Дмитрий Володихин – Государь Федор Иванович (страница 25)

У специалистов родовое предание Воейковых вызывает большие сомнения.

Однако имеет смысл привести здесь мнение Ранко Гойковича — сербского писателя, переводчика русских книг, публициста, общественного деятеля, с которым связались представители Тарской епархии, попросив его оценить достоверность этого предания. Ранко Гойкович, исходя из подробностей легенды, сообщил, что считает допустимым сербское происхождение Воейковых, в частности, отметив, что сербский обычай «крестной славы» предполагает передачу из поколения в поколение древней иконы святого покровителя рода.

Воейковых иногда ошибочно называют князьями, но княжеского титула представители этого рода никогда не носили.

Зато в Боярской думе Воейковы одно время сидели — это установленный факт, и, следовательно, возвысились не знатностью, а службой и доверием со стороны государей российских. Ефим (Баим) Васильевич Воейков до смерти Ивана Грозного входил в его особую «Дворовую» Думу как думный дворянин. Иначе говоря, должен был быть хорошо знаком Б. Ф. Годунову, который вырос из той же среды — доверенных служильцев Ивана IV, входивших в опричнину и «особый» Государев двор. В начале царствования Федора Ивановича он попал в опалу и отправился головой в Пронск, затем, уже в 1590-х служил в Царево-Санчурском остроге, притом без чина думного дворянина[141].

Андрей Матвеевич уже после Ирменского триумфа был пожалован чином ясельничего и думного дворянина при Борисе Годунове (конец 1604 — начало 1605 года). Иными словами, на заседания Боярской думы он допускался и в решении важнейших державных дел участвовал. Правда, боярского чина, который ему порой приписывают, он никогда не имел.

И начиналась эпопея вокруг Тары при тихом, богомольном царе Федоре Ивановиче. Без «широковещательных» и «многошумящих» манифестаций, коими столь богато предыдущее царствование. Произошло это в годы, когда во главе России стояло разнородное аристократическое правительство, занятое междоусобной борьбой.

Политический курс первых лет царствования Федора Ивановича отличался мудростью и взвешенностью. Россия не могла продолжать упрямое наступление против коалиции сильных соседей, столь дорого стоившее ей при государе Иване Васильевиче. Полки и финансы страны были растрачены без пользы. Ныне следовало защитить то, что еще оставалось под рукой, накопить силы для возобновления масштабной борьбы в будущем. И «аристократическое» правительство возобновило старинную стратегию, несколько ослабевшую в государственном обиходе на протяжении последнего десятилетия правления Ивана IV, — стратегию закрепления русских позиций строительством крепостей. Новые укрепления возводились повсюду и везде. И там, где ждали наступления врага, и там, где политические интересы России требовали ее собственного наступления. В первом случае города выполняли роль опорных пунктов оборонительной линии. Во втором — являлись базами для стремления вперед. В обеих ситуациях новые крепости играли роль своего рода «русских островов» посреди «неприязненного» окружения. Хорошенько усвоив этот курс, Борис Федорович Годунов, когда станет единоличным правителем, продолжит его.

Остается подвести итоги.

На протяжении 1584–1586 годов, имея формальное старшинство в московском аристократическом правительстве, Борис Федорович Годунов на деле не играл роли единоличного политического лидера. Страной правила целая группа людей, состав которой постепенно изменялся. Положение Годуновых с союзниками не являлось прочным. Творцов у политического курса и политических достижений того времени было несколько. И общими усилиями они смогли сделать на диво много. Московское государство осталось в результате их государственной работы со значительными приобретениями, а главное, благополучно пережило тяжкий период разорения, неустройства и нестабильности.

Поэтому не вполне справедливо звучат слова Сергея Федоровича Платонова, выдающегося знатока Московской державы и лучшего биографа Б. Ф. Годунова: «Борис вступил в правительственную среду и начал свою политическую деятельность в очень тяжелое для Московского государства время. Государство переживало сложный кризис. Последствия неудачных войн Грозного, внутренний правительственный террор, называемый опричниной, и беспорядочное передвижение народных масс от центра к окраинам страны расшатали к концу XVI века общественный порядок, внесли разруху и разорение в хозяйственную жизнь и создали такую смуту в умах, которая томила всех ожиданием грядущих бед. Само правительство признавало „великую тощету“ и „изнурение“ землевладельцев и отменяло всякого рода податные льготы и изъятия, „покаместа земля поустроится“. Борьба с кризисом становилась неотложною задачею в глазах правительства, а в то же время и в самой правительственной среде назревали осложнения и готовилась борьба за власть. Правительству необходимо было внутреннее единство и сила, а в нем росла рознь, и ему грозил распад. Борису пришлось взять на себя тяжелую заботу устройства власти и успокоения страны. К решению этих задач приложил он свои способности; в этом деле он обнаружил свой бесспорный политический талант и в конце концов в нем же нашел свое вековое осуждение и гибель своей семьи»[142].

Что ж, как высший администратор Борис Федорович и впрямь получил под руку сильно расстроенное хозяйство, приложил все усилия к исправлению беспорядка и восстановлению сил оскудевшей земли, а потому и его очевидная заслуга видна в том, сколь положительным оказался общий итог царствования Федора Ивановича[143]. Стоит как минимум согласиться с С. Ф. Платоновым в общей позитивной оценке трудов Бориса Годунова как государственного деятеля. Последние годы Грозненской эпохи принесли поражения от поляков и шведов, запустение многих земель, бунты на восточных окраинах, безлюдие в центральных областях державы. События 1584 и 1586 годов показали, как легко поднять людей на бунт — хотя бы и в столице страны. Ситуация, чреватая внутренним взрывом и началом новой тяжкой войны с недоброжелательными соседями, предполагала необходимость постоянно, изо дня в день, вести огромную административную, дипломатическую, военную работу. Корабль «Россия» получил столько пробоин и так мал оказался его экипаж перед лицом большой бури, что крушение могло случиться в любой момент. Удержать его на плаву, а заодно и отремонтировать все, что позволяют средства, — вот задачи, продиктованные здравым смыслом. Но их решение стоило титанических усилий. Государству требовался политик большого ума и железной воли. Оно его получило в лице Бориса Федоровича Годунова. Однако… однако… при всем том на протяжении первых лет царствования Федора Ивановича страной управляла целая плеяда блестящих державных деятелей, а не один только Борис. Не являлся он политическим «гарантом» внутреннего единства и силы, о коих пишет С. Ф. Платонов. Сначала Годунов олицетворял собою не более чем внутреннее единство и силу одной из придворных группировок.

Любопытно, что Сергей Федорович Платонов создал эту похвалу Годунову в самом начале 1920-х. Собственный жизненный опыт историка помог ему справедливо оценить таланты крупного администратора: хаос первых лет советской власти показал, какой ущерб причиняет народу отсутствие подобной фигуры. Собственно, Сергей Федорович противополагал прежнюю военно-политическую силу и единство страны глобальному конфликту Гражданской войны и неразберихе государственного строительства 1920-х. Историк показывал, от чего Годунов, умелый политик, сумел уберечь страну, а у всех перед глазами была страшная реальность, от которой страну уберечь не умели… Пафос Платонова можно понять: он напоминал о величии в годы низости. Но поверить ему в том, что один «бесспорный политический талант» одной великой личности выволок Россию из тяжелейшей ситуации, — невозможно.

Далее С. Ф. Платонов пишет: «Если бы господство и власть Бориса Годунова основывались только на интриге, угодничестве и придворной ловкости, положение его в правительстве не было бы так прочно и длительно. Но, без всякого сомнения, Борис обладал крупным умом и правительственным талантом превосходил своих соперников. Отзывы о личных свойствах Бориса у всех его современников сходятся в том, что они признают исключительность дарований Годунова… Современники почитали Бориса выдающимся человеком и полагали, что он по достоинству своему получил власть и хорошо ею распорядился… Вообще приветливый и мягкий в обращении с людьми, он был скор на обещание содействия и помощи; часто в таких случаях брался он за шитый жемчугом ворот своей рубашки и говорил, что и этой последнею готов он поделиться с теми, кто в нужде и в беде… Победа, одержанная Борисом над княжатами Шуйскими, Мстиславскими и др., была прочной, потому что Борис оказался талантливым политиком. Он укрепил свое положение у власти не только интригою и фавором, но и умной правительственной работой, а равно и тем, что „ради строений всенародных всем любезен бысть“, то есть, иначе говоря, тем, что сумел стать популярным, показав свою доброту и административное искусство правителя»[144].

Сергей Федорович Платонов обладал даром обаятельного, романтического письма, привлекавшего к нему сердца образованных людей России. Однако следовало бы с некоторой настороженностью отнестись к его усилиям по созданию почти идеальной фигуры действующего политика. Характер человека, которому Федор Иванович предоставил «соправительскую» власть, получил противоречивые оценки у современников. Следует рассмотреть его более подробно.