Дмитрий Витер – 23 рассказа. О логике, страхе и фантазии (страница 37)
— София… Я должен тебе сказать… Мама… Ее больше нет.
Он говорил ей это уже много раз, и, как всегда, Соня ничего не ответила.
Андрею нестерпимо захотелось снова оказаться с ней рядом, на морском берегу. Там, где она могла слышать и понимать его. Там, где она оставалась смеющейся прыгающей девочкой. Там.
Он положил голову на край ее одеяла и закрыл глаза.
Они ехали в машине — отвозили Соню на музыку, как всегда по вторникам. Андрей посмотрел в зеркало — дочка не дремала, а листала книжку. Ксения сидела на переднем сиденье и переключала радиостанции, надеясь поймать что-то кроме новостей. Андрей вильнул рулем влево — недавно разметку на всех улицах района сместили, оставив парковочные места только справа. Вот только машины парковались, как и раньше, по обе стороны дороги, и Андрею приходилось выезжать на встречку, чтобы обогнуть очередную стоящую машину.
Жена, наконец, нашла хорошую волну — старенькая группа «Black» затянула про то, что «не нужно бежать, не нужно плакать, жизнь так прекрасна, прекрасна, прекрасна». Андрею вспомнилось, что вокалист группы недавно умер, и невесело ухмыльнулся. В свои тридцать пять он уже хлебнул «кризиса среднего возраста», и идея о прекрасном идеальном мире уже не казалась такой обнадеживающей.
— Пап, я дочитала. Дай другую книжку.
— Папа за рулем, — откликнулась Ксения. — Сейчас передам.
Она отстегнула ремень и наклонилась к лежащей в ногах сумке. Андрей еще раз посмотрел на дочь в зеркало — та поймала его взгляд и улыбнулась. Потом улыбку словно срезало с ее лица, и она закричала:
— Папа, осторо…
Андрей перевел взгляд на дорогу, автоматически нажимая на тормоз. Справа припарковался здоровенный тягач, почти полностью перекрывая сузившуюся от новой разметки полосу. Андрей вильнул рулем влево, одновременно понимая, что по встречной несется черный сверкающий джип.
«У меня в детстве был почти такой же. Из лего», — почему-то пронеслось в голове у Андрея, а потом мир вздрогнул и остановился.
Лобовое стекло треснуло и разлетелось вдребезги, но не на бесформенные кусочки, а на аккуратные квадратики, каждый размером с клетку в школьной тетради. Ксения, склонившаяся над сумкой в поисках книги, непонимающе подняла голову и начала поворачиваться к Андрею, когда ее голова, а потом и тело разлетелось на тысячи и тысячи маленьких кубиков-деталек, словно ее сделали из детского конструктора.
Кричала Соня.
Машина ломалась, сплющивалась, исчезала, разлетаясь на разноцветные пластмассовые детальки.
«Все еще можно собрать обратно, — успел подумать Андрей. — Если все это аккуратно сложить, я все смогу исправить».
А потом его тело уткнулось в руль и рассыпалось на маленькие кубики — боли не было, только пластмассовый треск, который бывает, когда мальчишки сталкивают вместе игрушечные машинки.
— Андрей, вы…
Андрей вскинул голову — за окном больничной палаты уже темнело. Сергей Петрович осторожно тряс его за плечо:
— …вы кричали… Вы снова оказались там?
Андрей покачал головой.
— Нет… Я снова видел аварию, в которой… в которой…
Он не мог больше говорить и крепче стиснул кулаки. В правой ладони что-то резануло болью.
Андрей разжал ладонь и увидел детальку от лего.
Они вышли в больничный двор. Андрей закурил, нарушая правила, но Сергей Петрович не возражал. Они сели на желтую скамейку посреди аккуратно проложенных дорожек, пересекающихся под прямым углом. Ухоженные подстриженные кусты казались неподвижными, как и вода в неработающем фонтане в центре двора, а вот парк за больничной оградой шумел скрипом ветвей и шорохом листьев.
— Он похож на лес из ее мира, — сказал Андрей, ткнув сигаретой в пространство. — Так же шумит. Как бумажные полоски.
— Вы так много рассказываете о нем, что я сам словно побывал там, — сказал Сергей Петрович, запахиваясь в плащ, надетый поверх белого халата. — Почему вы так уверены, что это ее фантазия, а не ваша, например?
— Соня с детства любила все эти бумажные игрушки. Оригами, картонные модели, книжки-раскладушки. Она брала ножницы, бумагу… и творила чудеса. Я бы просто не смог придумать все то, что вижу там. Мне в детстве нравились машинки, конструкторы…
— Значит, Соня в своем сне создает любимый мир и впускает туда только вас? — врач старательно избегал слова «кома», и Андрей был ему за это благодарен.
— Думаю, что так. Вы же помните, я впервые попал туда случайно, когда прикорнул возле ее кровати так же, как сегодня. Это не моя выдумка, я уверен. Она там совсем живая, но не знает, что Ксюши больше нет. Зовет меня с собой… к маме. А я боюсь, что если она уйдет из бумажного мира, то уже не сможет вернуться. Вы… вы ведь мне верите? — в очередной раз спросил он.
Сергей Петрович помолчал.
— Видите ли, Андрей… Я давно изучаю состояния, подобные Сониному, и знаю, как благотворно влияет на пациентов присутствие близких. Вы особенный. Проводите возле ее кровати почти все время, практически живете в больнице. И когда впервые услышал от вас эту историю… Я раньше слышал что-то подобное от родственников других пациентов, но никогда — настолько ярко. Тогда я решил усилить ваш контакт с помощью своей экспериментальной аппаратуры… И вы тут же смогли оказаться «там» намного дольше. Ваши биоритмы с ней синхронизируются — у вас обоих подрагивают губы — словно вы разговариваете. По очереди.
— А царапина, доктор? А конфетти у меня на одежде, когда я просыпаюсь?
— Андрей… Я не хочу вас расстраивать, но мне кажется, что вы подсознательно пытаетесь убедить и меня, и, прежде всего, себя в реальности того мира. Вы, сами того не замечая, «подбрасываете» себе эти улики. Порезанный палец и клочки бумаги можно сделать и здесь… — Сергей Петрович окинул жестом квадратный больничный дворик. — Порой я боюсь, что эти опыты могут принести вам больше вреда, чем пользы для Сони.
— Но риск оправдан! Вы же слышали! Она хочет уйти в небытие — вслед за Ксенией. И тащит меня за собой. А я должен вытащить ее сюда! Она в опасности, понимаете?
Андрей вскочил — сигарета выпала из его дрожащей руки. Сергей Петрович примирительно кивнул:
— Успокойтесь, пожалуйста. Я не предлагаю прекратить опыты. Пока. Но мы с вами должны быть предельно осторожны… Чтобы не навредить ни Соне… Ни вам…
Андрей сел обратно на скамейку, достал новую сигарету… Затянувшись, он помолчал с минуту, словно собирался с силами или обдумывал то, что сказал ему доктор. Потом повернулся к нему и твердо спросил:
— Когда мы продолжим?
Бип.
Бип.
Бип.
Андрей слушал писк монитора, закрыв глаза. Постепенно пищание становилось тише. Тише… Растворялось в тихом шуршании вентиляции, которое превращалось в шелест бумажных листьев. Еще чуть-чуть… Еще…
— Папа, чур, не подглядывать!
Он открыл глаза.
Это оказался не пляж. Андрей и Соня находились на поляне в лесу. Приклеенный в небе кружок солнца светил на высокие картонные стволы деревьев, густую бумажную листву из зеленой и желтой бумаги. Поляну покрывали тонкие зеленые полоски, неотличимые от обычной травы, но на ощупь — все та же бумага.
— Папа! Ты играешь в прятки или нет?
— Играю! — охотно согласился он и прикрыл глаза руками. — Ра-а-аз! Два-а-а-а! Три-и-и-и!
Соня запищала от восторга и понеслась прятаться за деревьями.
Андрей растопырил пальцы и еще раз осмотрелся вокруг. Шум леса не зря показался ему знакомым — сквозь деревья он увидел белую полоску пляжа и синие волны.
От радости он вскочил. Ему удалось! Он увел ее с пляжа дальше от моря, где она собиралась броситься в пучину пустоты вслед за матерью. Здесь безопаснее. А там…
Андрей обернулся и просиял. С противоположной стороны от пляжа сквозь просвет между деревьями виднелось знакомое до боли здание. Туда и нужно отвести ее. Обязательно.
Где-то рядом послышалось Сонино хихиканье.
— Кто не спрятался, я иду искать! — нарочито бодро нараспев произнес он и начал кружить по лесу. Сонин смех раздавался то справа, то слева.
— Эй, где ты?
Нет ответа. Только хихиканье.
— Соня-я-я! Выходи! Я сдаюсь!
Андрей раздраженно посмотрел на часы — скоро его время снова будет на исходе. Полоска белого пляжа между деревьями стала ближе — до него уже доносился шум волн. Она специально заводит его обратно на пляж?
— Соня! Я больше не играю! Ну-ка выходи! — рявкнул он.
Дочка тут же появилась из-за ближайшего дерева. Вид у нее был одновременно и победный, и виноватый.
— Папа, я хорошо спряталась? Я…
— Соня! — он бросился к ней так стремительно, что, кажется, напугал ее. — У нас больше нет времени для игр. Нам нужно идти туда!
Он показал ей на здание за деревьями.
— Да нет же, папочка! Нам туда, к воде! Пойдем! Пойдем к ма…
Вместо ответа Андрей схватил дочь за руку и потащил ее через лес.