Дмитрий Витер – Быть там. Стихи всех лет (страница 6)
Слышу по радио речи с запалом,
Будто зовется «небесным астралом»
Все, что от жизни оторвано сильно,
Мол, это полито фальшью обильно.
Стих же реальный им тоже неймется —
«Бытописанием» это зовется.
Если ходить по границе меж ними —
Будут шедевры одни за другими
Что же тогда я сейчас написал:
Бытописание или астрал?
Токмакский полдень
Пыль. Жара. Спустилось небо
Раскаленное на утро,
Марево плывет победно
Вялым слоем перламутра.
Капля мутная упала,
По стене стекая влажной,
Испарилась и пропала,
Не сочтя свою жизнь важной.
Облака, что не родились,
Паром стали раньше срока.
Вязким слоем мы упились,
Льдинке в пекле одиноко.
Спит термометр неизменен,
Солнце стало злей и ярче,
И дымятся наши тени —
На земле еще им жарче.
Мы молчим, боясь движенья,
Тихо плавится сознанье
И течет журчащим пеньем.
День. Токмак. Солнцестоянье.3
Шестнадцать
Мои шестнадцатые дни
Идут за мной, не отставая,
И безопасности ремни
Мне не дадут сорваться с края.
Кабина. Дверь. Пейзаж летит
За окнами машины этой,
Лишь тихо счетчик шелестит
Щелчком опережая эхо.
Я здесь один, и никого
Машина эта не допустит.
Счет начиная с одного,
Стучит без радости и грусти.
Мои шестнадцатые дни…
И ни один пропущен не был.
Молчу. Напрасно – сохрани! —
Взывать кого-то взглядом в небо.
Еще щелчок – мне десять лет —
И снова августа бояться.
Машина едет. Мой билет —
Клеймо в лице числа шестнадцать.
Вот поворот – еще на шаг
Мой маятник качнулся слабо.
Не знаю я, кто друг, кто враг.
Я еду – большего не надо.
А в зеркалах над головой
Мелькают быстро чьи-то лица:
Лицо родное, вот чужой,
И снова мгла вокруг искрится.
Не обогнал меня никто,
Я никого не обгоняю.
Щелчок – двенадцать. Ну и что?
Щелчок – и снова год роняю.
Мне скорости не изменить, 
