Дмитрий Янтарный – Дэмиен. Интуит. Том 1 (страница 49)

— Я всего лишь говорю правду. Тебе не хватило силы воли удержать разум в водном обличье. Это не твоя вина — мне известно, что такой технике необходимо обучаться очень долго и обязательно под присмотром учителя. Я намекаю на другое — тот факт, что тебе удалось выкарабкаться, ещё не означает, что ты полностью поправился.

— Если ты пришёл только для того, чтобы сказать мне это, то не переживай — я не собираюсь противиться указаниям Дхасса. Ему я доверяю не меньше, чем тебе.

— А остальным? — казалось бы, невзначай спросил таисиан.

Я же при этих словах внимательно на него посмотрел. Нет, ящер пришёл не для того, чтобы справиться о моём самочувствии. Ему и так известно об этом достаточно. Ему нужно что-то другое. Что-то… личное.

— А почему ты вообще решил спросить меня именно об этом и именно сейчас?

Сайраш не ответил. Он стоял почти неподвижно, лишь метавшийся сзади хвост выдавал его волнение. Затем очень медленно обошёл мою кровать и уселся с другого края.

— Знаешь, Дэмиен. Когда я тебя впервые увидел в порту, то сразу почуял в тебе что-то… В общем, для меня не было секретом, что ты многого недоговариваешь. Да, ты производил впечатление немного наивного, но, в общем-то, неплохого парнишки. Однако я явно ощущал в тебе хорошо замаскированное второе дно. Не потому что ты плохо маскировался. Жизнь заставила научиться быстро и точно давать оценку тем, кто встречался на моём жизненном пути. А уж потом, когда тебя привёл Воррт и рассказал о твоих проделках в городе — понял, что даже двойного дна тут недостаточно.

Я присел на кровати и подобрал под себя ноги, ожидая продолжения. Он же обернулся, и его жёлтые глаза буравили меня насквозь.

— Твои способности меня поразили. И я поверил в значимость твоей миссии по отношению к нашему миру. Просто поверил, вопросы о семье уже по инерции задал. А твоя честность — Воррт упомянул, откуда ты взял деньги и сколько потом вернул — совершенно органично дополняла этот характер. Характер того, кто готов бескорыстно помочь, не ради награды, а лишь потому, что кому-то нужна помощь. И ты бесстрашно кинулся спасать неизвестных тебе людей. А потом…

— А о том, что было потом, можно не напоминать, — сердито пробурчал я, — Аорташ приложил немало сил, чтобы исцелить меня, не начинай всё сначала.

— Я повторю тебе то же, что сказал ещё тогда, — спокойно продолжал Сайраш, — Злому Эго даже не все драконы могут сопротивляться, а уж о том, чтобы ему воспротивился — так, как это сделал ты — кто-то из прочих, мне вообще ничего неизвестно. Но вопрос в другом. Когда я попросился к вам в отряд — ты позволил мне идти с вами. Когда я предложил тебе этот ритуал — ты без страха доверил мне свою душу. Для нетаисиана — немыслимый поступок.

Он замолчал. Молчал и я, не решаясь нарушить хрупкость и уязвимость момента. Всё это время Сайраш был ускользающе-шутлив и приветлив со всеми. Казалось, что любые настороженность и недоверия соскальзывали с него так же, как капли воды с его шкуры. Его доброжелательность не имела границ. Теперь же он раскрывается передо мной с другой, уязвимой и слабой стороны.

— Когда же мои соплеменники схватили меня и предъявили ужасное обвинение — ты спас меня, — совсем тихо продолжал он, — ты спас меня тогда, когда я сам перестал бороться за свою жизнь. Мало того, ты вернул мне имя и честь. И я хочу узнать, — наши взгляды встретились опять, — чем я заслужил такое доверие?

Я молчал очень долго. Что подвигло его на этот разговор? Не знаю. Я не знаю, как он жил раньше, не знаю, как его растила семья, почти ничего о нем не знаю.

— Ну а ребята в порту? — впервые за долгое время верный инстинкт молчал, не реагируя на зов о помощи и предоставив мне вести разговор самому, — мне казалось, они за тебя были готовы горой стоять, как, впрочем, и ты за них? — я отчаянно пытался вызнать хоть какую-то информацию, которая поможет мне найти верный ответ.

— Это другое, — мотнул головой ящер, — поначалу они тоже относились ко мне очень прохладно. И лишь много позже, чуть ли не по прошествии пяти лет, начали доверять.

— Да на что ты намекаешь, я не могу понять? — отчаянно спросил я, впервые пытаясь нашарить правильный ответ самому, — я почувствовал, что ты… хороший. Что тебе можно доверять. Почуял не своими уникальными способностями — а силами души. Что в этом такого?

Сайраш отвернулся. Лишь сейчас интуиция сказала, что он… плачет. Я был просто ошеломлен, но сидел, не издавая ни звука. Сайраш сейчас изливал мне душу, причём, судя по всему, он никогда не делал этого раньше. Я чувствовал его неловкость, стыд, злость на самого себя за несдержанность, но он уже не мог остановиться.

— Ты просто не рос в нашем мире и не знаешь, как относятся к таким, как мы. Вогнар намекнул, что наш путь лежит в один из крупнейших городов, так что если продолжишь сохранять этот облик — непременно узнаешь. Мы, как ты заметил, щедро одарены природой: сильное, выносливое, приспособленное тело. Кто-то даже считает наши тела красивыми. Как правило, острый и проницательный ум, хотя это уже издержки традиционно непростого воспитания… Ходят легенды, что мы состоим в родстве с самими драконами. Но всё это привело лишь к тому, что нам стали завидовать. Самой лютой завистью. И медленно, но верно — притеснять в правах. Это длилось очень медленно — но все попытки пресечь этот процесс показывались в дурном свете и оборачивались против нас самих.

Ящер вскочил и принялся мерить комнату шагами. Он уже не скрывал мечущегося из стороны в сторону хвоста, на руках в свете уходящего солнца блеснули когти. Зрачки в глазах стали совсем тонкими.

— Мираэль сказал тебе, что среди таисианов больше всего работорговцев, — его кулаки сжались сами собой, — поверь, Дэмиен — не от хорошей жизни это так. Из всего доступного нам выбора профессий остались лишь телохранители, стражники, да бортники иногда нанимают нас из-за крепкой шкуры. И всё. Причём служащим таисианам далеко не всегда выдаётся верительная. Всего одно слово капитана гарнизона, вставшего утром не с той ноги — и два года службы оказываются загубленными бесповоротно. Вот откуда берутся воры, разбойники, работорговцы. Нам перекрывают воздух к выживанию. Если бы ты знал, сколько талантливых учёных, врачей, травоведов было еще сто лет назад из наших. Да и в сильных магах недостатка не было! Сколько трудов написано, сколько открытий сделано. И знал бы ты, сколько таисианов ещё сто лет назад бесстрашно становились некромантами, понимая, что это сделает их окончательными изгоями даже среди своих! Имён не перевирают — но факт происхождения умышленно умалчивается. И это невыносимо.

Он остановился передо мной. Буравя меня глазами, он выбросил вперёд руку, словно выдвигал мне обвинение, и тихо прошипел:

— И потому тебе следует знать, что когда ты появишься в таком облике на людях — не этих, готовых броситься в ноги любому, кто спас бы их от беды — а в том же городе, то знай: насмешек и клеветы ты услышишь больше, чем за всю свою жизнь. И потому я прошу тебя — не приближайся ко мне ещё ближе. Если ты сейчас скажешь, что мы — всего лишь спутники, объединённые общей целью — я пойму. И не стану больше навязываться. Но если ты станешь мне другом — и потом предашь, — зрачки в его глазах расширились, став почти круглыми, — Я. Этого. Не. Переживу.

Как на это стоило ответить? Как приблизиться к тому, кто никогда ни с кем не дружил, но, тем не менее, знает, как сильна боль предательства. На этот вопрос не было правильного ответа. Вернее он был, но для него не нужны были сверхъестественные способности. Я встал с кровати, подошёл к Сайрашу, стоявшему у окна, и аккуратно положил ему руку на плечо.

— Тебе не следует бояться моего предательства. Мой мир меня особо не баловал, но научил одной важной вещи: не окружать себя пустыми людьми и плевать на общественное мнение. Пусть говорят, что хотят — ты, друг мой, был рядом, когда я умирал, и не бросил меня — так какая разница, что скажет какая-нибудь базарная торговка, увидев мое лицо? Тебе не следует этого бояться, Сайраш. Обещаю: я никогда тебя не предам.

Он обернулся. Его жёлтые глаза вновь встретились с моими синими. Он смотрел зло и требовательно, до последнего отказываясь верить. Но я всего лишь смотрел на него в ответ. И, кажется, он поверил.

— И я сделаю еще больше, — продолжил я, — я пройду свой путь, как таисиан. До самого конца. Пусть потом слагают легенды про ящера, который спас целый мир. Или, по крайней мере, попытался. Это поможет расе таисианов. Я же либо умру, либо вернусь в свой мир, так что мне будет уже неважно. Всё будет хорошо, — сказал я, — верь мне, — затем очень медленно, очень осторожно обнял его и прошептал:

— Как бы плохо не было, помни: ночь всегда наиболее темна перед рассветом.

Он так же невероятно медленно ответил на моё объятие. Мы так простояли около двух минут.

— Ага, я так и знала, что вы придёте проведать вашего друга, — раздался голосок Элес сзади, — теперь-то вы никуда от меня не денетесь.

Не успел Сайраш моргнуть и глазом, как девчонка уже бегала вокруг него и восхищённо говорила, какой у него большой и красивый хвост, и просила разрешения его потрогать. И в этот самый момент, за весь наш долгий пусть, за всё время нашего знакомства, лицо ящера озарила чистая, светлая, ничем не замутнённая счастливая улыбка.