Дмитрий Видинеев – Промзона. Снежная Королева (страница 43)

— Потерпи, — едва не плача, сказала Герда.

В здание вбежала Потеряха, которая, по всей видимости, в последние минуты занималась тем, что догоняла и расправлялась с попытавшимися ретироваться ночными агрессорами. Едва она приблизилась к костру, как её оскал, означающий улыбку, стёрся с лица, уголки губ поникли.

— Ого-о, — протянула она печально.

И, словно ей в голову пришла замечательная идея, тут же рванула обратно к выходу.

Герда взяла флакон с перекисью, понимая, что это средство — как мёртвому припарка. Понимал это и Сказочник. Он прохрипел, покосившись на костёр:

— Прижечь надо, — на его лбу блестел пот, крылья носа вздувались как у загнанной лошади.

Прижечь. Ну, разумеется. Герда видела много раз, как в их поселении после набегов мутантов пострадавшим прижигали раны. Были случаи, что некоторые не выдерживали боли, погибали. Но Сказочник сильный, он справится. И она справится! Главное — не сомневаться!

Вернулась Потеряха, протянула листья подорожника. Герда покачала головой.

— Нет, боюсь, это не поможет.

Она вынула нож из чехла, начала держать лезвие над пламенем, внушая себе, что справится. Лишь бы руки не дрожали! Лишь бы не поддаться паники! А руки всё же предательски тряслись. И паника холодной склизкой змеёй лезла в сознание.

— Фигня, — повторил Сказочник, еле слышно. — На мне... на мне всё, как на собаке...

Герда разозлилась: ну зачем вся эта ложь?! Не себя ведь подбадривал, а её! А лезвие тем временем раскалилось. Потеряха съёжилась возле стены, всё ещё сжимая в кулачке листья подорожника. Сказочник зажмурился, процедил:

— Давай. Я готов.

Готов. Она не готова! Что если сделает что-то не так?! Подобная вероятность была вполне ожидаемой.

— Ну, давай же! — раздражённо поторопил Сказочник.

Больше тянуть было нельзя. Мысленно выругав себя за нерешительность, Герда впечатала раскалённое лезвие в рану. Кровь зашипела. Сказочник завыл сквозь зубы, на его лбу и шее вздулись вены. Он был как единый оголённый нерв.

Дело сделано. Нужно ли ещё прижигать? Герда рассудила, что этого достаточно. Она судорожно обработала раны перекисью. Из-за слёз перед глазами всё расплывалось, от запаха горелой плоти — подташнивало. В голову проскользнула подлая мысль: «Сказочник не выживет!» Пришлось рявкнуть на саму себя: «Заткнись! Не смей так думать! Не смей!»

Сказочник застонал и Герда уподобилась ему, выдав чистую ложь:

— Всё будет хорошо! Потерпи.

Она знала, что ничего хорошего уже не будет. Можно сколько угодно кричать на себя, убеждая в обратном, но факт есть факт: случилось полнейшее дерьмо. Всхлипнула.

— А-ну не плачь, — Сказочнику пришлось приложить немало усилий, чтобы выдавить эти слова, причём с нотками злости.

— Я не плачу, — отозвалась Герда. — Не дождёшься.

Но она плакала. Стараясь не разреветься, принялась перевязывать раны. Потеряха тем временем, хлюпая носом, порылась в рюкзаке Сказочника, вынула пачку сахара, в которой оставалось ещё штук пятнадцать кубиков. Захрумкала, отправляя в рот один кубик за другим, по её подбородку текла слюна. Герда на неё не гневалась, понимала, что зубастая девчонка просто не сознаёт, что поступает неправильно. Возможно, так она даже выражала своеобразное уважение тому, кто не раз угощал её сахаром.

— Не плачь, — повторил Сказочник чуть слышно. Похоже, он уже держался из последних сил, чтобы не впасть в беспамятство.

Повинуясь какому-то порыву, Герда вскочила, выбежала из здания, устремила взгляд в небо.

— Помоги ему! — её слова прозвучали как требование. — Ты хотел, чтобы я заняла твоё место? Я займу, обещаю. Потом. А сейчас — спаси Сказочника! Ты же можешь, для тебя это пустяк!

Она ждала хоть какого-то знака, хотя бы невнятного шёпота в дуновении ветра, хотя бы ощущения чужого присутствия... Но нет. Будто обращалась к пустоте. Неужели это наказание за самоуверенность, за тот эгоизм, на который намекал Антошка? Если так, то она наказана сполна. Размазав ладонью слёзы по щекам, Герда вернулась к догорающему костру. Нужно было что-то делать. Без помощи друг умрёт. Но куда идти? Есть лишь один путь — к мясокомбинату, в обитель Смотрителя. Только он сможет оказать помощь. Она заставить его эту помощь оказать! Всё ради этого сделает, уговорит, вымолит. Если надо — душу отдаст. В любом случае, не позволит Антошке себя игнорировать, как он игнорировал её сейчас.

Это была надежда — всего лишь искорка, но и её оказалось достаточно, чтобы начать действовать, подавив боль и отчаяние.

— Мы возвращаемся, — произнесла Герда, однако Сказочник навряд ли её услышал, находясь в полу бредовом состоянии.

Зато услышала Потеряха, которая, выдав своё коронное «ого», быстро расправилась с последними кубиками сахара и засуетилась, точно домашняя собачонка перед долгожданной прогулкой.

Герде пришлось вспомнить то, чему её учили на уроках по выживанию. Вытряхнула и распорола ножом оба рюкзака, скрепила ткань ремешками, сверху постелила свою куртку. Затем затащила на эти волокуши Сказочника — пришлось очень сильно напрячься, задача оказалась непростой. Потеряха хоть и содействовала, но мешала она больше, чем помогала, как всякий активный ребёнок, пытающийся направить переизбыток своей энергии на всё сразу.

Впрочем, справились. Герда накрыла Сказочника его же курткой, рядом положила бутылки с водой, припасы, арбалет, стрелы и саблю. Посмотрела на изображение дьявола на стене. Как же она ненавидела этого рогатого ухмыляющегося урода. Словно он был виновен в том, что случилось. Не те оголтелые мутанты, что нанесли раны другу, а именно он. Ей необходимо было сейчас винить и ненавидеть кого-то конкретного, пусть и не настоящего. Дьявол на стене для этой роли вполне подходил, потому что олицетворял собой всё зло промзоны, всего мира.

Пора выдвигаться. Несмотря на ночь. Времени терять нельзя. Сказочник издал протяжный стон, пробормотал что-то невнятное. Его лицо блестело от пота, сомкнутые веки подрагивали. Он пребывал в царстве кошмаров, в котором очевидно боролся с порождёнными его подсознанием демонами. И, быть может, проигрывал эту битву.

Герда подошла к Потеряхе, положила ладонь ей на плечо.

— Послушай, от тебя сейчас наша жизнь зависит. Я буду тащить Сказочника, а ты прислушивайся к каждому звуку. Почуешь опасность, сразу же дай мне знать. В драку не лезь. Сейчас нам не до сражений. Ты меня понимаешь?

Потеряха переварила услышанное и кивнула.

— Вот и умница, — похвалила Герда.

О том, как будет тащить Сказочника через рытвины и руины, она старалась не думать. Просто уверяла себя, что справится, а все сомнения сейчас походили на злейших врагов. К чёрту сомнения.

С боевым настроем Герда ухватилась за лямку, потянула. Тяжело. Но это ничего, пустяки. Она хоть и мелкая, но сильная. Резко выдохнув, поволокла Сказочника к выходу из здания. Если бы кто-то ей в данный момент сказал, что её затея обречена на провал — плюнула бы в лицо. Она упиралась ногами в усыпанную кирпичным крошевом землю и тащила, тащила. Мышцы ныли от напряжения, воздух с хрипом заполнял лёгкие. Шаг, ещё шаг.

Вот и выход. Ночь. Потеряха вглядывалась в темноту, прислушивалась, её глаза блестели как у кошки. Не позволив себе даже секундной передышки, Герда зашагала дальше. Спина взмокла, лямка резала пальцы. Метр, ещё один...

Где-то неподалёку закричала ночная птица. Потеряха насторожилась, вытянулась во весь рост, повела носом, точно суслик, почуявший опасность. Но тревога оказалась ложной. Птица умолкла, вокруг разливалась тишина.

«Пустяки, я справлюсь!» — твердила себе Герда. Поскользнулась в грязи, упала, однако тут же поднялась и, стиснув зубы, принялась тащить Сказочника дальше. Ей вспомнились слова Антошки о том, что он мог бы заглянуть в будущее её друзей, но не станет этого делать, потому что чего-то не знать — это так волнительно. Лгал. Он наверняка видел их будущее и знал, что со Сказочником случится беда. Он всё, чёрт возьми, знал, но у него какая-то своя игра, правила которой известны только ему. Проклятый Смотритель. Герда понимала, что негоже даже мысленно так называть того, к кому она идёт за помощью, но ничего с собой поделать не могла. Обвиняя его за недомолвки, она в большей степени винила себя.

На дороге была глубокая лужа. Пришлось продираться сквозь заросли крапивы у забора. Потеряха убежала, снова вернулась и жестами объяснила, что впереди опасности нет. Очнулся Сказочник.

— Герда, — позвал слабым голосом. — Ну куда ты меня тащишь. Я...

— Заткнись! — огрызнулась она, зная, что последует после этого «я». «Я не хочу, чтобы ты меня волокла. Оставь меня здесь...»

Нет уж! Она будет тащить его дальше! Сказочник заворчал, потом притих. Потеряха запрыгнула на забор, повернула голову вправо, влево, затем спрыгнула, подбежала к Герде, приложила палец к своим губам и промолвила:

— Тс-с.

Опасность! Герда подтащила волокуши ближе к ограде, села на землю. Скоро послышались хрюкающие звуки, шелест. Похоже, где-то рядом шла группа диких мутантов. Прошло немало времени, прежде чем Потеряха кивнула, дав понять, что опасность миновала.

Герда выпила воды, дала попить Сказочнику и снова двинулась в путь. Теперь ей казалось, что волокуши нагружены грудой железа. Каждый новый шаг давался всё тяжелее. Посвежело, зачиналось утро, на востоке звёзды растворились в мутной полосе рассвета.