Дмитрий Видинеев – Они приходят осенью (страница 21)

— Это тогда у тебя случилась клиническая смерть? — спросила Марина, чувствуя, как к горлу подкатил горький комок.

— Ага, — вздохнул Вадик. — Я чуть дымом не задохнулся, еле откачали. Доктор сказал, что я в рубашке родился. А вот Колька с Зоей… иногда я думаю, что лучше бы они вообще не рождались. Родились, чтобы скоро погибнуть. Это неправильно.

Марина обняла его, крепко прижав к себе.

— Согласна. Это неправильно. Очень неправильно.

Она подумала, что, какая бы беда не случилась, всегда найдутся люди, которые пережили несоизмеримо большее горе. Должно ли это утешать? Кого-то, возможно, и утешит, но не её. Легче от истории Вадика не стало. Она могла лишь разделить с ним душевную боль.

Холодный осенний дождик продолжал властвовать в ночном городе. Он был монотонный, скучный. Даже промокшие дома не желали на него глядеть, закрыв окна-глаза шорами темноты. Безлюдные улицы, дворы и подворотни, будто бы дремали, отдыхая от суеты, лишь по проспекту двигались редкие автомобили, пробивая себе путь сквозь ненастье светом фар.

Всё ещё обнимая Вадика, Марина рассудила, что она перенасытилась событиями. Это уже конкретный перебор. Не жизнь стала, а какой-то безумный калейдоскоп, в котором жутковатые узоры сменялись с дикой скоростью. Притормозить бы, но как? Это всё словно в кошмарном сне, когда ощущаешь опасность, но ничего не можешь поделать, потому что сон диктует свои жестокие правила. Если в ближайшее время ещё что-то случится, можно и спятить — рассудок не железный, у него есть свой предел, перегорит точно лампочка, и все дела.

Едва Марина об этом подумала, как случилось нечто такое, что ввергло её в шок. Она ощутила город, будто он был частью её самой. Мощно ощутила, так, что аж дыхание перехватило. Непонятным образом почувствовала присутствие нескольких тысяч живых существ в радиусе в десяток километров. И она с точностью могла сказать, что некоторые из этих существ очень не нормальные. Это были чудовища.

— Нонна, остановите машину! — ей с трудом удалось сдержаться, чтобы не выкрикнуть эти слова истерично.

— Что опять стряслось?

— Просто остановите машину. Прошу вас. Мне нужно выйти.

Вадик, Ярослав и Инга смотрели на Марину требовательно, явно ожидая, что та объяснит, в чём дело. Но она и сама пока не понимала, что именно случилось, ей нужно было время на осознание.

Нонна остановила Газель у обочины шоссе. Марина вскочила с сиденья, лихорадочно открыла дверцу и выскользнула наружу, не прихватив с собой зонт. Её сейчас меньше всего заботило, что она может промокнуть. За ней последовали остальные.

— Да объясни же ты, наконец! — разозлилась Инга. — Какого хрена происходит?

Марина повернулась на месте, прислушалась к своим странным ощущениям и указала рукой на пятиэтажный дом.

— Вон там, в двухкомнатной квартире на третьем этаже обитает мразь. Это однорукий старик в очках с толстыми линзами. Я его вижу прямо сейчас. Он просто сидит в кресле и пялится в неработающий телевизор. — она посмотрела в другую сторону. — А вон там, за школой, в девятиэтажке, молодёжь устроила попойку. Все уже вусмерть пьяные. Кроме одной. Это девушка, она вытягивает жизнь из спящего парня.

— Откуда ты… — начал Ярослав.

— Дух города, — прервала его Марина. — Это всё он. Я ещё там, в парке почувствовала, что он что-то странное сотворил, — она поёжилась. — Мне от всего этого не по себе. Я ощущаю город, людей, мразей.

— Бойся своих желаний, — загадочно произнесла Нонна.

— Вы о чём?

— Не ты ли упрекала его, что он не помогает? Ну вот, теперь помог, наградил тебя даром. Правда, подозреваю, он ещё и цену высокую заплатил, учитывая, что его сияние померкло.

Марина замотала головой.

— Нет, я не об этом его просила. Не хочу всё это видеть, ощущать. Это жутко, — ей казалось, что в сознании прорвало барьер и бурным потоком хлынула тяжёлая для понимания информация. И теперь никак этот поток не остановить. Дар? Едва ли. Больше похоже на проклятие.

Вадик глядел на неё, открыв рот от изумления, Ярослав и Инга смотрели с сочувствием, будто она заболела смертельной болезнью. Нонна положила ей руку на плечо.

— Что конкретно ты ощущаешь?

Марина поморщилась.

— Город теперь для меня как открытая книга, я могу открыть любую страницу этой книги и уже буду знать, что там написано.

— Очень образно. И ты можешь видеть мразей на расстоянии?

— Могу. Не совсем видеть, просто в голове рисуется картинка, — Марина устремила взгляд на проспект. — Вон в той стороне, в общежитии, сейчас находится около десятка мразей, — посмотрела направо. — А вон там наркоманский притон, чудовищ там тоже хватает. Куда не взгляну, тут же в голове рисуются образы. И как мне с этом жить-то? Я не могу это отключить, Дух города не вставил мне в мозги рубильник.

— Охренеть! — выдохнула Инга. — Всё чудесатее и чудесатее. Я бы от такой способности не отказалась, и плевать на рубильник.

Марина сердито сдвинула брови.

— Способность, дар… Ну, как ещё эту хрень назовёте? Вы не понимаете, у меня в голове сейчас полный сюр. Ощущение, что я спятила. Вижу мразей, людей и часть меня сомневается, что это правда. Но, чёрт возьми, это всё раельно! Если так дальше продолжится, мне одна дорога — в психушку.

— Не нагнетай! — строго сказала Нонна. — Возьми себя в руки! Да, для тебя всё это сейчас, как обухом по голове, но я уверена, Дух города не сделал ничего, чтобы тебе навредить. Более того, не сомневаюсь, что твоя способность нам поможет. Как любил повторять мой муж: время покажет. А теперь живо все в машину, дома будем размышлять, что к чему.

Снова заняли места в Газели, поехали. Марина тёрла пальцами виски, словно это как-то могло помочь избавиться от мелькавших в сознании образов. Ей хотелось быть оптимисткой и верить, что Нонна права, и Дух города действительно распорядился частью своей сути очень достойно. Но, пока оптимисткой быть не получалось. Возможно, тому виной случившаяся с Таней беда и усталость.

— Всё наладится, вот увидишь, — сказал Вадик и даже, несмотря на обстоятельства, умудрился улыбнуться, хоть улыбка и получилась натянутой.

— Твои слова да Богу в уши, — буркнула Марина. — Но, спасибо за поддержку.

Газель выехала за пределы города и образы померкли. Всё стало почти как раньше, если не считать ощущения, что в голове поселилось нечто инородное. Это не доставляло физического дискомфорта, но настораживало. Марина глядела в окно и не видела ничего, кроме проступающих в темноте деревьев.

— Всё наладится, — шёпотом повторила она слова Вадика.

Порой некоторые фразы нужно произнести вслух, чтобы они подействовали исцеляюще. Вот она и произнесла, и почувствовала себя лучше. Паника уступила место допущению, что, возможно, всё не так плохо. Быть может, способность видеть мразей на расстоянии — это действительно дар, не проклятие. Нужно только свыкнуться, разобраться, как следует осознать. Получится ли? Время покажет.

Глава десятая

— Вот, прошу любить и жаловать, это Рыжик, — Варвара с обворожительной улыбкой погладила по голове растрёпанного парня, который сидел у её ног, словно верный пёс. — Ну, по крайней мере, он так представился. А мне нравится. Рыжик — это звучит красиво и оригинально, согласитесь?

Семён и Мамонт кивнули, хотя по поводу клички наркомана были с хозяйкой не согласны. Всех этих Рыжих, Рыжиков — как собак не резанных. У каждого второго, у кого волосы красноватого оттенка, такое погоняло. Что тут оригинального? И тем более, красивого? Это доказывало, что у Варвары какое-то иное восприятие.

Они стояли в гостиной её дома, стараясь не дрожать от холода. Был уже вечер. Хозяйка позвонила им час назад, сказала, что ищейка готова действовать и пора начинать охоту. Семён, конечно, предпочёл бы подождать до утра, но, слово Варвары — закон. Пора так пора. Ночь обещала стать не скучной.

— Вслух говорите! Нечего мне тут кивать! Ишь, кивуны нашлись.

— Да, мы согласны, — ответил Семён. Он подумал, что к резким переменам в настроении хозяйки просто невозможно привыкнуть.

— Согласны, — промямлил Мамонт.

— Ну и отлично, — Варвара сгорбилась, грубо взъерошила волосы Рыжика, уголки её губ обвисли, сделав её похожей на угрюмую старуху. — Теперь в вашей команде, он главный. Будете его слушаться как меня.

— Он же торчок! — неосмотрительно возмутился Мамонт.

Глаза Варвары блеснули. В мгновение ока она очутилась возле толстяка, схватила его за шею и выдохнула ему в лицо:

— Ты что-то сказал, гадёныш?

— Нет, нет… это я так, не подумав. Прошу прощенья, — просипел Мамонт, плаксиво.

— Прощаю, — Варвара отпустила его шею, подошла к креслу, вальяжно развалилась в нём, закинув ногу за ногу. Рыжик тут же подполз к ней, подставил голову, явно желая, чтобы хозяйка снова его погладила.

Семён тщательно скрывал своё отвращение. Возмущение Мамонта он полностью разделял. Подчиняться наркоману, который ещё вчера готов был за дозу мать родную прирезать — это уж слишком.

— Приведёте Рыжика в то место, где наши враги в последний раз засветились, а дальше он разберётся, что к чему, — заявила Варвара, снова став благодушной.

— Всё сделаем, — заверил Мамонт. — Приведём, покажем.

Семён уже было собирался ответить хозяйке в том же духе, что и напарник, но сдержался. Не хотелось лишний раз изображать подобострастие.