Дмитрий Янтарный – Дэмиен. Интуит. Том 1 (страница 11)

Очнувшись, я понял, что лежу раздетый по пояс на какой-то подстилке. Помня о своих увечьях, я аккуратно вдохнул, ожидая расплаты болью, но ничего не произошло. Осторожно перевернувшись, я понял, что боль в спине тоже бесследно исчезла. Поднявшись, я увидел Райлисса, внимательно смотрящего на меня.

— Сколько я пробыл без сознания? — осторожно спросил я.

— Недолго, всего лишь сутки, — сухо ответил вампир.

— Где остальные?

— Ушли на охоту. Сейчас не это важно, Дэмиен, скажи лучше, как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, но… почему? Ведь гарантюга меня достаточно сильно изувечил. Куда всё пропало? И что за Дэмиен? Меня не так зовут.

— Благодари Дхасса и Ариэль. Когда орк понял, что у тебя сместились позвонки на спине, он собственноручно вправил их обратно. Ну а по поводу имени — для нашего мира так оно звучит менее странно.

— Дхасс? Вправил кости? — я так удивился, что даже забыл про адаптацию своего имени.

— А чему ты удивляешься? — пожал плечами вампир, усаживаясь на своё место у костра, — у орков суровая школа жизни. Даже такие увечья, как открытые и закрытые переломы, там не редкость. А уж такая ерунда, как вывихи и растяжения — вообще каждодневная рутина. Поэтому орков так же учат и костоправству, чтобы в бою при таком переломе можно было оказать раненому товарищу первую помощь и дотащить его до безопасного места, где лекари уже сумеют должным образом поставить его на ноги.

Да, недооценил я орка, и очень сильно. Кто бы мог подумать, что из всей группы именно он обладает медицинскими навыками. Пора бы уже заканчивать со своей дурацкой обидой и поблагодарить его.

— Ну а живот? — я недоверчиво ощупал своё более, чем упитанное брюшко, — он сейчас должен был быть сплошным синяком.

— А вот тут постаралась Ариэль. Когда Дхасс вправил тебе позвонки, они с Миа дотащили тебя до твоей пентаграммы. И она воспользовалась твоими же способностями, чтобы узнать о лечебной магии воздуха. Как она сама призналась, ей удалось понять лишь десятую часть сотворённого волшебства. Так уж сложилось, что лечебная магия воздуха — один из самых сложных предметов этой школы, только высшие маги обладают подобными способностями, в отличие от магов воды, где каждый второй аколит — целитель. Вылечив тебя, она и остальных подлатала. Так что мы все в полном порядке.

Скоро группа вернулась. Поручив остальным готовить еду, Вогнар подошёл ко мне и сказал:

— Я надеюсь, Дэмиен, что это было оправданно. План был неплох, однако, как ты сам убедился, невозможно предусмотреть и предвидеть всё. И я опять же надеюсь, что подобному риску нам больше подвергаться не придется.

Он придвинулся ко мне еще ближе и шёпотом спросил.

— Райлисс уже рассказал, кто именно вылечил тебе спину? — получив от меня подтверждающий кивок, он продолжил, — сегодня дежуришь с ним. Очень прошу тебя с ним поговорить, он ужасно переживает о своей выходке и давно в ней раскаялся. Просто дай ему шанс, он желает тебе добра не меньше всех нас.

— Добра? От вас? — недоверчиво спросил я, — неужели…

— Да, добра, — Вогнар положил руку мне на плечо, — то, что мы должны сделать, не означает, что мы не жалеем об этом. А сейчас — отдыхай.

Когда после приёма пищи все разошлись на отбой, я долго не мог заставить себя подойти к орку, сидевшему около костра напротив меня. Затем, всё же набравшись храбрости, подошёл, обойдя костёр, и спросил:

— Могу я здесь присесть? — никакой реакции. Подождав секунд пять, я уже собрался было развернуться и уйти, как сзади раздалось глухое: «Садись». Сев около него, я долго не мог понять, как начать разговор. Интуиция тоже молчала, предоставляя на этот раз искать правильные слова самому. В конце концов я решился:

— Не знаю, как мне следовало поступить, когда я только оказался здесь, но сейчас очевидно, что мои действия были отталкивающими и вызывающими в гораздо большей степени, чем в том была необходимость. Так что… прости, что всё время называл тебя тупицей. И за нож брата и потревоженную память… тоже прости. И за спину спасибо.

Вместо ответа орк просто обнял меня правой рукой и прижал к себе.

— Ты и сам меня прости, — сказал он, пустым взглядом смотря в пламя костра, — ты был зол, напуган, ты в единый момент потерял всё, что имел до этого, а я вместо помощи и поддержки придумал такую глупую шутку, чуть не стоившую тебе жизни. Потеря ножа, меня, конечно, задела, да что толку теперь об этом говорить… Скажи лучше вот что: отдашь ты этот крест кому там обещал, и что потом?

— Потом мы двинемся к Храму. Времени и так потеряно немало с учётом того, что мы, по сути, всё это время топтались на месте, — твёрдо ответил я, после чего, немного осмелев, попросил, — а расскажи мне про ваши тренировки. Правда, что вам там кости ломают чуть ли не каждый день?

Ночь пролетела незаметно. Ещё один повод мне устыдиться своих слов, сказанных в первый день относительно его умственных способностей: истории он рассказывал просто замечательно. Наутро мы тронулись обратно к храму в Запретном лесу. Вторую поездку на своей зебре я перенёс немного лучше, хотя тело и ныло. Наконец, я слез со своего скакуна и, попросив остальных подождать снаружи, пошёл к Кейдену.

Скелет не лежал, как в первый раз. Он сидел, а судя по расчищенной почти от всех мелких камешков площадке, неоднократно вставал и ходил из стороны в сторону. Увидев меня, он бросился ко мне и, остановившись едва ли в полуметре, схватил меня за плечи и умоляющим голосом спросил:

— Ну? Тебе удалось?!

— Да, — ответил я и, сунув руку в карман олимпийки, вытащил оттуда нательный крест.

— Да, это он, — Кейден схватил украшение и уставился на него несуществующими глазами. Голос у скелета звучал так, что чувствовалось: он бы заплакал, если бы было чем, — наконец-то. Наконец-то я вернул тебя! Наконец-то моя совесть чиста. О, Селена. Моя Селена. Скоро мы снова будем вместе.

Кейден мягко осел на пол: жизнь, наконец, покидала измученные кости.

— Да… мой браслет, — он напоследок поднял голову, и я ощутил его благодарный взгляд, — передаю тебе все права на него. Уверен, он тебе понадобится. А теперь прощай. И… спасибо, незнакомец. Большое тебе спасибо.

Жизнь окончательно покинула скелет, и он тотчас рассыпался прахом. Как и должен был уже очень давно. А браслет… он лежал и манил меня. В голове звучал триумф: наконец-то, наконец я обрету магию и перестану быть таким беспомощным, таким никчёмным, таким… бесполезным. Но я все же заставил себя проявить дань уважения к усопшему. Я прочитал короткую молитву, должную хоть немного облегчить его более, чем запоздалое загробное путешествие. Текстов здешних молитв я, конечно, не знал, но понадеялся, что для этой цели важнее испытываемые эмоции, нежели сухие буквы. После чего огляделся вокруг и, найдя подходящий предмет, коим оказалась небольшая погребальная урна, со всей возможной осторожностью собрал в неё прах Кейдена. Подняв урну и крестик Селены, я положил эти предметы на алтарь, над которым величественно возвышался какой-то святой. И вот теперь я, наконец, могу забрать свою награду! Я взял браслет и надел себе на левую руку. И едва удержался от того, чтобы закричать.

Ооо, какая боль! На мою руку как будто одели перчатку из раскалённого железа! Не такого я ожидал от своей награды. Осев на пол, я сквозь пелену слёз, застилавших глаза, глянул на браслет, который упорно не желал признавать нового хозяина. Только сейчас, вступив с браслетом в непосредственный физический контакт, интубация запоздало сообщила, что рождённый не под солнцем этого мира не может быть владельцем подобного артефакта. По причине, как бы дико это не звучало, несовместимости биологии душ. Но не в моём случае. Во мне вновь вспыхнула неведомая до того жажда жизни. Ведь этот браслет получен мной как оплата за сделку. Все… права… были… переданы! Я… не… умру!

Вспыхнув, браслет исчез. Но на месте ожогов возникла спиральная татуировка, идущая от самого локтя и кончавшаяся на ладони, на пересечении линий сердца и судьбы. Она была синего цвета… что автоматически означало воду. Браслет всё-таки был получен мной, но мне уже никому не суждено его передать. Я лежал на полу, пытаясь прийти в себя и всё еще боль в левой руке, которую на время удалось заглушить во время вспышки гнева. Ну и награда. Даже здесь без подвоха не обошлось. Но надо вставать, приз получен, время учиться им пользоваться.

Выйдя из храма, я поднял левую руку и… запнулся, не зная, что делать дальше. Я не мог использовать одновременно интуицию и магию воды — словно в некоей части моего тела, вероятно, отвечавшего за сверхъестественные способности, было место только для чего-то одного. Всё же уяснив базовые принципы колдовства за пару минут, я-таки поднял левую руку, вызвал из реки неподалеку поток воды и сделал из него дождь ледяных стрел, которые осыпали близлежащий камень. Затем из этого же потока сотворил ледяной гарпун и выстрелил в камень, по которому пошли трещины. Разморозив воду, я уменьшил её до невероятно тонкого состояния и ударил по тому же злосчастному камню. Казалось бы, ничего не произошло, но спустя пару секунд он раскололся на две половины, казалось, разрубленные идеальным лезвием.

Я повернулся к своей группе, улыбнулся и сказал: