Дмитрий Видинеев – Промзона. Снежная Королева (страница 9)

— Я слышала об этом, — Герда посмотрела на Цветочницу с сочувствием. — Говорят, там все люди погибли.

— Ну, как видишь, не все. Не знаю почему, но из всех людей вампиры не тронули только меня и моих сыночков. Наверное, пожалели, хотя сомневаюсь, что подобным кровожадным существам вообще ведома жалость. Из разорённой коммуны мы ушли, скитались.

Герда прожевала кусочек котлеты, которая оказалась очень перчёной, но от этого даже более вкусной. Да и напиток оказался приятным, чуть терпким.

— А почему вы не пошли в Речное или Солнечное?

Цветочница дёрнула плечами, поморщилась.

— Сунулись мы в одно поселение в соседнем городе, нас не приняли. Мы были никому не нужны. Женщина с двумя маленькими детьми на руках — нас ведь кормить нужно, какие-то лекарства выделять, а это слишком накладно. В Речное и Солнечное даже не совались. Но, как говорится, что бог не делает, всё к лучшему. Мы ведь нашли это место и нам тут неплохо живётся. Думаю, так Господь нас наградил за все наши мытарства. Иногда мне кажется, что я счастлива, — она улыбнулась. — Вы кушайте, кушайте, не стесняйтесь.

— Очень вкусно, — похвалил Сказочник, разделавшись уже с третьей котлетой. Похоже, он забыл все слова, кроме хвалебных. — Вы, должно быть, раньше поваром были.

Цветочница рассмеялась.

— А вот и нет. Кем я была? Если бы у вас было сто попыток, вы всё равно не догадались бы.

— Что-то связанное с выращиванием растений? — предположила Герда, а сама подумала, что с такой крупной комплекцией та могла бы работать грузчицей.

— Нет, это всего лишь моё хобби. А была я библиотекарем. Что, не похожа? — она шутливо повернула голову вправо, влево, чтобы гости могли лучше рассмотреть её лицо в тусклом свете свечей. — Да знаю, знаю, конечно не похожа. При слове «библиотекарь» все сразу представляют себе эдакую серую мышку. Клише, которое засело в мозгах людей, как вбитый по самую шляпку гвоздь. Но вот я такая, какая есть. Нетипичная. Мне всегда было хорошо, уютно среди книг. Словно находишься среди лучших друзей. Романы, рассказы, повести. А поэзия? Не представляю своё существование без поэзии. С томиком Ахматовой даже не расставалась, спала с ним. Помните у Анны Андреевны такое:

«Калитку в милый сад,

Где клён, и дуб, и ясень,

Гуляя наугад,

Уж распахнула осень.

Там пшат прекрасный мой —

Серебряное диво —

И тополь золотой

В наряде горделивом...»

Герда вдруг ощутила головокружение, ей показалось, что слова Цветочницы доносятся будто бы издалека. Гром прогремел — звук был каким-то смазанным. Перед глазами всё поплыло, тело словно льдом сковало, лицо онемело. Вилка выпала из руки, звякнув об бетонный пол. «Случилось что-то о-очень, о-очень плохое...» — проплыла в голове тягучая мысль. Периферийным зрением Герда увидела, как Сказочник пошатнулся и упал со стула. На мгновение вспышка молнии затмила всё, а потом в обрамлении желтоватого мерцания свечей появилось лицо Цветочницы, и оно больше не выглядело добрым, глаза лихорадочно блестели.

— Прости, деточка, но тебе не суждено найти брата, — и голос её теперь стал каким-то холодным. — В наше время, чтобы выжить, надо быть хищником. Так вот я — хищник. Вам с господином Сказочником просто не повезло. Увы, но такое случается. Теперь ваше путешествие закончено.

Герда почувствовала, как ярость захлестнула сознание: эта сука их отравила! Наверняка что-то в напиток подмешала! Всё её радушие — сплошное притворство! Хотелось кричать, было невыносимое желание вцепиться Цветочнице в глотку, но, не получалось даже губами и пальцами пошевелить. Будто парализовало.

— И не пытайся, — верно расценила её порыв хозяйка. — Ты и твой прожорливый спутник сейчас находитесь под воздействием сока белладонны, который я добавила вам в напиток. Вы всё будете видеть, слышать, чувствовать, но пошевелиться не сможете. Минимум семь часов полного отсутствия контроля над телом. Знаешь, в чём главная польза работы в библиотеке? Есть много времени, для познания. Только идиоты используют книги для развлечения, а я не такая, нет. Все книги для меня были как учебники, и я впитывала знания точно губка. Многое из того, что я почерпнула их них оказалось очень полезным. Например, то, как сделать этот парализатор. И уверяю, он не отразится на вкусе вашего мяса. Не знаю, как господин Сказочник, но ты, девочка, очень понравишься моим деткам. Пожалуй, потушу твоё мясо с овощами.

Ярость сменилась ужасом. Всё в Герде буквально требовало, чтобы совершить хотя бы малейшее движение, но не выходило. Она чувствовала себя безвольным манекеном.

Цветочница обошла стол, наклонилась, подсунула руки Сказочнику подмышки и поволокла к выходу, издавая глухие утробные звуки при каждом шаге. Герда опять попыталась пошевелиться — не получилось. Однако внутренний холод сменился робким теплом. Это давало хоть и призрачную, но надежду. Только бы эта тварь не убила сразу. Только бы не связала. Как она сказала? Минимум семь часов полного отсутствия контроля над телом? Только не для тех, у кого раны быстро заживают. Герда заставила себя верить, что её организм справится с тем подлым ядом, что использовала Цветочница. Однажды после обеда в столовой все рабочие Речного чем-то отравились — их мутило, тошнило, они с кровати не могли подняться без посторонней помощи. Двое скончались. А Герда, которая ела ту же самую пищу, оклемалась уже через несколько часов, хотя и пришлось потом притворяться, что ей плохо, как остальным — чтобы никто ничего не заподозрил. Тогда-то она и поняла, что повышенная регенерация и успешная борьба организма с отравой — это звенья одной цепи. У неё и раньше возникали вопросы на этот счёт. Например, после того, как на празднике в Солнечном они с подружкой Лилей впервые в жизни попробовали самогона — достали его хитрым способом, то есть, выкрали у одного мерзкого типа, отшельника, который проживал в здании морга на окраине города. Пили самогон в полуразрушенной школе, вспоминая своих погибших одноклассников, а потом забыли про воспоминания и просто веселились, и наслаждались тем, что нашли в себе смелость и нарушили строгий запрет — в обоих поселениях пить алкоголь в их возрасте было строго запрещено, за это могли жестоко наказать. Почти половину бутылки вылакали — та ещё гадость была. Лиля конкретно опьянела, её потянуло на «подвиги», а в голове Герды лишь немного шумело и всё, а скоро и этот шум прошёл. И никаких последствий.

Герда надеялась, что её побочный эффект от распылённого когда-то мутагена сейчас ей поможет. Выхода иного не было, как верить в это. Вот только, что она станет делать, когда снова сможет двигаться? Нападёт на крупную точно медведь Цветочницу?

«Надо будет — нападу!» — ответила она на свой нелёгкий вопрос.

В её положении был и положительный момент: голова соображала неплохо. Какая бы гадость ни отравляла её кровь, но на мозги это не влияло, да и зрение уже восстановилось, всё опять виделось чётко, правда глаза щипало от невозможности моргнуть.

Герда ощутила, как сильные руки выдернули её со стула, поволокли. Она слышала тяжёлое дыхание Цветочницы, шарканье ботинок по бетонному полу. За окнами вспыхнула молния, гром прогрохотал так, что здание содрогнулось, затрепетали огоньки свечей.

Протащив Герду через цех, Цветочница отдышалась, вытерла рукавом комбинезона испарину со лба, затем снова взялась за дело, пробормотав:

— Ничего, ничего, без труда, как говорится, не вытащишь рыбку из пруда.

Она заволокла Герду в помещение, в котором, так же как и на кухне, горели свечи, положила её у стены рядом со Сказочником и произнесла с улыбкой:

— Столько мяса. Просто — восторг. Буду считать, что день прожит не зря, — с кряхтением потянулась. — Э-эх! Устала, — она наклонилась и похлопала Герду ладонью по щеке. — Но это ничего. Это хорошая усталость, верно? На душе всегда радостно, когда есть чем накормить детей.

Цветочница замурлыкала себе под нос весёлую мелодию и вышла из помещения, закрыв за собой дверь. Герда ощутила некоторое облегчение, ведь эта стерва её не связала. Похоже, та была более чем уверена в своём препарате. Теперь необходимо было заставить своё тело двигаться. Тяжёлая задача, от которой зависела жизнь. Пока получалось лишь медленно вращать глазными яблоками, рассматривая обстановку комнаты, насколько позволял скудный свет свечей.

Посреди помещения стоял бурый от крови верстак — будто страшный алтарь для приношения жертв какому-то древнему божеству. К нему был привязан мужчина с перебинтованным обрубком ноги. У стены — металлические столы, заставленные колбами, мензурками, приборами для химических экспериментов — спиртовка, перегонный куб, весы с гирьками. На полу у стены блестели ряды трёхлитровых банок, металлические тазы. К краю одного из столов была прикреплена допотопная мясорубка.

«Цветочница будет отрезать от меня и Сказочника куски, и проворачивать их через эту мясорубку!» — подумала Герда, снова почувствовав, как внутри всё холодеет. Ей померещилось, что красные кирпичные стены начали сжиматься, вытесняя кислород и саму надежду. Тени сгущались, выползая из щелей и чёрных углов точно какие-то бесплотные демонические сущности. Они заберут душу, Цветочница возьмёт мясо, псы сгрызут кости! И от неё, от девчонки, которая посмела сунуться в промзону, не останется ничего! Совсем! Ничего! Здесь — ад! Тут правит дьявол! Спасения — нет!