Дмитрий Янтарный – Дэмиен. Интуит. Том 1 (страница 32)
Справедливо посчитав такое решение неоправданно унизительным, вампиры объявили бойкот и сами ушли из Церкви, а когда та попыталась усмирить мятеж — объявили ей войну. К которой потом присоединились орки и таисианы, на тот момент очень сильно притесняемые Церковью. Людям для баланса пришлось звать на помощь надменных эльфов и жадных гномов. Однако большинство разногласий между расами первого союза против слаженности действий второго, да еще и помноженное на магов крови, которые с уходом вампиров значительно осмелели, привело к капитуляции альянса светлых рас. Эльфы и гномы удалились, оставив людей один на один разбираться с сатисфакциями для победителей. И люди тогда заплатили. Сполна. И думается мне, что очень скоро они в свою очередь потребуют расплаты за тогдашнее своё унижение.
Но стоп… кажется, я что-то слышал. Показалось? Или нет?!
ГЛАВА 3
Вторая природа
Наверное, каждому знакомо чувство, когда вроде бы спишь, но сон при этом чёткий и последовательный — по крайней мере, на первый взгляд. Всё, что происходит, почти всегда принимается как данность, и мы никак не можем повлиять на происходящее вокруг. Однако в этот раз всё было не так.
Поднявшись, я понимал, что на самом деле сейчас сплю, или нахожусь в трансе — тут… трудно было это объяснить. И всё же я обладал полным контролем над происходящим, даже моя интуиция, хотя и значительно ослабленная, присутствовала здесь.
— И кто к нам зашёл на огонёк? — раздался голос, эхом разнёсшийся по всему залу. Я обернулся к статуе, но Аорташ, вместо того, чтобы стоять на своём пьедестале, сидел, болтая одной ногой, а другую согнув в колене. Одной рукой он обнимал своё колено, другая же безо всяких усилий жонглировала парой черепов.
— У меня здорово получается? Не так ли? — спросил он, пронизывая меня насквозь своим лукавым взглядом, — твоя головушка не желается присоединится к группе? Из вас вышло бы прекрасное трио.
Сказать, что я был поражён, значило бы не сказать ничего. Мимолётно коснувшись черепов интуицией, я с ужасом понял, что это не просто игрушки — внутри них томятся запертые души их бывших владельцев.
— Да за что же вы… так жестоко с ними? — выдавил из себя я, невольно делая шаг назад.
— Потому что мой Храм — это прибежище всех ищущих безопасное место, и проливать здесь кровь нельзя, равно как и насиловать детей, — глаза альбиноса недобро сверкнули, — но ты сильно не переживай за них, скоро они отбудут своё наказание, и я их отпущу. Лучше посмотрим, что к нам за гость пожаловал, давно тут таких не было…
Не успели черепа упасть на землю, как бог таисианов уже стоял у меня за спиной, сжимая плечо.
— Так-так-так, ну кто так обращается со своей нервной системой, — укоризненно сказал он, поглаживая меня второй рукой по голове, — она у тебя одна на всю жизнь, второй не будет, бережнее надо. А это что у нас тут, глубже? Шпаргалка на все вопросы? Кто же тебе, интересно, такую подарил?
Внезапно произошло то, чего я меньше всего ожидал. Аорташ вскрикнул и отскочил от меня, баюкая обожжённую руку. Я мысленно прочитал заупокойную — мой талант только что подписал мне смертный приговор. Никакой бог не потерпит такого с собой обращения, и плевать ему, по какой причине это случилось.
— Простите, пожалуйста, — пролепетал я, пятясь назад, — я… я не знал, что оно так сработает.
Уже через пару секунд обугленная рука Аорташа снова стала белой. И он неумолимо надвигался на меня, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Упершись спиной в стену и поняв, что дальше отступать некуда, я от страха закрыл глаза. Через три секунды Аорташ взял меня за горло, а еще через мгновение мне в ухо кто-то оглушительно крикнул: «БУ!», после чего по стенам храма разнёсся заливистый хохот.
— Тебе не понравился мой розыгрыш? — весело спросил он, отпрыгнув назад, — а сам вот совсем недавно разыграл того, кто сейчас просил за тебя — довольно весело получилось, скажу тебе, даже я посмеялся.
Вспомнив этот момент, я невольно залился краской. И в самом деле, как по мне — это была просто весёлая шутка, но кто знает, насколько сильно она задела самолюбие Сайраша, и какие ему пришлось приложить силы, чтобы спокойно отреагировать? И, как это почти всегда и бывает, чтобы я вообще это осознал, меня потребовалось недвусмысленно ткнуть носом. Я со стыдом опустил голову.
— Впрочем, в том, что произошло, ты ни при чём, — с улыбкой продолжил Аорташ, — я виноват сам, полез, куда не надо. Я тут далеко не самая важная шишка, ты не думай лишнего, — тут его лицо посуровело, и он сказал, — но я всё равно за моих детей горой стою. Так что вздумаешь сделать кому-нибудь из них зло без веской на то причины — моя благодарность придёт к тебе тогда, когда ты этого меньше всего будешь ожидать, понял?!
Я поспешно закивал. В том, что дойдёт, я почему-то ни капли не сомневался, только что на себе испытал.
— А теперь давай всё-таки займемся делом, по которому ты, собственно, здесь и находишься. Не можешь научиться бережнее относиться к своей нервной системе, не так ли? — он подмигнул мне.
Я, не до конца придя в себя, неуверенно кивнул. Аорташ может свести с ума не хуже Короля Обезьян. С другой же стороны — именно такие, как они, собирают самых верных и преданных последователей, потому как знают, что в трудную минуту всецело могут рассчитывать на своего покровителя.
— Разумеется, я тебе помогу, ведь я по большому счету этим и занимаюсь, — сказал он.
Я насторожился. Когда-то, безумно давно, я уже слышал эти слова, произнесённые точь-в-точь. Кажется, когда одна несносная русалка в обход запрета отца приплыла к морской ведьме просить ноги.
— Вот только надо бы обсудить вопрос оплаты, — сказал Аорташ, — ты ведь знаешь, совсем бесплатно ничего не бывает.
Мне нечего было сказать. Ситуации так удивительно похоже накладывались одна на другую, что если бы он сейчас потребовал мой голос, то я бы не слишком сильно удивился.
— Боюсь, я не знаю, что мне тебе предложить, — неуверенно сказал я, — ведь у меня ничего нет.
— А вот тут, друг мой, — мягко сказал Аорташ, подходя ко мне, — ты неправ. У тебя есть крайне полезный талант — шпаргалка на все случаи жизни.
— Этим я не вправе распоряжаться, — впервые твёрдо ответил я.
— Да что ты, — испуганно замахал руками Аорташ, — и не нужно. Мне сделали одно предупреждение, я понятливый. Кроме того, ты раздобыл себе прелюбопытную вещицу, — он взял меня за левую руку, с интересом созерцая рисунок, которым стал браслет, — тоже очень полезная, каждому пригодилась бы. Но, — отпустив мою руку, Аорташ отвернулся, — все эти вещи эфемерны и не имеют стоимости здесь, в этом мире. А вот что имеет — так это, — он повернулся и прислонил руку к моей груди, словно вслушиваясь в пульс, — да, храбрый, но не безрассудный, созидательный, сопереживающий…
Повинуясь внезапному порыву, я отстранился от него.
— В чём дело, — с наигранным недоумением спросил Аорташ, — тебе не понравились перечисленные качества? Я могу поискать другие…
— Вы хотите мою душу, не так ли? — спросил я с опаской.
Аорташ сверкнул глазами, а в следующий момент снова оказался у меня за спиной и зашептал на ухо:
— Тебе не дано даже приблизительно понять, как ты меня сейчас оскорбил, но я намекну, — сказал он, хватая меня за плечи, — душа живого разумного существа — это наивысшая ценность, существующая в нашем понимании. И какие-либо поползновения в сторону того, чтобы получить власть над чужой душой, здесь наказываются жёстче, чем пиковые тузы магии крови в Церкви. Нет, то, что я бог, не означает, что мне принадлежат души таисианов… или чьи-нибудь ещё. Каждый сам хозяин своей души.
— Правда? — недоверчиво спросил я, указывая на всё ещё мерцающие черепа, — а как же они?
— Я могу их отпустить прямо сейчас — расхохотался Аорташ. Щелкнув пальцами, он позволил черепам пропасть. Теперь на их месте клубились две невзрачные тени.
— Ну же, — поднажал Аорташ, замахав на них руками, — улетайте, я вас не держу!
Но тени не спешили улетать. Наоборот, они принялись виться вокруг Аорташа, распространяя острое чувство вины.
— Это шутка какая-то? — спросил я, не поняв ровным счётом ничего.
— Шутка? Скорее, штука, — хмыкнул Аорташ, щелчком пальцев снова превращая души в черепа и отбрасывая их в сторону, — но об этом чуть позже. Возвращаясь к нашему разговору — я лишь могу… совсем немного повлиять на выбор души после того, как она покинет мир смертных… куда ей дальше идти? По большому счету, все мы, боги, заняты тем, что постоянно улучшаем наш мир, мир посмертия, мир отдыха от смертной жизни, и мы безмерно радуемся, когда в эти наши миры приходят новые гости, новые души… каждая уникальна и неповторима. Мы — садовники, если совсем просто. Хотя даже и это не совсем верно — мы никого не выращиваем. Самое лучшее сравнение — хозяева постоялых дворов. И никто никого не держит силой, всегда можно уйти. Тебе… от рождения предначертано после смерти уйти… ты узнаешь в своё время, куда. Но всё, чего я прошу — загляни и ко мне после смерти. Вдруг тебе — понравится?..
— Так всё-таки, — с нажимом спросил я, указывая на черепа, — почему они не уходят?
— Потому что есть такая штука, которая называется пропускной контроль, — вздохнул Аорташ, — семь смертных грехов не на пустом месте возникли. Каждый шаг, каждая мысль, каждый поступок — всё наносится на карту души человека. Ты же видел, какие они мутные, размытые… таких не примут ни на отдых, ни на перерождение. Но довольно об этом! Я и так сказал куда больше, чем следует знать смертному даже со способностями навроде твоих. Ты согласен на моё условие?