, я уверен в том, что тебе можно доверять, — он медленно начал таять.

— Скажи мне хотя бы напоследок, как тебя зовут? — спросил я.

Лицо божка впервые за всё время тронула слабая улыбка, и он сказал:

— Меня зовут Аштиахари. Вернее, раньше звали. Для меня будет великой удачей, если теперь мне будет позволено иметь хоть какое-то имя. Теперь тебе пора. Прощай…

Когда я пришел в сознание, то чуть не упал со статуи — сильно кружилась голова. Но оно и понятно: такое прикладное использование моего таланта явно не входило в его первоначальную функцию, кто бы в меня это не заложил. Но это всё было не так уж и важно, ведь главного я добился. Знание, как чертить пентаграмму, теперь было у меня. Глянув еще раз в глаза Аштиахари, я увидел в них чёткую просьбу. Просьбу сдержать слово.

— Дхасс! — слабо окликнул я своего спутника.

— Ну наконец-то, — сидевший на землё орк подскочил и обеспокоенно посмотрел на меня, — Я тебя три раза звал, думал, не отвечаешь, потому что дуешься…

— Ты неправильно подумал, — сказал я без улыбки, но и без раздражения. Почему-то после знакомства с божком и его печальной долей моя обида на Дхасса показалась мне мелочной и едва ли не смешной! — Нет ли у тебя, случайно, еще одного ножа?

— Нет, у меня был только один, — со вздохом ответил орк.

— Ну тогда подними сюда свою секиру.

— Зачем?

— Надо, — недовольно ответил я.

Пожав плечами, орк вытащил из-за спины оружие и протянул мне, так что лезвие как раз оказалось около моего колена. Наклонившись, я… нет, лезвие было заточено на совесть, и рассадить об него ладонь было совсем несложно… в теории. На практике же я никогда не страдал мазохизмом и не испытывал желания нанести себе вред. Посмотрев ещё раз для решимости в глаза Аштиахари, я подбодрил себя мыслью, что порез на ладони — невысокая плата за то, чтобы освободить душу, больше тысячи лет мучавшуюся в заточении. Глубоких вздох — и моя ладонь проверила остроту лезвия сильнее, чем в том была необходимость. Кровь выступила мгновенно, как неаккуратно, кажется, я даже зацепил одну из вен. Ну, по крайней мере, крови будет достаточно. Здоровой рукой я потянулся вверх, к запястью каменной руки, которая тянулась к колчану, и нарисовал на ней восьмерку. Она тут же исчезла. Развернувшись, я потянулся к локтю руки, державшей лук. Снова окунув пальцы здоровой ладони в порез, я набрал ещё крови и нарисовал вторую восьмерку, которая вышла немного корявой из-за того, что тянуться до запястья пришлось очень далёко.

— Ты чего там делаешь? — спросил Дхасс, изучив свою секиру и, очевидно, не придя в восторг от увиденного.

— Выполняю обещание — расплачиваюсь за полученное знание, — ответил я, чувствуя, как ладонь начинает неметь, — а теперь, если тебя не затруднит, помоги мне спуститься.

Я уселся на пузо статуи и скользнул вниз. Дхасс ловко подхватил меня в самом низу так, чтобы я не отбил себе ноги.

— Ты себя что, порезал? Зачем? — недоуменно спросил он.

— Объясню по пути обратно. А теперь погоди.

Я обошел статую и опустился к ногам Аштиахари. Хотя, как я уже сказал, статуя была «одета в штаны», но были видны не только стопы, но и лодыжки. Намазав на них по аккуратной восьмерке, я выпрямился. Судя по всему, запястья и лодыжки символизировали оковы, по которым божок в астральном мире был заключен по рукам и ногам, и моя кровь их, соответственно, разбила. Напряжение, висевшее в воздухе всё это время, спало. А мне в ухо кто-то прошептал: «Спасибо».

Когда я подошёл к Дхассу, он взял меня за ладонь, намереваясь перетянуть порез уже приготовленным куском ткани, но… увечье затянулось само собой, к немалому обоюдному нашему удивлению.

— Пошли, нам пора обратно, — сказал я, аккуратно освобождая руку.

Когда мы вернулись в лагерь, уже был закат. Вогнар, Райлисс и Мираэль, натаскав лапника на лежанки, играли в кости, а Ариэль и Миариали возились с едой.

— Готовьтесь, — сказал я, — через полчаса начинаем.

ГЛАВА 9

Волшебная конвергенция

Отойдя в сторону, я нашёл более-менее ровное место, где можно рисовать, и, попросив у спутников кинжал, который нашёлся у Райлисса, принялся чертить.

— Теперь поясняю, как всё будет происходить. Гарантюг нельзя ранить обычным оружием, только магией, ну да это вы и сами прекрасно знаете. Однако Ариэль одна, и сил справиться сразу с тремя ей не хватит. Поэтому поступаем так. В эту пентаграмму войдём я, Миа и Ари…

— Что это еще за панибратское сокращение? — возмутились девушки.

— Ой, да ладно вам. Если имя Демьян кажется вам слишком сложным, зовите меня просто Дем.

— Какой Демьян? — искренне удивился командир, — я, конечно, понимаю, что наше знакомство было бурным, спонтанным и вообще состоялось по частям. Тем не менее, ты так и не представился. Мы посчитали, что ты не желаешь открывать нам своего имени в силу… наложенных на тебя обязательств.

— Ну теперь вы знаете, как меня зовут, так что давайте прекратим этот бессмысленный спор, — в противовес моим словам Ариэль открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей такой возможности, — продолжаем. Эта пентаграмма предназначена в том числе для увеличения силы стихийных магов. Миа объединит наши сознания в одно. Ты сможешь воспользоваться моими способностями, чтобы наделить оружие остальных волшебной силой. Таким образом, гарантюги станут к нему уязвимы. Миа тоже использует мои способности. Мы не станем идти напролом, а будем вызывать их по одному. Как воздействовать телепатией на нежить ты поймёшь, так же, как и Ари — зачаровать одновременно четыре оружия.

Вогнар поднялся и осмотрел свой клинок. Меч ничем особенно не выделялся, за исключением того, что лезвие было шире и толще нормы. Что и логично: с его силой орудовать такой тяжестью большого труда не представляет, а увеличенный вес усложняет возможность отразить атаку. У Мираэля была сабля, изогнутая, однако, сверх меры. Еще немного — и она образовывала бы почти идеальную окружность. Таким оружием сложно убить, но очень просто изувечить, если имеешь цель заставить своего врага истечь кровью. Интересно… нет, не время. Потом! Орк и вампир уже тоже приготовили свои клинки. Всё готово.

— Заходим, — скомандовал я.

Ариэль, все ещё не доверяя моему рисунку, недоверчиво спросила:

— А это точно безопасно?

— Точно-точно, — одобрительно сказала Миариали, — самые простые пентаграммы мой народ ещё рисует. Вот черты стихийной магии, и хотя они очень интересно закручены, думаю, эффект от этого будет только сильнее. Потом обязательно научи меня рисовать это, — сказала она уже мне. Ари в это время вступила-таки в пентаграмму, которая тут же замерцала мягким голубым светом, заставив девушку вздрогнуть.

— Не пугайся, — сказал я, — она просто реагирует на присутствие мага воздуха. Миа, теперь ты. Хорошо, очень хорошо, — сказал я, заметив, что голубой свет начал причудливо переплетаться с прозрачными огоньками, — а теперь моя очередь, — я осторожно шагнул в пентаграмму вслед за девушками. На мгновение голубой свет с прозрачным огнём замерли, а затем начали мерцать и полыхать чуть ли не вдвое ярче, — что ж, возьмёмся за руки, друзья.