Дмитрий Янковский – За гранью. Цикл Грань (страница 3)

– Штурмом нам и не надо, – ответил Борис. – Нам бы умыкнуть кораблик побольше.

– Корабликом побольше надо уметь управлять.

– Ну, тогда кораблик с экипажем, – поддержала Бориса Анна. – Они же не ждут нападения со стороны людей. Вся их фортификация отлажена против атак мутантов. Надо подумать и осмотреться. Если есть форт, надо понаблюдать, как там и что.

– Опасная затея, но спорить не буду. – Кирилл сдался. – Ваша жизнь, вам решать. Моя роль в вашей жизни чисто консультативная.

– Не прибедняйся, – скривившись, ответил Борис. – Ты почти тридцать лет вел Клан за собой. Отлично с этим справлялся. Ты нам нужен. Да, нужен без твоих доисторических морально-этических норм, но нужен твой ум, твой опыт, твоя энергия. Ты – Железный Кир. Не раскисай, пожалуйста. Тебе не идет.

Кирилл не стал показывать охвативших его эмоций, но понял, что Борис прав. В новом мире старая этика и мораль существовать не могли в силу неэффективности. В новом мире просто не выжить со старой моралью, с моногамными браками, со старыми представлениями о ревности, верности и любви. В новом мире каждый половозрелый мужчина должен оплодотворить как можно больше женщин, иначе все, конец. О каких старых моральных нормах может идти речь, если все они основаны на тех или иных сексуальных табу? Тридцать лет – срок не малый, но за это время Кириллу так и не удалось смириться с подобным положением дел. Ему претило, когда ребята вступали в беспорядочные половые связи, когда создавали большие полигамные семьи. Даже больше, Кириллу не нравилось, что все в этих семьях счастливы, словно это нормально, жить без ревности, без собственнических инстинктов. Кирилл бы так точно не смог, и его злило, что другие не просто могут так, а не могут иначе. Старые представления о нормах сексуального поведения все чаще становились причиной конфликтов между Кириллом и людьми Клана. Ребята не хотели и не могли их принять, не понимали, почему Кирилл за них цепляется, на что злится.

«Надо выращивать в себе терпимость, – подумал он. – Иначе я сам приведу ребят к гибели. Они вынуждены будут отвернуться от меня, просто потому, что я не сворачиваю. Но без меня они пропадут».

– Ладно, – произнес Кирилл вслух. – Я вам не барышня. Решение верное. Высадимся, проведем разведку, там разберемся.

Глава 2

При ближайшем рассмотрении берег оказался неприступной стеной меловых скал, возвышающейся более, чем на двадцать метров. Пришлось повернуть на юг в поисках пригодного подъема. Стук шатунов парового катера в тишине отлетал от обрыва эхом, иногда пугая рассевшихся по краю чаек.

Кирилл, стоя на палубе, внимательно осматривал берег в бинокль, Борис сидел рядом.

– Странно все, – произнес Кирилл, опуская бинокль. – Никаких признаков присутствия мутантов. Есть какие-то предположения по этому поводу?

– Да, местность трудно назвать сухой, тут мутантов должны быть толпы, – ответил Борис. – Возможно, им тут нет смысла выходить на поверхность. Все, что могли сожрать, они уже сожрали, а в канализации они себя чувствуют лучше, чем под открытым небом.

– Это нам на руку. Помнишь, как дикие у озера Мариут проходили под самым носом мутантов, и те их не чуяли?

– Ну, да. Они явно ориентируются на слух. Но слух у них невероятно чуткий. Впрочем, ты прав, даже на открытой местности их можно обойти на расстоянии выстрела из лука. Если они под землей, в тоннелях, и если мы не будем грохотать, как грохотали наши буеры, они могут вообще не узнать о нашей высадке. Вот только машина сильно стучит.

– Ветер с моря, – прикинул Кирилл. – Если остановим машину, нас точно прибьет к берегу, а там разберемся.

– Годный план. Гаси тарахтелку.

Когда грохот машины затих, наступила почти полная тишина, лишь продолжало гудеть постепенно угасающее пламя в котле. Взошедшее солнце быстро скрылось за довольно плотными тучами, отчего тишина казалась еще более ватной. Крики чаек в этой тишине звучали противоестественно, как голос репетирующего актера на пустой сцене перед пустым залом.

Какое-то время катер двигался по инерции, ветер дул ему точно в корму, помогая дольше сохранить первоначальный импульс. Кирилл чутко прислушивался, пытаясь за мягким плеском воды о борт различить характерный рев охотящихся мутантов. Но ничего не выдавало их присутствия. Другой на месте Кирилла этому бы порадовался, но Кирилл знал мутантов лучше всех в Клане, знал с первого дня их появления на планете, и его опыт подсказывал, что чем тише, тем хуже. Тишина в новом мире означала не отсутствие опасности, а неизвестность, невозможность понять, где укрылись и притаились злобные твари.

В Клане собаки предупреждали людей об опасности. Их острый нюх позволял учуять монстров издалека, даже через закрытые люки канализации, но в поход собак решили не брать, так что теперь никаких средств обнаружения тварей не осталось. Это напрягало, но сделать с этим уже ничего не получится. Придется вести себя тихо.

На палубе постепенно собрались все. Первым из люка выбрался самый молодой Джейран, за ним, потягиваясь, улыбчивый Джамиль, лучший снайпер Клана, следом отличившийся в боях с мутантами на улицах Александрии Ахмед. Последней поднялась Анна в легкой короткой куртке и хорошо скроенных штанах, поддерживаемых широким ремнем с ружейными подсумками. Остальные были одеты в традиционные арабские халаты, голову Джамиля украшала черно-белая клетчатая куфия, конец которой трепетал на ветру кистями. Из парней лишь Борис предпочитал европейскую военную одежду традиционной арабской, а красно-белую куфию носил на шее, как шарф.

Все собрались на баке, Анна и Ахмед остались стоять, остальные расселись на кнехты у борта или на бухты канатов.

– Не пошел бы дождь, – глянув на тучи, произнес Джамиль.

– Над дождем мы не властны, – спокойно ответил Кирилл. – Если он пойдет, откажемся от высадки, вернемся в море. Что-то придумаем. Всегда есть выход, главное руки не опускать.

– Вот, наконец-то, возвращается наш Железный Кир, – с удовольствием произнес Борис. – А то ты что-то раскис.

Кирилл подумал, что новое время очень многое изменило. До появления на Земле мутантов, потеря каждого человека воспринималась, как горе. Можно ли не раскиснуть, если погибли девчонки, спасая всех, погиб Макс, погиб Хенрик, прикрывая отход и спасая Ахмеда? Но эти потери демотивировали, похоже, одного лишь Кирилла. Ему было неприятно, что Борис и Анна, да и другие, пребывают поутру в прекрасном расположении духа, хотя в ночь перед этим погибло несколько их товарищей по Клану. Да, новое время все изменило. Смерть стала таким же естественным и каждодневным явлением, как ветер, солнце, еда и секс. Почти тридцать лет – срок не малый. Особенно если тебе двадцать лет, и ты не знаешь, как было раньше, и единственным твоим осознанным желанием является не полное уничтожение мутантов, а лишь возможность дожить до старости. Потому что полное уничтожение мутантов ничего не изменит, ибо сам ты, прожив короткую жизнь, превратишься в мутанта. Неизбежно.

Хотя, как и все в этом мире, неизбежность, конечно же, относительна. Любой из ребят, которые сейчас глядели с борта на приближающуюся землю, мог бы отправиться на Готланд, принять замещающую вакцину, вступить в Федерацию и жить до старости. Даже сил особо не надо тратить, просто добраться до Европы, а там вертолеты Федерации постоянно патрулируют местность в поисках новых людей. Ведь старые умирают, а новые не рождаются, так как платой за возможность дожить до старости после вакцины является полное бесплодие. Рождаются дети только у диких. Всего год назад, до появления Хенрика, никто не знал о Готлоанде. Когда узнали – решили идти туда. Ну, а что делать, когда возможность претворить в жизнь главную мечту замаячила на горизонте? Никто не стал думать о возможных опасностях на пути, о том, что не все доберутся до Европы, и не всех могут принять в Федерацию. Появился шанс, все бросились его реализовывать.

Впрочем, не все. Когда Хенрик рассказал о второй загадке Вильмана в Исландии, о возможности спасти не только свою шкуру, пожертвовав способностью продолжить вид, но и все человечество, часть людей Клана призадумалась. Суть игры заключалась в том, что если человек принял замещающую вакцину на Готланде и стал бесплодным, он не мог по каким-то причинам попасть в Исландию, тогда как именно там мог находиться ключ к спасению человечества, настоящая вакцина, которая убивает вирус, а не замещает его. Почему-то Кирилл представлял «вторую загадку Вильмана» в виде огромного поля, утыканного ракетными установками. Каждая ракета, вместо боевой части, содержит вакцину, и кто доберется в Исландию, сможет их все запустить, и они распылят вещество в атмосфере, навсегда очистив планету от скверны.

Некоторые считали это сказкой, мол, зачем Вильману было создавать вирус, если он же создал антидот? Кирилл и сам сомневался, пока не услышал от Хенрика его версию о том, что никакого Вильмана не существовало, а жестокую игру с человеческими жизнями устроили чужаки. Теория так хорошо объясняла все странности распространения вируса и возникновения мутантов, что Кирилл за нее сразу ухватился. Если она верна, если не было никакого сумасшедшего Вильмана, то в происходящем появлялся очевидный смысл. И смысл этот можно было выразить одним емким и в чем-то страшным словом «селекция».