Дмитрий Видинеев – Промзона. Снежная Королева (страница 41)

С некоторыми сомнениями Герда заняла место за столом рядом со Сказочником.

— Ты что, усыпишь меня?

— Можно и так сказать.

— Постой, расскажи сначала, почему ты выглядишь как мальчишка? Я понимаю, ты можешь выглядеть как угодно, но... мне кажется, образ этого рыжего пацана в шортиках — он для тебя важен.

Смотритель взял со стола подсвечник, задул одну свечку, вторую и только после этого ответил:

— Так и есть. Антошка был сыном директора мясокомбината. Война уже длилась около года. Однажды отец взял мальчика с собой на работу, думал, что здесь они будут в безопасности. Под зданием было отличное бомбоубежище. Противник совершил налёт на город, тогда и промзоне крепко досталось. Несколько бомб с отравляющим веществом упали возле мясокомбината. Никто не успел укрыться в бомбоубежище, погибли все в радиусе двух километров и смерть их была очень мучительной. Погиб и Антошка. Его гибель стала тем триггером, что истончила грань между мирами. Я всегда был здесь, точнее — так давно, что уже и не помню, как и когда я был рождён. Но я ни на что не мог повлиять. Всего лишь безвольный наблюдатель, слабый дух. Смерть Антошки дала мне силу. Частица этого мальчонки здесь, со мной, — он приложил ладонь к груди в области сердца. — Благодаря этой частички я способен испытывать эмоции, способен сопереживать. И то, что я теперь хочу уйти отсюда, тоже её заслуга. А сейчас, Герда, спи.

Он дунул на последнюю свечку в подсвечнике, но темнота наступила повсюду. Герда провалилась в омут глубокого сна.

И ей ничего не снилось.

Когда пробудилась, сквозь разноцветные витражные окна уже пробивался свет утреннего солнца. Какое-то время сонный рассудок отрицал и этот зал, и яства на столе. Потом настроился на правильный лад и принял странную реальность. Герда вспомнила то, что видела на высотной площадке, в памяти всплыли образы геометрических конструкций, шествовавшего в свете огромной луны чудовища. Впрочем, эти воспоминания сейчас были очень смутными, затуманенными. Будто то, что она ночью наблюдала, случилось давным-давно. Даже возникли сомнения: а было ли это на самом деле?

— Выспалась? — услышала она голос Антошки и все сомнения развеялись в клочья. Да, всё это было на самом деле. И вовсе не давным-давно, а нынешней ночью.

Смотритель подошёл к столу, за которым помимо Герды всё так же сидели Сказочник и Потеряха, пребывающие в мирах своих иллюзий.

— Выспалась, — отозвалась Герда. — И, думаю, нам пора уходить. Ты обещал отпустить со мной моих друзей.

— Обещал, значит отпущу. Не желаешь позавтракать?

Желала, но задерживаться здесь больше не хотела. Ей казалось, что каждая лишняя минута, проведённая в этом месте, лишала уверенности, расслабляла. Слишком много искушений. Сейчас — это шикарный завтрак, а потом Антошка предложит что-нибудь ещё, от чего тяжело будет отказаться. Нет, пора проявить решительность.

— Спасибо, но нам пора.

Она вышла из-за стола, выжидательно уставилась на Антошку. Тот усмехнулся, махнул рукой, словно отгоняя от себя невидимую мошку, и Сказочник с Потеряхой тут же поднялись со своих мест. Впрочем, их лица по-прежнему оставались какими-то кукольными и отстранённость в глазах никуда не исчезла.

— Скоро они придут в себя, — заявил Антошка.

Герде ничего не оставалось, как поверить его словам. Она направилась к выходу. Сказочник и Потеряха двинулись следом. Заиграла музыка — бойкий марш, в котором особенно выделялся барабанный бой. В тёмных углах проступили неясные фигуры, послышались аплодисменты. Такие торжественные проводы выглядели как издёвка. Герда уже дошла до выхода из зала, как у неё возникла мысль, что Антошка может кое в чём помочь, и ради этого стоило задержаться ещё на минутку. Она развернулась, быстрым шагом подошла к мальчишке.

— Что ищет Потеряха?

Антошка улыбнулся.

— Всего лишь кусочек янтаря с букашкой внутри. Это подарок её матери. Потеряха его... хм, потеряла. Теперь ищет. Всё просто, как и сама Потеряха.

Герда задумалась.

— А ты можешь, дать ей этот янтарь?

— Могу создать такой же.

— Тогда создай.

— Но он ведь будет не тот самый. Подделка, — возразил Антошка.

— Потеряха не будет об этом знать. Она получит эту штуку и обретёт покой, — выдала аргумент Герда.

— Получается, ложное счастье ты не признаёшь, но обман тебя всё же устраивает. Ты правда хочешь лишить Потеряху цели с помощью хитрости? Да, возможно, она обретёт покой, перестанет под каждым кустом искать то, что потеряла, вот только именно эти поиски наполняет её жизнь смыслом.

Что-то подобное Герда уже слышала от Сказочника. Путь к цели иногда важнее самой цели. Она вдруг осознала, что своей просьбой дать Потеряхе кусочек янтаря, заботилась в большей мере о себе, а не о зубастой девочке: вот, мол, какая я добренькая, не забываю о друзьях. И всё ради сиюминутного ощущения собственной значимости. Предложение Антошки отвергла, а ведёт себя как вершитель судеб. Возможно, Смотритель был прав, она действительно эгоистка. У неё отпало всяческое желание ещё что-то спрашивать и о чём-то просить.

— Прощай, Антошка, — буркнула и снова поспешила к выходу.

Возле ворот на большой тумбе лежали рюкзаки, оружие. Герда взяла свои вещи. Её примеру совершенно бездумно последовал Сказочник.

Вышли из здания, добрались до проходной. Герда оглянулась. Никакого дворца, никакой башни с наблюдательной площадкой наверху. Всего лишь громадное строение из красного кирпича. Всего лишь то, что осталось от мясокомбината. На парапете крыши сидел рыжий мальчишка в шортах. Он болтал ногами, улыбался и махал рукой в прощальном жесте.

Герда подумала, что уже не вернётся сюда. И никогда больше не прикоснётся к другому миру. Тяжело стало на душе от этих мыслей. Впереди опять борьба за выживание, неизвестность, страх. Опять непредсказуемая и жестокая промзона. Антошка дал возможность хорошенько выспаться, но он не избавил от морального изнеможения. Теперь с этой усталостью нужно идти дальше.

И она пошла, больше не оглядываясь. Успокаивало одно — с ней друзья. И из ещё одной ситуации удалось выбраться живыми и невредимыми.

Сказочник и Потеряха начали приходить в себя, только когда вышли на бетонную дорогу, ведущую строго на север. Солнце к тому времени уже поднялось высоко и палило вовсю, обещая сделать этот день очень жарким. Постройки и заборы колыхались в знойном мареве.

— Вы как? — спросила Герда друзей.

Сказочник тряхнул головой, опустился на землю, долго молчал, потом произнёс тихо:

— Ни черта не понимаю. Я был в прошлом, в юности, сидел в кафе со своей подругой, а теперь... я здесь. Это был сон? Нет, нет, точно не сон. Я действительно там был.

Потеряха прижалась к забору и всхлипнула, быстро вытерла слёзы и тонко заскулила. Она, как и Сказочник, не могла понять, как так произошло, что счастливые моменты её жизни вдруг сменились промзоной. Глядя на друзей, Герда ощутила чувство вины. Это ведь она лишила их хоть и иллюзорной, но всё же радости. По-прежнему считала, что поступила правильно, вот только от этого было не легче.

— Не понимаю, — повторил Сказочник с горечью в голосе.

— Это всё Антошка, — пояснила Герда, пытаясь разгрузить свою совесть, переложив часть груза на могущественного обитателя мясокомбината. — Всё, что вы видели, было не по-настоящему.

Потеряха заскулила громче, точно зверёк, которому причинили боль. Сказочник приложил ладони к лицу, будто пытаясь таким образом спрятаться от всего мира.

— Нет, — выдавил. — Не может быть. Я был в том кафе. Моя подруга, Кира, мне улыбалась. Мы ели эклеры. У меня до сих пор во рту этот вкус. Всё было по-настоящему.

Герда уселась на землю рядом с ним. Ей хотелось хоть как-то утешить своих друзей, вот только понимала: никакие слова им сейчас не принесут успокоения. Они ещё не осознали, что находились под влиянием морока и, была бы их воля, не раздумывая снова окунулись в омут прекрасных иллюзий. Сказочнику и Потеряхе нужно время, чтобы излечиться от жестоких последствий обмана и вспомнить о своих целях.

— Всё это было, — упрямо настаивал Сказочник. — Всё это было... — впрочем, с каждым словом его голос звучал менее уверенно. — Чёрт, как же тошно. Я в жизни не чувствовал себя так паршиво.

Он поднял тоскливый взгляд на Герду.

— Значит, Антошка? Тот рыжий пацан? А тебя, я смотрю, он не обработал.

Обработал. Герде очень не понравилось это слово, тот смысл, который вкладывал в него Сказочник, означал насилие. Но Антошка ни к чему не принуждал, он всего лишь предлагал. Ей вспомнилось, что она дала сама себе твёрдое слово быть с друзьями предельно честной, ничего не скрывать. И после недолгих колебаний решилась и рассказала, как провела время в замке Смотрителя. Ничего не утаила, хоть и понимала, что её история похожа на полнейший бред.

Выслушав, Сказочник долго молчал. Потом произнёс:

— Вот значит, с чем мы на этот раз столкнулись. Существо, которое приглядывает за промзоной. Почему-то я даже не удивлён. Всегда чувствовал, что здесь творится какая-то потусторонняя хрень. И этот Антошка всю дорогу нам помогал? Получается, мы обязаны ему жизнью?

— Ого, — пискнула возле забора Потеряха, наконец взяв себя в руки.

— Получается так, — буркнула Герда.

— Да пошёл он! — зло процедил Сказочник и поднялся, повернулся, выкрикнул в сторону мясокомбината: — Да пошёл ты, Антошка! В жопу все твои иллюзии! В жопу твою помощь! Справились бы и без тебя! — он резко плюнул себе под ноги, сверкнув глазами.