Дмитрий Янтарный – Дэмиен. Интуит. Том 1 (страница 40)

— Это что, всё? — презрительно крикнул я, после чего послал навстречу противнику ледяной кулак, сформированный из его же воды. Он успел увернуться, но по предплечью я все же сумел его задеть. Рыкнув от боли, ящер отпрыгнул от меня ещё дальше, набрасывая на себя иллюзию и становясь невидимым.

Но что мне его невидимость, когда на моей стороне инстинкт — инстинкт, жаждущий мщения. Странно… в облике человека мой талант — лишь послушная воле интуиция, услужливо предоставляющая нужную мне информацию и извещающая об опасности. Но инстинкт ящера… казалось, он был живым, он испытывал мои эмоции вместе со мной. Вместе со мной он раскаивался, заставив Гульбашу увидеть такой кошмарный сон… вместе со мной он искренне сопереживал искалеченному Сайрашу, заботливо подсказывая, как и где нужно залечить увечья… и вместе со мной он сейчас пылал яростью, отлично выдавая местонахождение мага крови, крадущегося позади меня. Я рассмеялся и, подняв руки, рассыпался на десятки иллюзий, полукругом, а в следующий момент Кичандаш получил огромной силы удар в челюсть, подкреплённый ледяным кулаком. Совершенно уверенный в своей безопасности, Кичандаш никак не ожидал такой атаки, так что неудивительно, что он оказался полностью дезориентирован. Толпа ахнула: не прошло ещё и минуты, как сильнейший маг деревни уже лежал без сил.

— Вставай, — зарычал я, — вставай, палач, я не стану щадить тебя только потому, что ты не стоишь на ногах!

В следующую секунду выросший из-под Кичандаша кусок льда подбросил таисиана в воздух, а новый ледяной кулак отправил его в затяжной полёт. Упав, он четырежды перекатился по земле, пока, наконец, остановился. С трудом поднявшись на ноги, он тут же получает от меня размашистую оплеуху по голове созданным ледяным шестом.

«Как это ничтожество одолело всех моих спутников?» — с удивлением подумал я, — «ударом в спину, на который оно только и способно? А победить-то его совсем и несложно. Надо лишь не давать ему передышки, да не наносить кровоточащих ран, чтобы не открыть доступа к источнику его главной силы».

Кичандаш не успел прийти в себя, как я подошёл к нему и, взяв за горло, швырнул на другой конец поля. Наблюдавшие за нами таисианы не верили собственным глазам: об их главного стража порядка, главного защитника и наставника сейчас вытирали ноги, как о старую тряпку. Подойдя к нему, я снова поднял его, схватив за горло, и сказал так, чтобы слышал каждый:

— В этом нет ничего удивительного! Палачи не умеют драться, они умеют только пытать! Но всё же попробуй ещё раз… палач!

С этими словами я швырнул его в пруд, возле которого проходила дуэль. С оглушительным плеском тело Кичандаша упало в водоем и скрылось из виду.

Я, вызывающе скрестив руки на груди, принялся ждать. И верно, не прошло и двадцати секунд, как вода в пруду забурлила, и из него, пылая яростью, потоком воды выбросил себя Кичандаш. В этот раз он не стал заморачиваться с потоками воды, а быстро-быстро заработал руками, создавая изо льда двух големов-орлов, стремительно рванувших ко мне. Я с хохотом снова рассыпался на десятки иллюзий, через несколько секунд появившись на другом конце поля. Орлы, успевшие разбить несколько иллюзий, рванули ко мне, но я лишь поднял руки, и мгновение спустя орлы с оглушительным звоном разбились… а еще через несколько секунд из этой же воды появился десяток летучих мышей, бросившихся на Кичандаша. Он выставил руки в точно таком же жесте, но всего три из десяти летучих мышей удалось уничтожить, прочие же бросились на него, кусаясь и царапаясь. Пока он отбивался от них, уничтожая по одной, я провел новую сокрушительную атаку. Ледяной кулак обрушился на его затылок, снова сбив с ног и полностью дезориентировав. Я подошёл к нему и с издёвкой сказал:

— Снова слабо, палач! Похоже, ты только со связанными и беспомощными и умеешь бороться, — после чего вновь поднял и швырнул в озеро.

Снова пауза в тридцать секунд. После чего Кичандаш с гневным рёвом выскочил из пруда и сотворенным изо льда ножом полоснул себя по руке…

Я разорвал дистанцию так быстро, как только мог, и всё равно меня частично задела парализующая волна магии крови. А вот это опасно, против этого у меня не было средств. Он в ярости помчался прямо на меня.

Теперь уже мой черёд был ускользать в невидимости и рассыпаться в иллюзиях. И не успевал он за мной уследить лишь потому, что был слишком взбешён для этого. Но всё больше и больше маг крови овладевал собой. Каждый раз, как только я маскировался, он испускал кровавый импульс огромной силы, причиняющий сильную боль и мгновенно выдававший мою позицию. Летучие мыши, всё еще пытавшиеся атаковать Кичандаша, рассыпались ледяной пылью. Всё большую и большую силу Кичандаш вызывал, проливая свою кровь, и всё менее удачно я успевал уходить от его кровавых импульсов…

И, вот, наконец, произошло то, что должно было произойти: мне просто стало некуда отступать, и я, полностью потеряв над собой контроль, падаю перед Кичандашем на колени. Трижды я пытался переломить ход боя: сначала запустил отличную серию ледяных кулаков, после этого атаковал его ледяным айсбергом прямо из-под земли, и напоследок испустил настолько мощный гипнотический импульс, насколько это было возможно. И всё бесполезно: Кичандаш с такой же лёгкостью парировал все три мои атаки, с какой я до того отражал его предыдущие приемы.

— Ничтожество, бездомная полукровка, безмозглый юнец и наглая выскочка, — прошипел он, — после всего этого я не позволю тебе умереть просто так. Сначала ты увидишь, как умирает твой дружок, предатель Аорташа, а потом мы с тобой останемся наедине, и тогда, уж можешь мне поверить, ты будешь умолять о смерти…

Как глупо и безрассудно с моей стороны. Да разве гнев и ярость — верные помощники тому, кто хочет восстановить справедливость? Разве утрата контроля над собой — это то, что помогает добиваться своих целей? Нет, я должен победить его, потому что я прав, а не потому, что я сильнее! Но это ничего не меняло здесь и сейчас. Сначала я поднялся и покорно пошёл за Кичандашем в сторону лежащего на гильотине Сайраша. Но, очевидно, победителю этого показалось мало, и в следующий момент моё тело упало на четвереньки и униженно поползло вслед за победителем. Да как же так? Столько силы — и всё впустую против одного мага крови! Я не верю, что всё может кончиться так.

— Нет, — раздался отчаянный шёпот лежавшего на гильотине Сайраша…

— Нет, — гневно шепчет себе под нос Дхасс, с трудом удерживаясь от того, чтобы кинуться на арену…

— Нет, — безнадежно шипит сквозь зубы Райлисс…

Что мне делать? Что мне теперь делать? Как противостоять магии крови? Ответ должен быть, должен быть! И он пришёл.

Инстинкт, прежде лишь подчинявшийся командам и перекликавшийся эмоциями, сработал совершенно иначе. Он уносил меня в самые глубокие дали. К самым корням истории таисианов. Когда они отнюдь не магией крови охраняли свои племена, а другой, мягкой, ненавязчивой, трогающей душу и успокаивающей даже огнедышащих драконов.

По моей щеке скатилась слеза. Никто не заметил её, все ожидали логичной развязки. Но она уничтожила всё вредное воздействие магии крови. Я встал. Отряхнул штаны. И сказал уже твёрдым и спокойным голосом.

— Мы не закончили!

Повернувшийся ко мне Кичандаш не поверил своим глазам. Он воткнул нож себе в ладонь, и тугой удар силы кровавой вспышкой устремился ко мне. И, едва прикоснувшись к моей чешуе, развеялся без следа. Ошеломление, испытанное Кичандашем в тот момент, когда он обернулся, показалось бы лёгким удивлением по сравнению с тем, что он испытал сейчас. Он повторил свои чары, вонзая нож в ладонь — и снова безрезультатно. Он попытался резануть себя по запястью, но я своей магией вырвал из его рук ледяной нож.

— Хватит себя увечить. Мог бы и со второго раза понять, что это бесполезно. Ты, верно, пытаешься понять, что сейчас произошло? Признаться, и я сам не представлял, что подобное возможно. И всё же… ветвь власти магии воды не всегда называлась именно так. Когда-то давно, безумно давно, её называли ветвью Равновесия. Предшественники магии Иллюзий и магии Гипноза навсегда канули в небытие. А дальше всего сохранилась противоположность магии Крови… Магия слёз. Сила сострадания, сила жизни, сила свободы выбора — это то, что никогда не перечеркнёт магия крови, как бы ни был силён её носитель.

С этими словами я шагал к Кичандашу. Я больше не угрожал ему, не испытывал злобы и ярости, не материализовывал оружия… и всё же таисиан дрожал от совершено непонятного мне ужаса. Когда между нами осталось два шага, он упал на колени и прошептал:

— Я сдаюсь… ты победил, твоя взяла. Убивай, как хотел, только, умоляю, не мучай меня больше, не мучай!

К моей руке заскользила вода. От пальцев она направилась к Кичандашу… обволокла его иссечённую руку и в несколько секунд залечила увечья. Маг крови рывком поднялся на ноги и в нелепом прыжке отскочил, дико глядя на меня. Я же повернулся к столу, за которым сидел Суд Старейшин.

— Надеюсь, ни у кого не осталось сомнений в честности моей победы? Поединок показал, что Аорташ на моей стороне, и истина за мной. Сдержите своё слово и отпустите Сайраша!

И им не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Второй маг крови подошёл к гильотине и принялся освобождать моего друга. Делал он это очень долго: видно, собственноручно связал бедняге руки и ноги, да так, чтобы уж точно развязать было нельзя. Подойдя к ним, я внимательно и терпеливо наблюдал за процессом. В конце концов, тихонько выругавшись про себя, ящер вытащил нож и перерезал веревки сначала на ногах, потом на руках. Затем он, обернувшись, свистнул. Из толпы выбежал молоденький таисиан, нёсший в руках узелок. Инстинкт подсказал мне, что там оружие, одежда и обувь Сайраша. Грубо рванув пленника и поставив его на ноги, он сунул ему в руки вещевой мешок и шёпотом велел ему проваливать.