Дмитрий Волченко – Монеты 1985 года (страница 10)
Новосибирск, 1982
Когда мама пришла в палату с вещами и сказала, что они едут домой, Миша решил, что его просто отпускают на выходные, так пару раз уже было, но потом вспомнил, что сегодня вторник, до выходных еще далеко. Миша робко спросил, на сколько дней они едут домой и, когда услышал, что его выписали и они уезжают навсегда, сначала не поверил, а потом кинулся к маме, обнял ее и заплакал. Мама тоже заплакала и все гладила его по голове, а потом Миша подумал, что если его отпустили, нужно побыстрее убираться из этой жуткой больницы, от этого страшного врача, которая меняла дозы и время приема лекарства, а потом с холодным любопытством разглядывала Мишу, проверяя простейшие реакции на свет и звук, заставляя то петь песни, то читать стихи. Все это после лекарства получалось плохо, но Мише почему-то казалось, что надо стараться, чтобы получалось уверенно и бегло, тогда его выпишут, только подлое лекарство постоянно побеждало, и он начал думать, что его никогда не отпустят домой.
Тем удивительнее и радостнее было переодеться в уличную одежду, от которой он уже отвык и из которой даже немного вырос. К слову, тени его здесь не беспокоили ни разу, но Миша решил, что если они все-таки вернутся, не стоит никому об этом рассказывать. А на улице весна почти перешла в лето, мама сказала, что в школу в этом учебном году он уже не пойдет, они поедут на дачу, будут все лето заниматься, а в сентябре он вместе со всеми пойдет в третий класс. Миша любил жить с мамой на даче, в их крохотном домике на краю леса было уютно. Сидя в 34-м автобусе и проезжая мимо своей школы, он улыбнулся и помахал рукой окнам кабинета, где их учила Галина Иосифовна…
Новосибирск, 2015
Заезжая во двор кафе «Каскад» на Дуси Ковальчук, я в очередной раз восхитился тому, как за счет вкуснейшей кухни это заведение за полтора десятка лет разрослось из комнаты на пять столиков до огромного ресторана на три обширных зала. Я еще помнил, как когда-то в обед люди, страждущие русской кухни, занимали очередь на улице, как впервые появился летник, теперь больше не актуальный – и места внутри хватает, и с приходом эпохи кондиционеров удовольствие сидеть на пыльной улице столицы Сибири стало сомнительным.
Инга подъехала на кроссовере БМВ, за рулем сидел молоденький симпатичный парень, Инга что-то ему сказала, он кивнул и выехал с парковки. Я вышел из машины ей навстречу:
– Сын?
– Муж… – слегка смутилась Инга.
– Круто! – улыбнулся я.
– Знаешь, так получилось, у него с сыном разница всего в три года…
По смеси смущения и какого-то опасения я понял, что дальше развивать эту тему не стоит, да и мне, по большому счету, было все равно. Приоткрыв перед Ингой дверь в кафе, я спросил:
– С кем-нибудь из детства общаешься?
Нас сразу проводили к столику, вручили меню, а я, честно говоря, был голоден после прогулки, поэтому, несмотря на то что знал содержание этого «фолианта» практически наизусть, углубился в выбор заказа и плохо слушал, что говорила Инга. Подняв глаза, я посмотрел на нее и сказал:
– Прости, отвлекся немного, что ты сказала?
– Ты спросил, общаюсь ли я с кем-то из детства, а я сказала, что часто созваниваюсь и переписываюсь с Сашей Кочетковым, он теперь в Москве служит.
От неожиданности я выронил меню, оно упало на пол. Инга с удивлением смотрела на меня, а я пытался сообразить, что делать дальше…
Мошково, 1985
Миша разбудил чутко придремавшего Владлена, как тот и просил, за две остановки до Мошково. Владлен потянулся, размял затекшие мышцы и начал одеваться. Миша вслед за ним застегнулся и вышел в тамбур. Выйдя в Мошково на перрон, Миша увидел, что вокзал здесь довольно большой, много путей и есть переходной мост. Владлен подтянул лямки рюкзака и спросил:
– Отдохнул немного?
Миша кивнул, и Владлен сказал:
– Ну тогда пойдем.
Они поднялись на переходный мост, спустились с другой стороны, и Владлен уверенно зашагал по широкой освещенной улице, чувствовалось, что он здесь не впервые и знает дорогу. Шли они достаточно долго и, в конце концов, вышли к трассе, по которой с высокой скоростью проезжали машины, пересекли ее и двинулись по другой, более узкой дороге. Миша увидел табличку «Ташара 30 км», и в это время сзади раздался звук подъезжающего грузовика. Владлен развернулся на ходу, вытянул руку с поднятым большим пальцем. Грузовик остановился, Владлен быстро побежал к нему и, пока Миша его догонял, открыл дверь кабины со стороны пассажира и что-то спросил у водителя. Когда Миша подошел к машине, Владлен пропустил его вперед, помог подняться на высокую подножку кабины, затем забрался сам.
– Отчаянные вы, хлопцы, – сказал водитель грузовика, – на ночь глядя могли бы и не поймать никого.
– Мир не без добрых людей! – улыбнулся Владлен, грузовик тронулся и скоро набрал скорость. В кабине было очень тепло, и скоро Миша задремал под звук мощного мотора. Ему снилась мама летом на даче…
Москва, 2015
Александр Кочетков пребывал в прекрасном расположении духа. Войска, где он служил, в армии особо не жаловали, назывались они материально-техническое обеспечение Вооруженных Сил Российской Федерации, коротко – служба тыла. Несмотря на слегка пренебрежительное отношение всех родов войск, никто обойтись без этой службы не мог, и девиз на эмблеме «Никто лучше нас!» как нельзя лучше выражал отношение Кочеткова к своему делу.
Хозяйственные вопросы Александр решал в Кремле, было это и интересно и почетно, тем не менее, в быту он был человеком достаточно скромным и простым, общался с очень многими людьми, и когда увидел на личном смартфоне сообщение от Инги Зверевой, искренне улыбнулся – привет из детства! Поскольку прочитать сообщение прямо сейчас он не мог – бежал с документами в управление, то не сразу понял, что привет, конечно, из детства, но не самый обычный и приятный.
Только спустя полтора часа он зашел в свой кабинет, запустил кофеварку и открыл сообщение, прочитав которое, задумался настолько глубоко, что свежесваренный кофе, наполнивший кабинет тонким ароматом, безнадежно остыл.
«Саша, прости за беспокойство, но мне очень тревожно, похоже, тебе может угрожать опасность. Я случайно встретила Диму, не помню фамилию, он жил в детстве с нами в одном дворе, а потом переехал, смешной такой, кругленький в очках был, он мне рассказал какие-то странные вещи про Андрея Панина и Сережу Крокуса. Позвони мне, пожалуйста».
Выйдя в конце концов из состояния раздумья, Александр вздохнул и нажал кнопку вызова номера Инги…
Северск, 2015
Она до сих пор не могла до конца осознать, что теперь она – птица вольная. По всем канонам, ее не должны были отпустить, не было в этом никакой логики. Почему так случилось, что ей выдали чистые документы вместе с пенсионным удостоверением, оставалось загадкой, но теперь она должна была начать все сначала, или, скорее, вернуться в ту точку, откуда жизнь повернула совсем в другую сторону. Как это ни странно, за годы службы она пережила сотни перевоплощений и десятки раз совершала невозможное, а теперь ощущала себя абсолютно беспомощной, в который раз пытаясь найти то, от чего можно оттолкнуться, и в который раз не находя…
Наверное, мешала в том числе эта засекреченная база в самом сердце Сибири, про которую все забыли. Ценности в ней было немного, всего лишь тайное логово, где можно отлежаться, найти запас документов, денег, одежды, оружия и выйти на связь по секретной внутренней линии. Она осталась последней, шансов встретить здесь кого-то не было от слова «совсем», но она чувствовала себя здесь как будто дома, здание, затерявшееся в промзоне на окраине, хранило много воспоминаний.
Дверь приоткрылась и в комнату лениво вошла кошка – она невольно улыбнулась, ей всегда хотелось, чтобы ее кто-то ждал, какое-нибудь милое существо, как эта трехцветная кошка, которую она отбила у стаи бродячих собак и долго лечила. Кошка подошла к железной кровати, запрыгнула к ней на грудь, сложила лапы, прикрыла глаза и замурчала. Она не заметила, как снова задремала, поглаживая кошку и наслаждаясь ее теплом…
Новосибирск, 2015
Кирилл Плетнев выпал из полудремы от просьбы стюардессы пристегнуться на посадке. Посмотрев на часы, он очень удивился – судя по всему, они прибывают раньше расчетного времени почти на час, то ли ветер попутный, то ли пилоты задор поймали. Вообще, полет оказался необычный, выбрав рейс, удобный по времени, он был поражен тем, что самолет не самой известной авиакомпании «АЛРОСА» как будто вчера сошел с конвейера. На регистрации он попросил место у иллюминатора, и девушка за стойкой лукаво усмехнулась, – в самолете стало ясно, что салон полупустой, места у иллюминатора можно было выбирать.
Тем временем «Боинг», переваливаясь с боку на бок, вышел на финишную прямую, мягко коснулся взлетной полосы, гася скорость, и лихо зарулил к зданию аэропорта. Спустившись с трапа, Кирилл увидел «Форд» с мигалкой, и к нему, безошибочно узнав его среди других пассажиров, уверенным шагом направилась волевая женщина яркой внешности.
– Вы Плетнев? – спросила она.
– Так точно, – улыбнулся Кирилл.
– Ольга Холодова, Следственный комитет по Сибирскому федеральному округу, – женщина протянула ему руку.
Кирилл слегка смутился, ему почему-то всегда было немного не по себе, когда женщины по-мужски подавали руку для приветствия, было в этом что-то от советского отсутствия секса в государстве и попыток перемешать мужское и женское. Тем не менее, чтобы не портить встречу, руку подал – рукопожатие Ольги оказалось по-женски изящным. Она указала на «Форд», они сели сзади, и машина лихо покатила по летному полю.