Дмитрий Видинеев – Маша из дикого леса (страница 67)

К своему ужасу Маша поняла, что происходит.

– Нет, Дана! Нет! – она попытался оттащить её от врача. – Дядя Андрей, помогите!

Тот не растерялся, словно был готов к чему-то неожиданному – вклинился между Даной и врачом, разорвал сцепку. Врач попятился, с трудом удерживаясь на ногах, упёрся руками в стену. Дышал он тяжело, сквозь стиснутые зубы, с губы свисала нить слюны.

– Что, нахрен, это было? – дрогнувшим голосом спросил Андрей.

«То, о чём предупреждал Мертвец», – с досадой, мысленно ответила Маша. Глупо было надеяться, что излечение Даны останется без последствий. Времена, когда все желания сбывались, остались в том прошлом, когда Илья был жив, а будущее казалось безоблачным, и Маше не верилось, что это было лишь вчера.

Дана глядела на свою руку с ужасом, как на само олицетворение зла.

– Я не хотела, – произнесла она плаксиво. – Почему? Почему я это сделала? Это я сделала? Что со мной?

– Пойдёмте к машине, – хмуро сказала Маша. – Я потом вам всё объясню.

Проворчав что-то невразумительное, Андрей взял Дану под локоть и помог ей спуститься по ступеням. Та продолжала вяло оправдываться:

– Я не хотела… не хотела…

Маша взглянула на врача. Он всё ещё стоял, уперев руки в стену, но лицо его уже не было таким бледным и дыхание выровнялось. Маша подумала, что этого человека едва не постигла участь всех тех зверушек, у которых когда-то, ещё не научившись себя контролировать, она забрала всю жизненную силу. Ей тошно стало от мысли, что Дана, без сомнения, убила бы врача, если бы некому было остановить её. Возможно, ещё кого-нибудь и убьёт, и никогда не простит себя за это.

Тяжело вздохнув, Маша закрыла дверь, устремилась вслед за Даной и Андреем. Несмотря на трагический инцидент с врачом, она упрямо внушала самой себе, что поступила правильно. Дана жива, а это оправдывает всё.

Небо светлело, меркли звёзды, воздух наполнился утренней прохладой.

Заняв место на заднем сиденье рядом с Даной, Маша подумала, что кое-что хорошее всё же случилось: проклятая ночь ожиданий и тревог наконец-то закончилась. Андрей повёз их к себе домой. Печально глядя в окно, Дана произнесла устало:

– Расскажи. Ты обещала рассказать.

Да, обещала, и тянуть не было смысла. Но как же тяжело начать! Это как с завязанными глазами ступить на узкую тропку в топком болоте. Страшно. От слов, которые предстояло произнести – страшно, ведь они причинят боль близкому человеку.

– Я вам с Ильёй рассказывала, что иногда мне нужно у кого-нибудь забирать жизненную силу, – Маша буквально заставляла себя говорить. – Потому я и попросила купить мне кроликов. Ты могла умереть, Дана, и мне пришлось кое-что сделать, чтобы этого не случилось, но… теперь ты, как я, будешь забирать жизненную силу, иначе погибнешь или с ума сойдёшь.

– Вот так дела! – протянул Андрей, напряжённо глядя в лобовое стекло.

Дана повернулась к Маше.

– Тот человек в белом халате…

– Ты забрала у него силу. Случайно, не понимая, что делаешь. В первый раз и у меня так было. Но ты научишься, обещаю.

Ей стало вдруг противно от собственных слов. Как можно обещать такое, если она сама вчера вечером едва не прикончила того мужчину возле проходной, потому что гнев на всё и вся затуманил разум? А ведь, как предупреждал Мертвец, у Даны будет что-то вроде неутолимой жажды! Возможно, прямо сейчас в ней пробуждается эта жажда. Не случилось бы что-нибудь непоправимое.

Дана потёрла пальцами виски.

– Я действительно могла умереть?

– Ты и умерла, в каком-то смысле, – пояснил Андрей. – Клиническая смерть. А потом кома. Тебе сделали операцию, но, кажется, не совсем удачно. Если бы не Маша, ты, скорее всего, умерла бы. Она сотворила чудо.

Опять пришёл ей на помощь. Маша подумала, что настоящее чудо, это такие друзья как он.

Дана снова уставилась в окно.

– Есть одно правило, – сказала Маша. – Ты не должна забирать жизненную силу у беременных женщин и детей. Иначе… Я точно не знаю, что случится, если правило нарушить. Наверняка что-то ужасное.

– А у всех остальных значит можно забирать? – в голосе Даны прозвучал печальный сарказм.

– Луна этого не запрещает, – угрюмо ответила Маша.

Ей почему-то казалось, что Дана предпочла бы смерть такой жизни. И это вызывало обиду. Получается, Грыжа с Куннаром уже победили, ведь они сломали то, что не выстроить заново. Даже если месть свершится и эти твари сдохнут страшной смертью, что изменится? Покалеченная душа Даны не излечится и Илья не воскреснет…

Маша тряхнула головой, сжала кулаки. Обида сменилась гневом. Грыжа с Куннаром победили? Это мысли слабачки! И как она вообще их подпустила? Словно на минуту стала той девчонкой, что жила за печкой в вонючем доме. Девчонкой, которая трусливо принимала всё, как есть. Нет, Грыжа с Куннаром не победили! Думать иначе, значит предать Илью, значит сломаться…

– Прости, – коснулась её руки Дана. – Прости, Машенька. Я правда тебе благодарна. А теперь расскажи, что с тобой случилось, после того, как меня избили.

И Маша рассказала, не сдерживая гнева. Как и прошлым вечером, мир для неё разделился на чёрное и белое, без всяческих оттенков. Так было легче. Никакой печали, никаких сомнений. Только чистый гнев и будоражащая разум идея мести. А слабая девчонка, что жила за печкой, осталась там, где ей и положено быть – в прошлом. Маше теперь об этой грустной соплячке и вспоминать не хотелось.

На этот раз отказываться от еды Маша не стала, с аппетитом расправилась с большой порцией макарон, не забывая о винегрете и бутербродах с сыром. Дана тоже немного поела, после чего пожаловалась на усталость и, поблагодарив Андрея за гостеприимство, расположилась на диване в гостиной. Заключив её ладонь в свои ладони, Маша примостилась рядышком на застеленном пушистым ковром полу. Дана закрыла глаза. Спустя минуту заговорила сонно:

– Я не была сама собой, когда схватила за руку того человека… Я ощущала себя диким зверем. Теперь помню, всё так и было. А сейчас внутри меня пустота, которую невыносимо хочется чем-то заполнить. Возможно, жизненной силой. Я боюсь, Маша. Боюсь, что убью кого-нибудь.

Маша стиснула её ладонь.

– Этого не случится!

– Ты так уверенно это говоришь, – из под века Даны выкатилась слезинка. – Я вот думаю… может, всё, что случилось, это расплата? Илья ведь тебе рассказывал про того наркомана… Он его убил. Это была страшная смерть. А я, когда об этом узнала, испытала злорадство. Я тогда ощутила себя почти счастливой, но это было какое-то тёмное счастье, гнилое. Это было что-то до дикости несочетаемое. И я ни разу не пожалела о том, что сделал Илья с тем подонком. Да и сейчас не жалею. Но я всегда боялась, что нас с Ильёй ждёт расплата. Никогда не могла отделаться от этого страха. И вот кара настигла нас.

Маше не нравилось, что Дана всё так усложняла, при этом пытаясь взвалить тяжесть вины на себя. Ей и без того сейчас было трудно, а она ещё и про расплату какую-то говорит. Но как её переубедить? Рассказать про дурацкую войну между странными мирами? Рассказать о том, что она и Илья всего лишь пешки в большой игре и закопанный заживо наркоман тут вообще ни при чём? Могла бы рассказать, но вместо этого произнесла простые, но, как ей казалось, самые правильные сейчас слова:

– Мы справимся, Дана.

– Конечно, справимся, – услышала она в ответ то, что и желала услышать. – Конечно, Машенька. Главное, мы вместе. У меня есть ты, а у тебя – я.

Через минуту Дана уснула. Маша погладила её по голове.

– Спи. А я буду рядом. Я всегда буду рядом, Дана, и ничего плохого с тобой не случится.

Скоро и она уснула, да так крепко, что не пробудилась, даже когда Андрей перенёс её на кровать. Ей снились Илья и Дана. Втроём они гуляли по зимнему лесу. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви, искрился снег…

Глава двадцать восьмая

Пробудившись около полудня и ещё не открыв глаза, Маша ещё несколько сладостных мгновений пребывала под влиянием прекрасного сна. Ей хотелось вернуться в зимний лес и продолжить прогулку с Ильёй и Даной. Хотелось обмануться и поверить: этот сон и есть настоящая жизнь. Но веки разомкнулись, и перед взором предстала стена комнаты чужой квартиры, а искрящийся под солнцем снег и улыбки на лицах близких людей померкли в сознании. Грустно. Маша испытала чувство, словно её обокрали, при этом забрав всё самое ценное. Одна отрада: выспалась, как следует.

Она поднялась с кровати, проследовала в гостиную, где застала за чаепитием Дану и Андрея. Дана выглядела изнурённой, очевидно сон не был для неё подходящим лекарством. Однако Машу уже то обрадовало, что она не лежала сейчас на диване, как больная, ушедшая в себя, старуха. Вон, даже чай пьёт с печеньем и спину старается прямо держать. Борется. Видно же, что борется с обрушившейся на неё тяжестью.

Присоединившись к чаепитию, Маша узнала от Андрея новости: тот, как выяснилось, этим утром зря времени не терял. Пока она и Дана отсыпались, он съездил в офис охранной фирмы, заручился поддержкой трёх десятков сотрудников.

– Ребята проверенные, Илья их лично на работу принимал, – пояснил Андрей, не скрывая боевого настроя. – А ещё я сделал несколько звонков нужным людям, и сегодня в два часа в офисе намечено собрание. Прибудут представители мотоклуба, нескольких спортивных секций. Словом, соберутся наши с Ильёй друзья. Я когда рассказал им, что сделали сектанты, они были в ярости. Они обещали помочь, не раздумывая. Впрочем, иного я и не ожидал.